– Сука, – стучу кулаком по столу, а ощущение что мне по голове кто-то ебанул.
Тру виски, пытаюсь соображать. Так еще перед глазами внезапно всплывает эта малолетка с какого-то фига.
Температура не иначе. Явно под сорок.
– Ян?
– Что?
– Ты как?
– Я думаю.
– А какая нам разница? – спрашивает Юрий. – Не мы же торгуем и ладно.
– Нет, Юра. Если те, кто сидит у власти, и я говорю не о гребаном губернаторе или сошке депутате, а те, кто выше. Так вот, если они возьмутся за это дерьмо, полетят головы. Пока мы держим своего рода равновесие, мы просто плохие парни, но вполне безвредные для государства. В противном случае, суши свои яйца.
– Обычно сушат сухари.
– А тебе лучше просушить яйца.
– Так, короче я твою задачу выполню, – встает Юрий, не умеющий и пары минут высидеть на месте. – В субботу бой будет, приходите.
– Иди.
Мы с Виктором остаемся вдвоем и молчим.
– У меня был разговор с Бруно.
– И?
– Он приглашает нас с Карой и тебя, разумеется, на свадьбу сына Фабиано в начале июня. А в августе на свадьбу дочери.
– Ей же семнадцать.
– В июле будет восемнадцать. Твой любимый возраст, – поднимаю на него глаза.
– С хуя ли?
– Очевидно, что ты имеешь слабость к девушкам с этими двумя заветными цифрами.
– Не еби мне мозг, Виктор.
– Оставлю это для нее.
– О, началось. Думаешь, что я прищемил свои яйца в вагине этой девчонки, как ты у Кары? Ни хуя подобного. Не сравнивай. Мне малолетки не нужны.
– Ну, ты сам говорил, что можно просто трахать…
– Блядь, тебе заняться нечем?
– Я просто рад, что ты следуешь своим советам. Похвально.
– А давай, ты не будешь лезть в мои трусы.
– Трусы? Мне казалось, ты говорил о том, что тебя это не волнует.
– Я не собираюсь трахать эту… – хотел выразиться пожестче, но почему-то язык не повернулся, и я не знаю почему.
Виктор, явно насладившийся ситуацией, наконец решил отвалить.
– Ладно. Если мы закончили, я тоже поеду в офис. Дел накопилось много.
– Как наши дела?
– В порядке.
– Ясно. Можешь идти.
Как только за ним закрывается дверь, я откидываюсь на спинку своего кресла и закрываю глаза.
Почти проваливаюсь в сон, как перед глазами эти недосиськи.
– Этого мне еще не хватало, блядь.
Высиживаю еще несколько часов. И поняв, что от меня тут мало толку еду домой.
По пути наверх не встречаю никого. Поэтому быстро раздеваюсь и падаю в кровать.
Во сне будто в бреду снится такое дерьмо, что хочется проснуться. Но когда я просыпаюсь, передо мной каждый раз лицо из проклятого сна. И она смотрит на меня… Смотрит и раздражает, облегчая состояние, снимая его каким-то образом.
Глава 11
Аня
Когда я услышала тяжелые шаги из коридора, в котором вытирала пыль и выглянула из тени, было ясно, что он либо не в настроении, либо… ему плохо.
Схватила свою тряпку и тихонько побрела за Яном. Выждав пару минут за дверью, которой он довольно громко стукнул, закрывая я вошла и увидела, что он в кровати, накрылся одеялом. Спит.
– Неужели было так сложно оставаться в кровати? Герой, – бормочу, подходя ближе.
Стоит коснуться лба, я цокаю.
Быстренько оповестив. Глашу о том, что я буду наверху, она лишь отмахнулась от меня, чтобы не мешала.
Доктор дал еще пару таблеток для мужчины, и я пошла в бой.
Конечно же, этим могли заниматься другие. Тут целая больница внизу. Но мне хотелось взять все дело на себя. Почему я вообще обязана быть здравомыслящей. Тем более, помогу Яну, он поймет, что я свой человек и с бизнесом Стаса будет проще. Хотя подспудно я, разумеется, была согласна с Глашей, все это бред. Однако я тут. Меня не выгнали. У меня есть надежда.
Час примочек, скрытых разглядываний его «поближе». Несколько нелицеприятных слов, произнесенных мужчиной со стоном в окончательном бреду, и я ощутила, что ему вроде бы становилось легче.
На часах было уже половина девятого. У меня не так много времени, и я поеду домой.
– Ян, – трясу его за плечо.
Он снова полураздетый. И такой огромный. Я даже не могу обхватить часть его предплечья.
– Ян, – толкаю на этот раз ближе к грудной мышце.
«Ух, твердая».
– М? – откликается неожиданно.
– Надо принять таблетку.
– Давай, – спокойно отвечает, не открывая глаз.
Я готовилась к битве, а тут… Отлично.
Кладу таблетку между его мягких, горячих губ, невольно проведя по ним пальцами и мы сталкиваемся взглядами.
Он молчит, зубами захватывая пилюлю, которая исчезает в глубине рта, и я подношу стакан с водой к его губам. Даже приподнимаю его голову одной рукой, пока он запивает лекарство.
Громкий. Очень громкий глоток воды. И при этом глаза в глаза. Не моргая ни разу. Гипнотически, властно и страстно.
Но как только я отнимаю стакан и ставлю обратно, снова посмотрев на мужчину, обнаруживаю его спящим.
Подушечки пальцев испытывают то самое ощущение от щетины и мягкости кожи, когда я коснулась его ненароком. Это было приятно… очень!
Мои глаза блуждают по открытой на обозрение груди. Мощной и широкой. Он безусловно красивый. И я узнала от жены Виктора – Кары, что Яну далеко не пятьдесят. Мне немного стыдно за такую ошибку в шестнадцать лет. Но все же тридцать шесть, это немало.
Хотя о чем это я, глупая? Он же просто мужчина. Пресыщенный, повидавший таких красоток, на которых я никогда не буду похожа. Даже вес набираю с трудом.
Посмотрев на часы, я вздыхаю и делаю попытку встать, но внезапно все переворачивается в моих глазах. На самом деле, переворачивают меня, и я оказываюсь прижатой к кровати мощным мужским телом.
Он запрокидывает на меня свою ногу, которую помещает между моих ног, а рукой, притягивает за талию ближе. Но вот что еще, его лицо зарывается в мои волосы, и я остаюсь совершенно неподвижной.
– Ян, – шепчу с долей шока и страха. – Проснитесь, вы меня случайно придавили.
Левая рука все еще может шевелиться, и потому я толкаю ею его плечо.
– Спи, блядь, – ворчит он мне прямо в ухо, голосом, который заставляет волосы встать дыбом и танцевать ламбаду на мурашках.
– Я не могу. Вы меня придавили. Мне домой надо.
Тишина.
– Ян… Ян…
Пять минут. Десять. Я уже даже не шепчу, а говорю в полный голос.
Чувствую, как вибрирует мой телефон, конечно же, в правом кармане.
– Черт возьми, – злюсь на себя и тянусь, чтобы вытащить его, но…
Прямо напротив. К моему бедру прикасается… э… о боже. Он прямо там в трусах. Вплотную, а мой телефон вибрирует уже по второму кругу.
– Какой ужас. Что мне делать?
Мне приходится вытянуть правую руку из-под его тела и все же касаясь тыльной стороной ладони, залезть в карман. Делая в трусах Мора омлет, я вытаскиваю телефон и вижу на нем два пропущенных от мамы.
Пишу ей сообщение, что родители «ребенка» попросили остаться и заплатят мне вдвойне за ночь.
Она отвечает, что переживает, но успокаивается. Я надеюсь.
Лежать с горячими волосами, в которые он мне дышит постоянно, неудобно, поэтому я убираю волосы над головой, откидывая на подушку, и отворачиваюсь.
И что в итоге? Он подвигается и опускает губа на шею.
«Бог ты мой…»
Это щекотно. Борода же. Но до чего же приятно.
Делать нечего стало, уже через пятнадцать минут, поэтому я уснула.
Ближе к половине седьмого мой плен был снят.
Я ощутила, как мои легкие развернулись и кислород ворвался в мои вены.
Я была до ужаса потной, и первое, что я сделала, проверив температуру у мужчины, пошла в душ.
Закрыв изнутри дверь, я посмотрела на халат, висящий на вешалке еще со вчерашнего дня, и улыбнулась, голой не останусь, потому что моя одежда была просто насквозь мокрой.
Включив воду, я с блаженным стоном вошла под ее струи.
Это совершенное и ни с чем не сравнимое ощущение.
– Как же хорошо, – почти визжу от радости.
Высматриваю флакон геля для душа. Какой-то странный. На английском расписана этикетка. Явно дорогой. А по запаху парфюмированный.
Мочалкой я не решаю воспользоваться, поэтому намыливаю его по телу, восхищаясь мягкостью, образовавшейся пены.
– Класс, – улыбаюсь и тянусь снова включить воду.
– Ты че тут, блядь, делаешь? – басит позади меня мужской голос, и я в шоке поворачиваюсь медленно. Смотрю на Яна. А потом… громко кричу.
Мои руки прикрываюсь грудь и промежность. Затем я понимаю, что это все равно слишком откровенно, поэтому разворачиваюсь спиной и прикрываю обеими ладошками попу.
