– Андақ болса, сән мону очақниң ичигә киргин, – дәп, һелиқи өкүзни пишәргән очақни көрситипту түлкә.
– Бопту! – дәп, йәттә башлиқ ялмавуз очаққа кирип олтирипту. Түлкә дәрһал очақниң ағзиға бир бағ пахални кәпләп қоюп:
– Сән мошуниң ичидә җим ят, әскәрләр кәлсә сени көрмәйду, – дәп, от қоюветиду, йәттә башлиқ ялмавузни шу йәрдә көйдүрүп өлтүрүпту. Андин тойчиларни бу өйгә чүширип, той-тамашиларни көңүлдикидәк өткүзүпту. Тойчилар бу өйләрни көрүп, техиму хошал болуп кетипту. Бу өйләрму наһайити яхши селинған екән. Шундақ қилип, тойчилар хошал-хорамлиқ билән өз шәһиригә қайтип кетипту. Һәмзә пүткүл өй, мал-варанға егә болуп қапту. Бирнәччә күн өткәндин кейин, түлкә һарамзадилиқ қилип, Һәмзә байниң ишигидә өлүп қалған болуп йетивапту. Һәмзиниң хотуни ишиккә чиқса, түлкә өлүп ятқидәк. Дәрру Һәмзә байға кирип:
– Вай, Һәмзә падиша, түлкә достуңиз ишикниң алдида өлүп қапту, – десә, Һәмзә чиқип:
– Нерирақ берипму өлмәпту бу, ишикниң алдини сеситип! – дәпту. Түлкә орнидин жүгрәп қопуп:
– Һәй, Һәмзә! Ишигиңниң алдида өлүп қалсам, мени нерирақ апирип көмүп қоюшқа һалиң кәлмидиму? Сени шунчә дунияға, хотунға йәткүзгән ким еди? Әнди мән бу йәрдә турмаймән, кетимән, – дәп маңмақ болғанда, Һәмзә бай:
– Мән йеңилиптимән, сән кәтмигин! – дәп ялвурупту. Түлкә кетимән дәп унумапту. Унумиғандин кейин:
– Андақ болса, немини алсаң алғин, қалғини мениң болсун! – дәпту Һәмзә.
– Түлкә:
– Маңа һечнәрсә лазим әмәс, бир оғлақни бәрсәң болиду, – дәп оғлақни елип, йолға раван бопту. Меңип-меңип бир адәмгә йолуқупту.
– Һәй, түлкә, нәгә кетип барисән? Кәч қапсаңғу! Бүгүн бизниң өйдә қонуп кәткин, – дәпту бу адәм. Түлкә:
– Сениң өйүңдә қонсам, алтә калаң мениң оғлиғимни үсүп, өлтүрүп қояр! – дәпту.
– Үсмәйду, үсүп өлтүрүп қойса, мошу алтә калини алғин! – дәп қоюпту һелиқи адәм. Андин түлкә бу адәмниң өйигә берип қонупту. Кечиси һәммиси ухлап қалғанда, түлкә туруп оғлақни өлтүрүп, алтә қалиниң мүңгүзигә илип қоюп, йәнә орниға келип йетивапту. Таң атқанда түлкә өйдин чиқип:
– Мән демидимму, мана, алтә калаң оғлақни өлтүрүп қоюпту! – дәп жиғлап кетипту. Калиларниң егиси:
– Жиғлима, түлкә, оғлиғиңни өлтүрсә, бир каламни алғин! – дәптекән, түлкә унумапту.
– Болмиса иккисини алғин! – дәпту. Түлкә иккисигә унумапту.
– Сән өзәң алтисини беримән, дегән едиң, – дәп турувапту. Бу адәм түлкиниң инсапсизлиғиға хапа болуп, иштлирини қойиветипту. Иштлар түлкини қоғлап кетипту. Түлкә қутулушиға һеч амал тапалмай, бир төшүккә киривапту. Бу адәм иштлириниң кәйнидин берип қариса, иштлири бир төшүкниң ағзиға қарап олтирипту. Түлкиниң бу төшүккә кирип кәткәнлигини билип, у бир қапақниң ағзини шамал тәрәпкә қаритип, төшүкниң алдиға қоюп кетипту. Қапақ шамалда ишт охшаш һулаверипту, түлкә төшүкниң ичидә қорқуп ятиверипту. Бир вақтида түлкә қосиғиниң ачқиниға чидимастин сәп-селип қариса, төшүкниң ағзида һулап турған қапақ екән.
– Һәй, қапақ, шунчиму қорқитамсән мени! Сән қапақтин өчүмни алмисам болмайду! – дәп, қапақни қуйруғиға бағлавелип дөңму-дөң, сайму-сай жүгрәпту түлкә. Қапақни һечбир өлтүрәлмәстин, апирип суға тиқипту. Қапақ «булуқ-булуқ» қилса, түлкә мана, сениң җаҗаңни бәрдим дегидәк. Қапақниң ичигә су тошқанда, түлкә қуйруғини тартимән дәп, жулувапту. Шундақ қилип, бу түлкә «чолақ қуйруқ» болуп қапту. Өз жутиға кәлсә, у йәрдики түлкиләр «чолақ қуйруқ», дәп буниңға күн көрсәтмәйдиған бопту. Буни көргән түлкә, у түлкиләрниму өзигә охшаш «чолақ» қилишни ойлап:
– Һәй, достлирим, адәм дегән нәрсә атларни қошувелип, хаман тепидекән. Бизму шуларға охшаш хаман тепип ойнимаймизму! – дәпту.
Түлкиләр:
– Қандақ ойнаймиз? – десә:
– Җүрүңлар! – дәп, буларни хаманға апирип, бириниң қуйруғини бириниң бойниға бағлаптудә, – мән бағлай десәм, мениң қуйруғум йоқ екән, мән адәм болуп силәрни һайдаймән, – дәпту түлкә. Һәммә түлкиләрниң қуйруқлирини боюнлириға бағлап болғандин кейин, өзи егиз бир саман төписигә чиқивелип:
– Вай, хаманчи ака! Хаманға оғри кәлди! – дәп вақирап берипту. Түлкиләр алди-кәйнигә қаримай қечишип, қуйруқлиридин айрилип қапту.
Чолақ қуйруқ түлкә:
– Мана чолақ! Мана чолақ! – дәп, кин-киниға патмай, хошал болуп кетипту.
БОГАТЫЙ ХАМЗА И ЛИСА
Давным-давно в одной деревне жил человек по имени Хамза. Он очень любил полакомиться урюком и поэтому тратил на это все свои деньги. Однажды задумался он над этим и решил посадить в своем дворе дерево, чтобы избежать лишних трат. Так и сделал. Прошли годы. И вот, принес урюк плоды. Но Хамза съедал только те плоды, которые перезревали и падали под дерево. Однако заметил Хамза, что плодов на дереве становилось все меньше и меньше. Решил он, что кто-то ворует его урюк и, чтобы поймать вора, он обмазал ствол смолой. В ту же ночь прилипла к дереву лисица. Прибежал Хамза с дубинкой и собрался было наказать воришку:
– Ах, это ты поела все плоды с моего дерева!
– Эй, Хамза, не убивай меня, я отплачу тебе добром! – взмолилась лиса.
Отпустил Хамза плутовку на этот раз.
Лисица в тот же час отправилась в дом первого на деревне богача и сказала ему:
– Хамза-падишах прислал меня к вам просить сито, чтобы просеять жемчуг.
Получив сито, она нашла несколько жемчужин, оставила их в сетке и вернула
сито богачу.
Спрашивает богач:
– Почему в сите остался жемчуг?
Отвечает ему лисица:
– Вай, такие жемчуга тысячами лежат в саду Хамзы-падишаха.
– Вай, видно, богат этот Хамза-падишах? – задумался богач.
Спустя некоторое время лисица снова пришла в дом богача:
– Эй, богач, Хамза-падишах просит отдать за него Вашу дочь, – сказала лисица.
Богач не смог отказать. И сказала тогда лисица:
– Думаю лучшей свадьбы, чем в доме Хамзы-падишаха, быть не может.
И бай согласился справить свадьбу в дворце падишаха. Говорит ему лисица:
– Я привяжу к хвосту перекати-поле, извещу падишаха, а вы идите по моим следам прямо до дворца Хамзы, – сказала так, а сама направилась в дом семиглавого дракона, чтобы не проводить свадьбу в бедном доме Хамзы. Встретился ей на пути пастух многотысячного стада баранов семиглавого дракона. Спросила его лисица:
– Чьи это овцы?
– Семиглавого дракона, – отвечает пастух.
А лисица говорит:
– Эй, пастух, видишь воинов, что идут за мной? Когда они спросят, чьи это овцы, скажи им, что Хамзы-падишаха.
Идет лисица дальше. Видит – двигается навстречу стадо коров с пастухом.
– Чьи это коровы? – спросила лисица,
– Семиглавого дракона, – ответил пастух.
– За мной скачут воины, чтобы убить дракона. Если скажешь, что это его коровы – они убьют и тебя, а скажешь, что это скот Хамзы-падишаха – оставят в живых, – научила лисица.
В это время свадебные гости доскакали до пастуха, который пас баранов, и спросили:
– Эй, пастух, чьи это бараны?
– Это скот Хамзы-падишаха.
«Наш зять очень богат», – обрадовались сваты. Скачут дальше. Навстречу им пастух с коровами:
– Чьи это коровы? – спрашивают гости.
– Это коровы Хамзы-падишаха, – отвечает тот.
Радуются сваты.
– А где же сейчас наша лисица?
А тем временем лисица научила правильно отвечать пастуха верблюдов, пастуха коней и лошадей, и добралась до дворца семиглавого дракона. Тот ужинал, пожирая мясом быка.
– Проходи, лисица! – сказал дракон, угощая мясом. Пока лиса уплетала маленький кусочек, дракон одолел целого барана:
– Так, лисица, – проворчал он, – у меня в желудке осталось немного пустого места из-за того, что я угостил тебя мясом. Придется мне тебя съесть!
Но хитрая лисица не расстерялась:
– Эх, семиглавый дракон, добро к добру или ко злу?
– А что ты мне такого сделала за добро? – спрашивает дракон.
– Вообще-то я пришла сообщить тебе, что несколько тысяч воинов идут убивать тебя, – ответила лиса и показала на приближающихся сватов. Испугался вдруг дракон:
– Что же мне делать теперь? Спаси меня пожалуйста!
– Спрячься в очаг, – ответила лисица, показав на тот самый очаг, в котором до этого варилось мясо буйвола.
– Хорошо! – сказал дракон и спрятался в очаг. Лисица быстро закрыла очаг охапкой хвороста и сказала:
– Ты притаись здесь. Придут воины, но не заметят тебя, – и подожгла хворост.
Вот так и зажарился семиглавый дракон.
Гости же вдоволь нагулялись на свадьбе. Обошли сваты богатый дом, еще больше обрадовались и вернулись радостные в свои дома. Хамза же стал хозяином всего этого богатства, да еще и женился на богатой красавице.
Прошло несколько дней. Лисица, притворившись мертвой, легла у порога Хамзы. Вышла жена Хамзы, увидела мертвую лисицу и побежала к мужу:
– Вай, Хамза, ваша лисица умерла!
Вышел Хамза и вскинул руки:
– Хоть бы сдохла подальше от дома! Теперь останется здесь запах!
Лиса тут же вскочила на ноги:
– Эй, Хамза, ты даже не соблаговолил похоронить меня? После всего того, что я для тебя сделала? Теперь я уйду отсюда, – обиделась лисица.
На что Хамза ей ответил:
– Я ошибся, не уходи! – взмолился он.
Не соглашается лиса. Тогда Хамза сказал:
– Тогда возьми все, что захочешь, остальное оставь мне!
А лисица ему отвечает:
– Мне ничего не надо, кроме козленочка, – взяла козленка и отправилась в путь. Вот, встречается ей по дороге один человек:
– Эй, лисица, что-то ты припозднилась! Оставайся переночевать у нас.
А лисица ему в ответ:
– Если я останусь у тебя, то твои шесть коров забодают моего козленочка!
– Нет, не забодают, а если и забодают – заберешь всех этих шестерых коров!
Осталась лисица на ночлег. Ночью она встала, убила козленочка, насадила его мясо на рога шести коров и снова легла спать. На рассвете вышла лиса из дома и давай причитать:
– Я же говорила – твои коровы забодали моего козленочка!
Стал ее хозяин утешать:
– Не плачь, лиса, возьми одну из моих коров!
Не унимается лиса.
– Бери двоих! – говорит.
Не соглашается лиса.
– Ты обещал отдать все шесть!
Огорчился хозяин, и пустил на лису псов. Погнались они за лисой. Не знает лисица, как спастись, бежала-бежала и залезла в какую-то нору. Пришел хозяин за своими псами, смотрит – сидят они у норы и ждут. Понял он, где спряталась лисица, оставил рядом с норой тыквянку. Тыквянка от ветра издавала звуки, похожие на завывание собак, и лиса от страха сидела тихонько в норе и не шевелилась. Но вот, не выдержав голода, лисица решилась выглянуть наружу, глядит – а это всего лишь ветер в пустой тыквянке воет.
– Эй, тыквянка, ты меня напугала! Я отомщу тебе! – с этими словами она привязала тыквянку к хвосту и стала бегать по долинам и по оврагам. Никак не могла она разбить эту тыквянку и, наконец, закинула хвост в реку. Тыквянка забулькала, набирая в себя воду. «Вот тебе!» – сказала лиса и стала тащить из воды свой хвост. Но хвост не выдержал такой тяжести и оборвался.
