– Нет, сестрица, ты известная ленивица, и любишь приходить на все готовенькое. Я не возьму тебя с собой!
Услышав такое, лисица решила полежать и еще подождать. В это время прямо перед ней пробежал пегий пес, держа в подмышках какой-то сверток.
– Эй! Пегий пес, а, пегий пес, куда это ты направляешься? – спросила лисица нетерпеливо.
– Мой друг медведь пригласил меня на ужин. Вот, иду к нему с подарком, – ответил пегий пес.
– Не возьмешь ли ты меня с собой?
Посмотрел пес на лисицу искоса:
Ты ленивая и бессовестная, как ты пойдешь туда, куда тебя не звали, и не думай, я не возьму тебя, – и продолжил путь.
Ленивая лисица молча сидела, получив отказ, но тут увидела, как показался на дороге гордый петух. Лисица посмотерла на разнаряженного петуха и сказала:
– Эй, петушок, петушок, куда ты собрался такой нарядный?
– Сегодня ночь перед Рамаданом, как мне не пойти на праздничный ужин к медведю?
– Возьми и меня с собой, – попросила лисица.
Петух вспомнил прежние обиды и решил поддеть лисицу, которая никого никогда не почитала:
– Как я могу взять тебя с собой, тебя, которая ворует чужое и живет на всем готовом? – сказал петух, расправил крылья и продолжил путь.
Лисица, которая была высокого о себе мнения, стала злиться на то, что трижды получила отказ. Но она винила в этом не себя, а только других. Задумала она снова обманом или силой получить то, что хочет.
«Ну, погодите у меня! Не хотите брать меня с собой – пойду сама, вот увидете, что все, что на столе, будет моим!» – проговорила она и направилась к дому медведя.
В это время гостеприимный медведь накрывал на стол. Он сам приготовил рыбу, птицу, разных жуков и червяков. В это время в дверь постучали.
– Кто там? – спросил медведь.
Котенок отвечал вежливо:
– Ассалам алейкум, друг медведь, это я, котенок. Пришел тебя поздравить.
Котенок зашел и отдал медведю лепешки, которые принес с обой.
– Проходи, друг, угощайся, пока не пришли остальные гости, – сказал медведь.
– Я полакомлюсь рыбкой, а птичьи кости и насекомые пусть достанутся другим гостям, – сказал котенок и принялся за рыбку. В это время добрался до медведя и пегий пес со своими подарками. Медведь пригласил пса к столу:
– Пусть рыбкой лакомится наш друг котенок, а я буду обгладывать вон те кости, – сказал пес принялся за еду.
Тут подоспел и петух, и начал лакомиться жуками и червяками. В это время в дверь громко постучали и раздался громкий голос ленивой лисицы:
– Это твой брат лис, а ну-ка быстро делитесь со мной всем, что на столе, а не то…– начала угрожать лисица.
Зная нрав лисицы, четверо друзей стали решать, как наказать прожорливую лису.
– У меня немало камней, оставшихся от строительства дома, как только я открою дверь – бросайтесь ими по лисице, – скомандовал медведь живо.
Медведь открыл дверь, а лиса влетела в дом с криком:
– Все вкусное – мое! – но в тот же миг получила по голове камнями.
От неожиданности лиса, не готовая к такому повороту, пустилась наутек из дома в лес. Звери, увидев такое, долго смеялись и радовались тому, как им удалось наказать гордую и хвастливую лису.
ТҮЛКИНИҢ ЙОЛВАСНИ БАПЛИШИ
Бир күни бир бала җаңгалда ойнап жүрсә, бир ейиқ келип қапту.
– Һәй, бала, мән сени йәймән, – дәпту ейиқ, бала қорқуп кетипту, у ейиққа: «Әтә келип йесәң, мән саңа бир қозамни алғач кәлсәм» дәп ялвурупту. Ейиқ балиниң йәнә бир қоза алғач келимән, дегинидин хуш болуп: «Бопту, әтә җәзмән қозаңни әкәл» дәп кетип қапту. Бала ғәмкин кетип барса, бир түлкә учрапту.
– Һәй, бала, бәкму ғәмкин көрүнсәнғу? – дәп сорапту.
– Бир ейиқ келип, мени йәймән дәп кәтти, – дәп җавап берипту бала.
– Мән сени ейиқтин қутулдурсам немә берисән? – дәп сорапту түлкә:
– Немини сорисаң, шуни берәй, – дәпту бала.
– Маңа икки бөригиңни бәргин, – дәпту түлкә.
Бала мақул бопту. Түлкә балиға дәпту:
– Мән әтә дөңниң кәйнигә өтүп мөкүп туримән, ейиқ кәлгәндә топа тозитимән, ейиқ, бу немә иш, дәп сориса, сән, овчилар келиватиду, дегин. Ейиқ овчилардин қорқуп, мени қутулдурғин дәйду, сән ейиқни тағарға селип, калтәк билән раса домбилап өлтүр.
Бала әтиси кәлмәй десә, ейиқ өйигә берип ата-аниси билән қошуп йәветишидин қорқуп, амалсиз кәпту. Ейиқму кәпту. Ейиқ шундақ қариса, дөңдә топа-чаң көтирилгән, балидин: «Бу немә иш?» дәп сораптекән, бала: «Овчилар келиватиду» дәпту. Ейиқ: «қутулдурғин» дәп ялвурған екән, бала өйидин әкәлгән тағарға солап ағзини мәккәм бағлапту вә тәйярлап қойған калтиги билән уруп, ейиқни өлтүрүпту. Шу һаман түлкә дөңдин чүшүп кәпту вә балиға:
– Қени, әнди бөригиңни бәргин, – дәпту.
Бала қорқуп у яқ-бу яққа толғиған екән, қосиғи ғулдур-ғулдур қипту.
– Һой, қосиғиңда немә бар? – дәп сорапту түлкә.
– Бир тайғанни жүтүвәткән едим, тайған күчүклигән болса керәк, балилири чиқимән, дәп, җедәл қиливатиду, – дәпту бала:
Түлкә тайғандин бәк қорқидекән, шуңа бу касапәтләр чиқип қалса, мени талап өлтүриду, балиниң бөригини дәп өлүп кәтмәй мән, дәп қуйруғини қисқиничә бедәр қечипту.
КАК ЛИСА СПРАВИЛАСЬ С ТИГРОМ
В стародавние времена дикие звери жили дружно, одной семьей, как братья и сес-тры. Шли дни, и один хвастливый тигр стал повелителем зверей. С тех пор тигр возгордился еще больше, рассвирепел, и стал пожирал всех животных, каких встречал на своем пути. Испугались звери, начали разбегаться кто куда. И во владениях тигра осталась лишь одна лисица.
Шли годы, месяцы, животные вновь размножились, вернулись в лес, и стали раздумывать, как бы от свирепого тигра избавиться. В ту пору пришла на совет старая лисица, стала жаловаться на повелителя-злодея. Решили звери поручить дело лисе. И вот на завтра отправилась старая лисица во дворец к тигру, девять раз поклонилась повелителю и произнесла, глядя на него:
– Отправилась я на охоту, чтобы добыть повелителю вкусной еды. Когда спустились сумерки, я вспомнила время, что проводила рядом с Вашим отцом. Потом я заснула, и приснились мне Ваши родители.
Смягчился тигр, поднял голову и спросил:
– Ты знала моего отца? Расскажи, каким он был?
– Ваш отец был великим тигром, – отвечала лисица. Облик Вашего достопочтенного отца, его характер были точь-в-точь как у Вас. Он любил путешестовать, гулять в садах и горах, укрепляя свое тело, – рассказывала лисица.
Хвастливый тигр обрадовался и оскалил свои кривые зубы:
– Что же ты раньше не рассказывала мне о моем отце, – спросил тигр. Отвечала лисица:
– О, повелитель, Вашему отцу не было равных на этом свете, одним прыжком он перескакивал с вершины одной горы на другую. Он постоянно оттачивал свое мастерство, упражняясь в местах, недалеких от дворца. Как говорится в народе, «Сын идет по стопам отца», так и есть.
Хвастливый тигр вскочил и приказал лисице вести его к оврагу, где упражнялся отец. Повела лисица повелителя к широкому и глубокому оврагу.
– Ваш покойный отец каждый день перед утреней трапезой прыгал с одного края оврага на другой, – сказала лисица. Проковылял тигр в сторону обрыва и сказал:
– Я – сын своего отца!
– Если бы Вы совершали прыжки так же, как ваш отец, обрели бы крепкое здоровье и долгую жизнь. И тогда не только Ваши владения, но и весь мир лег бы у ваших ног.
И тогда тигр пообещал себе начать тренироваться в прыжках со следующего дня.
На завтра тигр с лисицей были уже у оврага. Тигр начал было прыгать, да остановился, задумавшись. Лисица. увидевшая это, стала подбадривать его:
– Вот-вот, Ваш отец точно так же, то бежал, то останавливался.
Тигр снова собрал все свои силы, разбежался, прыгнул, но упал в самую середину глубокого оврага. Поломав все свои кости, он лежал на дне, не шелохнувшись. Лисица осторожно спустилась и стала понемногу подкрадываться к тигру, чтобы загрызть умирающего зверя.
– Эй, что ты там делаешь, вместо того, чтобы помочь мне, – слабо произнес тигр. Лисица же взобралась на голову тигра и сказала:
– Что я делаю? Я разделалась с Вами так же, как и с Вашими родителями.
ҺӘМЗА БАЙ ВӘ ТҮЛКӘ
Авилисида Һәмза дегән бир адәм болған екән. Бу адәм тапқиниға өрүкла йәйдекән. Бир күн әқил-һошиға келип, шу өрүкни – «мәнма тәрсәм болмамда?» – дәп, бир түпла өрүк тикип қоюпту. Күнләрдин -күнләр өтүпту, айлардин -айлар өтүп, жиллардин-жиллар өтүп, бир күни бу өрүккә мевә кирипту. Мевә пишипту, бирақ Һәмзә бу өрүкниң пишип, йәргә чүшкининила йәйдекән. Шундақтиму байқиғидәк болса, бу өрүкниң мевиси күндин-күнгә азийип барғидәк. Буни көрүп, у: «Мениң өрүгүмни оғри елип йәватқанғу охшайду», дәп өрүккә йелим сүркәп қойидиған бопту. Бир күни кечиси чиқип қариса, бу өрүккә бир түлкә йепишип қапту. Һәмзә бир таяқни елип, жүгрәп келип:
– Сән мениң өрүгүмни йәп түгитипсән! – дәп, түлкини урмақ болғанда, түлкә:
– Һәй, Һәмзә, мән саңа бир яхшилиқ қилай, мени өлтүрмисәң! – дәпту.
Һәмзә:
– Қени, қандақ яхшилиқ қилисәнкин? – дәп түлкини өрүктин бошитиветиду. Түлкә шу йәрдинла әң чоң байниң өйигә берип:
– Һәмзә падиша мени сизниң үнчә-мәрвайит тасқайдиған ғәлвүриңизни соритип әкәлсун дәп әвәтти, – дәпту. Бай дәрру ғәлвүрини түлкигә берипту. Түлкә ғәлвүрни елип, у йәрдин-бу йәрдин бирнәччә тал үнчә-мәрвайитни соравелип, гәлвүрниң төшүклиригә тиқип, егисигә қайтуруп бериветипту.
Бай:
– Үнчә-мәрвайити ғәлвүрдә қаптиғу? – десә, түлкә:
– Вай, андақ үнчә-мәрвайит Һәмзә падишаниң беғида миңлап ятиду! – дәпту.
– Вай, у киши бай екәнғу? – дәпту ғәлвүрниң егиси. Бирнәччә вақит өткәндин кейин, түлкә бу байниң өйигә әлчиликкә кәптудә:
– Һәй, бай, Һәмзә падиша қизини маңа бәрсун деди, сиз қизиңизни бериң, – дәпту. Бай падишаға «яқ» дәп ейталмай, қизини беридиған бопту, андин түлкә:
– Қанчилик той болсиму, Һәмзә падишаниң өйидә қилимиз, – дәпту. Бай буниңғиму көнүпту. Түлкә:
– Мән қуйруғумға бир бағ қамқақ бағлап сөритип меңип, падишаға хәвәр қилип қояй, силәр кәйнимдин, меңип изимдин чиқмастин, падишаниң өйини тепип келисиләр, – дәпту. Түлкә тойни Һәмзәниң өйидә өткүзүшкә номус қилип, йәттә башлиқ ялмавузниң өйигә қарап меңипту. Түлкә кетип барса, алдиға Йәттә башлиқ ялмавузниң бирнәччә миң қойлирини беқиватқан қойчисиға дучар бопту. Түлкә:
– Бу кимниң қойлири? – дәп сориса:
– Йәттә башлиқ ялмавузниң, – дәп җавап қайтурупту қойчи. Түлкә:
– Һәй, қойчи, сән әву келиватқан әскәрләрни көрдүңму? У әскәрләр йәттә башлиқ ялмавузни өлтүргили келиватиду. Улар келип, бу кимниң қойлири? – дәп сориғанда, сән: «Һәмзә падишаниң» десәң, аман қалисән, – дәп үгитип қоюп кетипту. Түлкә йәнә бираз маңғандин кейин униңға калиларни беқип жүргән малчи дучар бопту.
– Бу кимниң калилири? – дәп сориса,
– Йәттә башлиқ ялмавузниң, – дәпту малчи.
Түлкә:
– Һәй, малчи, әву келиватқан әскәрләр йәттә башлиқ ялмавузни өлтүргили келиватиду. Бу калилар йәттә башлиқ ялмавузниң десәң әскәрләр сени өлтүрүветиду,
«Һәмзә падишаниң» десәң, аман қалисән, – дәп, үгитип қоюп кетипту. Бу вақитта тойчилар қойчиниң йениға келип:
– Һәй, қойчи, бу кимниң қойлири? – дәп сорапту.
Қойчи:
– Бу Һәмзә падишаниң қойлири, – дәп җавап қайтурупту. Тойчилар «һә бизниң күйоғлумиз бай екән» дәп хошал болушупту. У йәрдин өтүп, байиқи калиларни беқиватқан йәргә кәпту. Малчидин:
– Бу кимниң калилири? – дәп сориса, уму:
– Бу һәммә Һәмзә падишаниң калилири, – дәпту. Тойчилар техиму хошал болушуп кетипту.
Әнди түлкидин гәп сорисақ, төгә баққан, ат баққан адәмләрниму шундақ дәп қорқутуп қоюп, өзи йәттә башлиқ ялмавузниң өйигә бариду. Йәттә башлиқ ялмавуз көк өкүзни пиширип йәп олтарған екән, түлкини көрүп:
– Кәл, түлкә! – дәп, йәватқан гөшидин бир парчә берипту. Түлкә бир парчә гөшини йегичә, ялмавуз пүтүн өкүзниң гөшини йәветип:
– Һә, түлкә, мениң қосиғимниң мошунчилик йери кам болуп қалди, саңа бир парчә гөшни бәрмисәм тояттим. Әнди мән сени йәймән, – дәптекән, түлкә:
– Һәй, йәттә башлиқ ялмавуз, яхшилиққа – яхшилиқму, йә яхшилиққа яманлиқму! – дәпту.
– Сән маңа немә яхшилиқ қилип кәлдиң? – дәп сорапту ялмавуз.
Нәччә миң әскәр сени өлтүргили келиватиду, мән шуни ейтқили кәлгән едим, – дәп тойчилар келиватқинини көрситипту. Ялмавуз қорқуп кетип:
– Һәй, түлкә, әнди мән қандақ қилимән? Бир илаҗә қилип қутулдурсаңчу! – дәпту.
