Нора ухмыльнулась: знала бы сестра, что и она частенько чувствует себя одинокой, несмотря на наличие мужа.
Нора влюбилась в мужа почти сразу, в день брифа. Он создавал иллюстрации для бренда лекарства, которое разрабатывала фармкомпания Норы. Ей всегда нравились лысые мужчины, она находила их исключительно сексуальными. Он показался ей самым харизматичным из тех немногочисленных парней, с которыми довелось сходить на свидание до тридцати лет.
Нора забеременела, как только они съехались, через два года после того брифа. Выйдя из декрета, поняла, что ей очень сложно совмещать материнство с работой в большой корпорации, поэтому нашла парт-тайм в аптеке недалеко от дома, а когда дочка пошла в школу, ушла в другую аптеку в центре на полную ставку.
Как только началась школа, жизнь закрутилась вокруг ребёнка и его активностей. После школы музыка, танцы, по выходным бассейн. Нора стала не только мамой, но и шофёром, а главное – планером семейной жизни.
Большой красочный календарь висел на стене у холодильника, и, сверяя все планы, Нора грустно замечала, что её сексуальная жизнь туда не вписана. Нет её ни в календаре, ни в реальной жизни.
Точно так же, как она вписывает свой фитнесс, бассейн дочки, оплату счетов, смену шин, они могли бы вписать их секс с Симоне, расписать, сколько раз в неделю и в месяц.
Возможно, если бы она вписала секс, он бы и правда случался чаще. Это было просто.
«Просто заниматься чем-то чаще, если это что-то происходит всего лишь раз в месяц», – хмыкнула про себя Нора.
Кошка по имени Зета прыгнула на колени хозяйки и принялась уютно мурчать. Нора погладила Зету за ухом, и та улеглась у неё на коленях.
Нора начала слушать подкаст, но в первые же пять минут ей стало скучно, и она нырнула в ленту Инстаграма.
На экране телефона полуголый кондитер играл бицепсами, мешал карамельный крем и смотрела на экран так, что всем зрительницам было понятно, чего он хочет на самом деле. Нора облизнулась. Отнюдь не оттого, что хотела сладкого. Красавчик с голым торсом стал заливать в формочки густую панна-котту, а живот Норы наполнялся такой же горячей лавой нереализованного желания.
Нора перелистнула кондитера и открыла выскочившую в Инстаграме рекламу профиля «Горячие парни-пожарники». Ничего себе, от форм и бицепсов в животе у Норы сладостно заныло. И это была не Зета. Это было её истосковавшееся по мужчине либидо.
Ох, она готова была поджечь себя и весь свой дом, чтобы вот он, или нет, он, спас её от пожара.
«Я прямо горю», – прошептала Нора, отложила телефон, согнала недовольную Зету с колен и запустила руку под плед. Одной рукой она держала телефон, а второй делала то, чего не могла получить от Симоне третью неделю.
5
Микеле
Газонокосилка умолкла, и Микеле довольно посмотрел на свой идеальный бархатный газон. Отличная машина, стоит своих денег. Он откатил её к гаражу, деревянному домику, который сколотил своими руками.
Когда работа заканчивалась, а ужин ещё не начинался, с шести до семи, Микеле шёл в гараж. Он там постоянно с чем-то ковырялся, в основном чинил «хонду», хотя понимал, что она уже не станет той стремительной железной ланью, какой была тогда, в его двадцать с лишним лет. В глубине души он прекрасно знал, что ремонт «хонды» бесконечен, что это просто процесс, который, пожалуй, никогда и не закончится, и не надо. Ведь пока он чинит «хонду», он может приходить в свой гараж.
Гараж был не просто местом, где он хранил инструменты, он был его личным пространством, мужской обителью, пожалуй, единственным углом, где он мог побыть один.
Каждый раз, когда пасынок приближался к гаражу, чтобы ставить какие-то свои дурацкие эксперименты, Микеле орал благим матом, чем вызывал, в свою очередь, возмущение Стефании.
«Ты не можешь повышать на него голос», – говорила в такие моменты она.
«Очень даже могу, я его содержу» – так хотел ответить Микеле, но вслух этого не произносил.
В углу стоял отдельный шкаф с кучей инструментов, разложенных по коробкам: отвёртки, плоскогубцы, гвозди, винтики – всё имело своё место. Поэтому Микеле так не любил, когда сюда приходил пасынок, Тициано. Он вечно везде лез, вечно всё смешивал и клал всё не по местам. В доме Микеле переносил беспорядок легче, чем здесь, в гараже.
Микеле задумался: если бы у отца был гараж или хотя бы огород, свой сад, свой какой-то кусок жизни, произошло бы тогда с ним то, что произошло? Микеле тряхнул головой, убирая прилипшие воспоминания. «Только не сейчас», – подумал он.
Микеле поставил оранжевую газонокосилку в угол, вытер пот краем майки и сел на деревянный ящик, усмехнувшись детской мысли о том, что наконец-то у его старушки «хонды» появилась компания, да ещё такого же цвета. Он специально выбрал газонокосилку такого же цвета, как мотоцикл. Микеле снял брезент и нежно провёл по мотоциклу рукой. Старая добрая «хонда», он купил её на первую зарплату. Сколько километров проезжал он на ней, прорываясь сквозь плотный северный туман родной Ломбардии. «Хонда» стояла в гараже последние пятнадцать лет, ровно столько он был женат на Стефании.
Пылилась «хонда», пылился и эротический костюм Стефании, в котором она соблазняла его в ту далёкую ночь. Это был костюм медсестры. Она надела его сразу же после целого дня медитации, и он подумал тогда, что именно такая женщина ему и нужна. Она будет его исцелять, а одновременно соблазнять и ублажать. Он знал, от чего хотел исцелиться, и ему показалось, что Стефания сможет это сделать.
Тот раз был единственным, когда она надела костюм медсестры. Добившись, чего хотела, она повесила костюм в чулан, а Микеле поставил «хонду» в гараж.
– Аморе! – раздался голос Стефании.
Микеле обхватил руками шею и потянул вниз. Он дико устал, всё чаще у Микеле болела спина. Боль в пояснице поднималась выше, сковывала плечи, пробиралась в шею, выше, выше, и вот уже голову опоясывали железные обручи. Он очень надеялся, что поездка вернёт ему силы.
– Аморе, ты где? – настаивала жена ещё громче.
Микеле нехотя поднялся, взъерошил волосы, бережно накрыл «хонду» брезентом и выключил свет. Он закрыл дверь гаража, пересёк сад, просторное поле и вошёл в дом со стороны кухни.
Стефания, крупная блондинка в плюшевом халате, стояла у столешницы и готовила полезный зелёный коктейль из сельдерея, имбиря и яблока.
Микеле подошёл к столешнице, кинул взгляд на сумки и валявшийся рядом чек.
– Дорогая, ты потратила на пижамы двести пятьдесят евро. – Микеле озабоченно всматривался в чек, пытаясь понять, что это за пижама такая, которая стоит больше его новой газонокосилки. Если и тратить столько, то лучше бы она купила шёлковое сексуальное бельё, а не эти бабушкины панталоны.
– Наступают холода, я очень мёрзну, – объяснила Стефания, сломав надвое сельдерей и отправив в блендер.
– Ну так я тебя согрею, – произнёс Микеле нарочито сексуальным голосом и попытался поцеловать Стефанию в шею, но та быстро отодвинулась, потому что на кухню зашёл её сын.
– Чао, малыш, ты вернулся? Как всё прошло в университете? – улыбнулась она двухметровому «малышу».
– Всё ок, – ответил сын, открыл холодильник, схватил оттуда йогурт, захлопнул холодильник и направился к выходу.
– Кстати, мам, – повернулся он у двери, – у меня телефон накрылся, надо новый, – и быстро ушёл, словно заранее зная, что Микеле захочет что-то сказать.
– Не, нормально? – повернулся он к жене. – Ему двадцать лет, он не работает, живёт за наш («Вообще-то за мой», – подумал Микеле) счёт, и ему ещё телефон покупать? Я куплю ему «Нокиа».
Стефания пожала плечами и вылила в стакан зелёную жидкость, которая, по её мнению, должна была тонизировать, бодрить и дарить её мужу новую энергию для свершений.
– Не, ну серьёзно?! – не унимался Микеле.
Стефания подошла к нему сзади и помассировала плечи.
– Ты какой-то напряжённый, может, давай сделаем совместную медитацию на поток?
Микеле ухмыльнулся. Слово «медитация» было их личным кодовым словом. Даже их первый секс начался с медитации.
Они познакомились на тренинге, куда его затащила бывшая. Бедняжка и не подозревала, что праздное любопытство приведёт к концу отношений с Микеле.
Бывшая сказала, что там какая-то очень классная ведущая и что после её практик на душе становится «божественно хорошо». Они дышали, медитировали, он слушал тибетские чаши, а после тренинга все вместе отправились в местную шриланкийскую забегаловку с обильным буфетом. Он украдкой смотрел, как Стефания накладывает себе рис с лаймом и острые блюда. Микеле обожал рис, обожал лайм, острые блюда, а на следующий день приехал на продолжение тренинга, но уже без своей бывшей. Потом он записался на индивидуальную сессию, на вторую, третью – и вот уже Микеле отправился на выходные в молчаливый ретрит, и хорошо, что молчаливый, ему не пришлось говорить, между ним и Стефанией всё происходило на уровне взглядов, а после ретрита они уже ехали к ней домой, где она показала ему, что такое тантрический секс.
– У меня зум с клиентом. – Микеле поднялся, поцеловал Стефанию в щёку и удалился в свой кабинет.
Он включил «Зум», настраиваясь на разговор о коммерческом предложении, и закрыл глаза, вспоминая советы Стефании. Он представлял, как клиент говорит «да», принимает его предложение и как предоплата приходит на счёт.
Он очень надеялся, что клиент примет предложение. Последние пять коммерческих предложений остались без ответа, а счета никто не отменяет. Микеле любил повторять своему партнёру, что каждый раз, когда он просыпается и ставит ноги на пол, он уже потратил триста евро.
Если бы он остался работать учителем истории в лицее, то вряд ли смог позволить себе тратить такую сумму в день.
Микеле нажал на кнопку «старт» и широко улыбнулся.
– Буонджорно!
Нет такой конфигурации отношений, при которой один страдает, а второй счастлив. Нельзя быть счастливым рядом со страдающим человеком. «Другой делает меня несчастным, а я делаю другого счастливым» – всего лишь иллюзия.
6
Андреа
Андреа сидел в своём просторном офисе нового квартала в Тель-Авиве и разговаривал с друзьями по видеосвязи.
Джованни и Симоне звонили из офисов, Микеле – из гаража, поэтому связь у него постоянно прерывалась.
– Значит, лады, решили? – хлопнул в ладони Андреа. – Едем на Кипр? Только ищем виллу с бассейном, ок?
– А вот я не знаю, поеду ли… – раздался голос Микеле, и на секунду Андреа показалось, что он не расслышал.
– Чего-то я не понял, – произнёс он громко, убрал ногу со стола и поставил телефон ближе. Довольное лицо превратилось в хмурую мину.
– Ну просто Стефания никогда не оставалась с детьми одна, и у неё ретрит. – Микеле, как показалось Андреа, вжал голову в шею.
– Стоп! – выкрикнул Андреа. – Так это только мне кажется странным? Джо, Симо, скажите ему?!
Джованни нетерпеливо потёр лицо. Если бы Андреа не знал его больше чем полжизни, он подумал бы, что у его друга нервный тик: он постоянно трёт лицо.
– Каждый сам решает, – произнёс дипломатично Джованни.
Андреа хлопнул рукой по столу. Дипломатичность Джованни просто бесила.
– Послушай. – Андреа схватил телефон двумя руками и поднёс ближе, чтобы не орать, всё-таки он был ещё в офисе, хоть и в личном. – Микеле, – Андреа старался говорить тихо и чётко, – ты вообще ни-ког-да ни-ку-да не ездил один, это нормально? Скажи?
Андреа знал Микеле давно, впрочем, как и Джованни, как и Симоне, они дружили с пятнадцати лет, жили в соседних домах, в южном миланском квартале. В то время ещё довольно приличном, теперь там полно эмигрантов и продают гашиш, к слову вполне сносный. Учитывая, что скоро всем им исполнился по сорок пять, кроме Микеле, тот старше их на три года, короче, он знает их кучу лет. Точно больше, чем любая из их жен. Он помнит, что Микеле не был таким. Он был весёлым, озорным, даже бабником, когда-то он встречался с несколькими одновременно и всё не решался жениться. Он вообще женился позже их всех. Долго встречался с какой-то девушкой из Венеции, у них была любовь на расстоянии год или около того, а потом, когда она сказала, что хочет ребёнка, Микеле понял, что не готов. Зато удивил всех, когда через полгода объявил, что его новая женщина беременна. А потом удивил всех ещё больше, когда та самая «новая» оказалась уже со взрослым сыном и сама старше Микеле на пять лет. Из всех красоток, которые вешались на Микеле тоннами, он почему-то выбрал эту не совсем красивую, не совсем стройную и не совсем молодую Стефанию.
Симоне нахмурился.
– Да, Микеле, мы же договаривались уже год назад, что поедем на наши сорок пять и твои почти пятьдесят куда-нибудь. Мы вообще когда в последний раз куда-то вместе ездили? – спросил Симоне.
«Хорошо, что хоть этот не мямлит», – подумал Андреа.
– Когда были скаутами, – ответил Джованни и опять потёр лицо.
– Не, нормально. – Андреа выкрикнул, а потом сделал жест «окей» проходившей мимо коллеге; та с любопытством смотрела через стеклянную стену офиса.
– Ладно, я попробую ещё раз поговорить, – сказал Микеле грустным голосом.
– Может, я? – предложил Андреа.
– Нет, что ты, – Микеле испуганно замахал руками, – не надо, я сам.
Они договорили, Андреа выключил телефон и включил кондиционер. Он вспотел, пока разговаривал. Эта Стефания у Микеле реально казалась ему странной. Сначала она дарит Микеле какие-то, блин, сабли и самурайские ножи, чтобы он воспитывал в себе воина, а потом не даёт ему продыху.
Андреа поправил рамку своей семейной фотографии: Рита, его жена, стройная красавица, и двое детишек. Высокая худышка и такой же высокий мальчик поплотней.
Рита была вообще другая, не похожа ни на одну его бывшую, совсем не такой менталитет. Рита вышла из обоих декретов, когда детям было несколько месяцев. Израиль – очень небольшая страна, здесь большая конкуренция и нет этой привилегии, как в Италии, – декрет в полтора года.
У них всегда были няни, помощницы, а сами они как жили активную жизнь до детей, так и продолжают жить её после их появления. Ужины, концерты, путешествия, дети должны подстраиваться под их жизнь, а не наоборот.
– Да, моя любовь, хорошо, – ответил Андреа на голосовое сообщение жены.
Рита просила забрать детей из школы, потому что няня сегодня в отпуске, а она задержится на работе: пару месяцев назад её повысили до операционного директора, и теперь она зарабатывала ровно столько, сколько он.
Андреа вышел из офиса на час раньше, чтобы сделать то, что попросила Рита, а потом он закажет суши, чтобы не тратить время на готовку. Заодно порадует жену, она обожает японскую кухню.
Из чата «Пацаны»
Джованни прислал картинку:
Роскошные обнажённые женщины держат плакат с надписью «Ждём не дождёмся вас на Кипре».
Микеле:
Джо, ты отвлекаешь меня от работы.
Андреа прислал картинку мультяшного мягкого члена:
Мик, умей расслабляться, как твой друг.
Симоне:
Ну вы и придурки.
7
Стефания
Стефания подскочила от звука будильника. Шесть утра. Так рано обычно вставал Микеле, давая ей понежиться в кровати.
Он варит кофе, делает завтрак, собирает детей в школу, отвозит детей в школу, возвращается, выпивает свой второй кофе и идёт в офис, куда она может войти в любой момент, потому что там же находится её зал для медитаций и пространство, где она снимает видео для рекламы своих семинаров.
Стефания зашла на кухню и опёрлась на столешницу; по утрам мыслительный процесс давался ей тяжелей, чем в остальное время суток. Сегодня ей просто необходим кофе, и Стефания достала из шкафа маленькую моку на одного человека, в которой готовил кофе Микеле. Стефания отказалась от кофе несколько месяцев назад, купив сет для приготовления зелёной ароматной матчи. В керамическую горячую чашку надо было добавить щепотку зелёного порошка, сделать пенку с помощью специального деревянного веничка. Весь процесс требовал вдумчивого медитативного погружения, Стефания уделяла приготовлению матча добрые полчаса. Нет, сегодня, из-за того что Микеле в отъезде, у неё нет столько времени.
Маленькая мока усердно выплюнула струйку орехового цвета наружу, Стефания налила кофе в чашку и сделала глоток. По телу бодро пробежал кофейный адреналин.
«Так, Стефания, соберись, тебе надо придумать для детей завтрак», – медленно соображая, говорила она сама себе.
Она приучила всю семью к сытному, несладкому, обязательно полезному завтраку. Например: тост с кокосовым маслом, ягоды годжи, миндаль, сухая клюква, миндальное молоко.
