Бывший лучший друг

– Ок, – поднимаю обе руки в жесте сдаюсь, провожаю её удаляющую спину и наконец вздыхаю – тяжело, смиренно.

Милла… Я должен поехать к ней. Должен быть там, если она проснётся. И плевать на Влада. Она мой самый лучший друг. Да кого я нахрен обманываю! Друг?! Нет, она больше, чем друг. Намного больше…

Семнадцать лет назад

.– Митяй, у меня к тебе просьба одна, только она странная.

– Мы с тобой только что такой гол разыграли! Сделаю всё, что хош, – смеётся, замирая на узкой тропинке с футбольным мячом в руке. Мой старший товарищ Димка  так же, как и мы с Милкой, гостит у своей бабушки в деревне, по соседству от нас. Последнее время  мы частенько с ним гоняем мяч с мальчишками из близлежащего посёлка.

– Мне надо, чтоб ты меня ударил, – в лоб говорю ему. – Нет, даже избил.

– Что?! – ползут белобрысые брови на самый лоб, а солнечно-рыжие волосы встают торчком. – Зачем, Паш?

– Я скажу, что меня избили мальчишки из команды соперников.

– И? – да, это не объяснение.

– Понимаешь, мне надо, чтоб мои родители и Милка решили, что я за себя постоять не могу, – пытаюсь сформулировать просьбу. – Я хочу в бокс пойти, а они все против!

– Ты думаешь, это поможет?

– Уверен, – убеждаю я друга.

– А если бабка твоя пойдёт с этими парнями разбираться и узнает, что они не при чём. Что тогда? – сомневается Митька. – Она у тебя вон какая… строгая, – проглатывает ком в горле. Нет, она не строгая, она ведьма. Такой её считают многие.

– Никуда она не пойдёт, – неуверенно говорю ему.

– Да брось ты, Паш. Попроси родителей ещё раз. Объясни всё по-хорошему. Может, они передумают.

Они-то передумают. Но вот Милка…

– Но мне очень-очень надо, – хватаю друга за руку. – Мне надо, чтобы Милла поняла, как это для меня важно. И поддержала, понимаешь?

– Нет, – по-честному говорит рыжеволосый мальчишка. Я его не виню, но для себя уже всё решил.

– Пожалуйста, – смотрю с мольбой. – Просто ударь меня!

Митька долго молчит, лишь сканирует моё лицо тяжёлым взглядом. Будто проверяет, не тронулся ли я умом.

– Ладно, – сдается он. – Но ты дурак, Пашка. Куда бить?

– Куда хочешь, – подставляю свой фейс под кулак друга, непроизвольно морщусь.

Всё ради благой цели, внушаю самому себе. Ради благой цели!

– Что случилось? – залетает Милка в дом. Я сижу на табуретке, а бабка Валя заклеивает мне рану над бровью. Кровь уже не идёт  и выглядит  не так страшно. Но картину дополняет сине-бордовый синяк под левым глазом.

– Да с парнями мяч не поделили, – хочется улыбаться при виде её взволнованности, но стараюсь держать подавленный вид. – Что я могу перед такими амбалами? Те парни из посёлка  все спортсмены.

– Уши бы им ободрать, – недовольно бухтит бабушка Валя, обрабатывая синяк специальной мазью.

– Больно? – разглядывает моё лицо Милка.

– Уже нет, – пожимаю плечами. – Но больше не хочу получать…

– Может, тебе с футболом завязать? – вдруг выдаёт подруга. Конечно! А ещё что? В куклы с ней играть!?

– Я в бокс пойду, – твердо говорю, глядя прямо ей в глаза.

– Опять ты за своё, – фыркает девчонка.– Бабушка Валя, скажите вы ему!

– Чему быть, того не миновать, – таинственно произносит старуха. – Иди, Павлик, в бокс! – после чего разворачивается и уходит. Я наконец получил одобрение хоть от кого-то. Милка тоже меня поддержит, сомнений нет. Просто понадобится намного больше времени…

ГЛАВА 4. Вечером по городу.

Паша

– Привет, – неуверенно присаживаюсь на холодную металлическую лавку.

– Привет, – устало говорит Влад, не моргая смотрит на дверь палаты.

– Как она? – на тяжёлом выдохе спрашиваю друга. Ком уже стоит в горле, а я даже ещё не видел Миллу.

– Сейчас у неё врач, – кивает в сторону палаты.

– Изменения есть?

– Я не знаю Паш, – вздыхает, всё-таки смотрит на меня. Глаза полны боли, а мне его совсем не жаль. Я просто хуев эгоист, и меня интересует только та девушка, что сейчас находится между жизнью и смертью.

– Тогда  сейчас расспросим всё у доктора, – решительно поднимаюсь, но и шагу ступить не могу, потому что друг тоже на ногах и, схватив за руку, держит мертвой хваткой.

– Паш, давай я сам, – просит по-доброму, но настойчиво.

– На правах мужа, что ли? – с силой выдираю руку.

– Да что это с тобой? – хмурит брови Влад.

– Ничего, – выплевываю, не глядя на него. Начинаю мерить шагами коридор  в слабой попытке успокоиться. – Это ты виноват! Чёрт тебя подери, – замираю на полушаге, не в силах себя контролировать.

– Я знаю, блядь, знаю, – повышает голос Влад. – Что мне сделать? Что? – смотрит с вызовом, как напрашивается.

– Молись, понял? Молись, чтоб она проснулась!

Одиннадцать лет назад

Милла

– Милк- Милк!

– У?

– Ты что такая задумчивая? – Пашка перекидывает спортивную сумку на правое плечо, а левой рукой берёт меня за руку.

– Я не задумчивая, – слегка раздражённо говорю ему. – Я просто не могу больше смотреть на твои синяки.

Мой друг, как и обещал, заручившись поддержкой родителей, причём и моих тоже, отправился на тренировки по боксу. Первый год  его обучал какой-то псевдотренер за бешеные деньги, от которого, к счастью, пришлось отказаться. Следующие два года Пашка посещал профессиональную секцию, но очень быстро её перерос. Оказался слишком талантлив, и его родителям так прямо и сказали: «Ищите лучшего из лучших, и у вашего сына есть шанс». Я до сих пор не могу понять, шанс на что? Начиналось всё просто, как хобби, ну и с целью защиты. А сейчас… А сейчас он уже два года дышит только этим спортом. Уже два года  его подготавливает лучший тренер нашего города, итальянец Луциано Джаннини.

– Да перестань, Милка, – смеётся мой друг, отдирая пластырь с щеки. – Столько лет я получаю по роже, а ты всё никак не привыкнешь.

– А я и не хочу привыкать, – надуваю губы.

– Ты же после школы в медицинский собралась. Вот и будешь мне раны обрабатывать, – дурачится друг.

– Ага, конечно, – выдергиваю ладонь из его руки. – Ты ещё не наигрался, Паш? – эти разговоры у нас бесконечны. Знаю, что сейчас ответит: «Какие уж тут игры»

– Какие уж тут игры, – снова берёт меня за руку. Медленно идём по темной улице  в направлении наших рядом стоящих домов. – Ты же знаешь, Милк-Милк, скоро мне шестнадцать, и тренер запихнет меня на серьезный турнир. Я могу победить!

– Да знаю, что можешь, Паш! – сжимаю его руку. Как бы не злилась на все эти ссадины и синяки, всё равно его поддерживаю. А как иначе!

Тёмная улица совсем опустела, и я непроизвольно ускоряю шаг. До дома рукой подать.

– Куда ты так бежишь? – притормаживает Пашка.

– Домой, куда ж ещё. Мама опять ругаться будет, что я с тобой в зале торчу. Уроки-то не сделаны.

– Да ладно, Мил, ты умная, тебе их можно и не учить.

– А вот тебе бы не мешало подтянуться, – с укором смотрю на друга. А он на это только смеётся.

– Привет, молодняк! – раздается неприятный скрипучий голос сзади, совсем близко, будто в спину кто-то дышит. Пашка молниеносно разворачивается, прикрывая меня спиной.

– Чего нервничаешь, малой, – двое мужчин приближаются к нам вплотную. Один высокий, здоровый, но он молчит и держится на расстоянии.

– Есть закурить? – спрашивает второй тип, среднего роста и неопределенного возраста. Бегло смотрю на него из-за Пашиного плеча. Наколки на его пальцах говорят о том, что человек имеет нехорошее криминальное прошлое. Райончик у нас неспокойный, и всякое можно ожидать.

– Не курю, – резко отвечает Паша.– И тебе не советую, – храбрится непонятно зачем.

– Советчик, что ли?! – кривит рожу уголовник. – Давай денег тогда, – протягивает свою руку ладонью кверху.

– Ещё чего? – с лёгким смешком спрашивает мой друг. А сам потихоньку отпихивает меня в сторону. Хочу уже залезть в сумку и отдать этим мужчинам всё, что у меня есть. Денег немного, но, может, хватит, чтобы унести ноги.

– И денег, что ли, нет? – тип спрашивает с вызовом, бросая беглые взгляды на своего друга великана.

– Деньги-то есть, – не унимается Пашка. – Только не про твою честь.

– У тебя, я смотрю, длинный язык, – криво усмехается великан. – Спортсмен, что ли? – улавливает взглядом большую спортивную сумку, болтающуюся на плече моего друга.

– Он самый, – деланно разминает кисти Паша. – Ну что, поболтали? Если да, то мы пойдём тогда, – кивает в сторону домов, лишь на миг позволяя себе переключить свой взгляд в сторону. Великану этой секунды оказалось достаточно, чтоб нанести сильный удар прямо в лицо моего друга. С диким ужасом наблюдаю, как на родном лице  вновь проступает кровь. Из той самой раны, которая только затянулась после тренировки. Пашка трясет головой, словно отгоняя навалившееся помутнение. Я не двигаюсь с места, всё так же прячусь за спиной друга, а сердце уже выпрыгивает из груди от страха. Мужики больше не наступают, ждут реакции от нас.

– Деньги, – вновь протягивает руку уголовник.

– Милла, подержи, – протягивает мне сумку Пашка.

– Не надо, – вместо сумки хватаюсь за его плечо. – Давай отдадим, – шепчу еле слышно.

– Всё в порядке, Милк-Милк, – смотрит на меня, в глазах  блестит  озорной огонёк. – Возьми сумку, – говорит настойчиво.

Подчиняюсь, зажимаю вещь непослушными, онемевшими от страха пальцами. Хочется бежать, кричать, звать на помощь  или просто зажмуриться. Но я во все глаза смотрю, как друг приближается к оторопевшим от его уверенности бандитам. А потом всё происходит слишком быстро. Руки движутся так молниеносно, так неуловимо, что противник в наколках  спустя секунду уже лежит на земле. Он получил прямой удар в голову и два в ребра и не скоро сможет подняться.

Словно в танце, Паша перемещается к великану. Тот, в свою очередь, нисколько не растерян и наносит пару ударов в лицо моего друга.  Пашка блокирует лишь один, а от второго отшатывается на несколько шагов.

Зажимаю рот рукой, проглатываю  крик, рвущийся из груди. Кулаки у этого верзилы огромные, словно молоты, и у парня очень быстро раздувается щека. Какое-то время они ходят по кругу, наблюдают, оценивают, пытаются предугадать, как поступит соперник. Первым делает выпад верзила, и это становится его роковой ошибкой.

Пашка как-то изворачивается, и удар, летящий ровно ему в голову, пролетает в нескольких сантиметрах от цели. Но соперник вложил в этот удар слишком много силы, и его огромное тело летит следом за кулаком. Верзила неловко падает и с силой ударяется носом об асфальт. Слышу неприятный хрустящий звук и непроизвольно хватаюсь за свой нос. Это должно быть больно. И это так, судя по тому, как орёт этот горе-соперник.

«Только не вставай», – молюсь про себя и подбегаю к Пашке.

– Ты как? – провожу рукой по быстро синеющей щеке.

– Да нормально я, – хватает мою руку, убирает со своего лица и тянет подальше от валяющихся бандитов. – Вот говорил я тебе, что будем как-нибудь вечером по городу идти….........

Паша

– Всё нормально, – раздражённо вздыхает врач. – Уже в тысячный раз говорю вам, что всё нормально.

– Да как это может быть нормально?! – расхаживаю из угла в угол по бедно обставленному кабинету этого докторишки. – Она в коме!

– Да, – соглашается он, откидывается на спинку кресла, сцепив  руки в замок. – Но все жизненные показатели в норме, и если так будет и дальше, то она проснётся.

– Что значит «если»? – недоумеваю я.

– Ну пока всё нормально…

– Что значит «пока»? – останавливаюсь возле стола и гневно смотрю на врача.

– Паш, подожди, – вставляет свои три копейки Влад. – А возможно как-то её разбудить? – с мольбой смотрит на мужчину в белом халате.

– Владислав Сергеевич, – официально обращается доктор  к моему другу. – Это невозможно. Она сама должна проснуться, иначе…

– Что? – вновь вклиниваюсь в эту светскую беседу.

– Давайте не будем о плохом, – отводит  взгляд в сторону,  из-за чего  в моих жилах вновь закипает кровь.

– Спасибо, Станислав Георгиевич, – обращается мой друг к врачу  прежде, чем я взорвусь, и поднимается с ветхого стула.– Мы пойдем.

– Если будут вопросы, найдите меня, – говорит, а втайне, наверное, мечтает, чтоб вопросов у нас к нему больше не было.

– Хорошо, до свидания, – Влад смотрит на меня, кивком головы указывая на дверь.