– А бывает другой?
– Обыватели половину тонизирующих напитков с кофеином называют кофе, а в Республике таких много, так что да, бывает другой.
– Ну, я имел в виду земной. Кстати говоря, почему вы… почему ты постоянно называешь Землю Террой?
– Особенности мира, в котором я вырос. Он максимально отдалён от Терры, поэтому она воспринималась скорее как мистический идеальный мир из детских сказок, поэтому и звали её более благозвучно. Поверь, это ещё не так глупо. Я знаком с людьми, что всерьёз называли Терру Альфой, Авророй, а то и Геей.
– Занятно, даже не знал, что у людей настолько разное представление о Земле.
– Кстати об этом, – вступил в разговор Эдор. – Ты ведь сам с Земли, расскажи хоть, что там есть интересного.
– Ну, это долгая история, начнём с того, что…
Уже спустя минуту Владу подали кофе, но он так увлёкся рассказом про землю, что не сразу это заметил. Спустя минут десять разговор о его родине поутих, и от безделья Влад начал наблюдать за андроидами, которые довольно странно себя вели. Обе смотрели друг на друга, еле заметно жестикулировали руками, улыбались, хмурились, и самое странное – часто смотрели на потолок. Влад последовал их примеру, и внезапно для себя обнаружил, что манипуляторы под потолком так же жестикулируют. Азазот, Алиса и Хельга общались между собой по закрытому каналу, и Воронов бы всё отдал лишь бы иметь возможность о чём могут говорить три ИИ.
– Чёрт, понял наконец-то, – прошептал Влад.
– О чём ты? – спросил Эдор.
– Понял кого мне напоминает Хельга. Сам удивляюсь, почему до меня так долго доходило. Если присмотреться – это ведь вылитая Юки!
В ответ Эдор, Рихтер и Хельга тихо засмеялись, модуль эмпатии уловил, что у Юки тем временем резко ускорилось сердцебиение и дыхание, а глаз уловил как она краснеет, она уже открыла рот чтобы что-то ответить, но тут её прервал Ларсон.
– Итак друзья мои – а вот и то, ради чего я вас сюда позвал, – объявил адмирал.
Голо-стол включился, и показывал он лишь пустоту космоса, лишь через пять секунд показалась вспышка пространственного прыжка, и из пустоты явился он.
Все присутствующие замерли, глядя на творение человеческого гения, молчание длилось чуть больше минуты, пока Юки не прошептала…
– Боже…
Архаичное, давно ставшее чуть ли не ругательством слово, обозначающее величественное, всемогущее и манипулирующее законами природы существо. Тем не менее именно это слово было единственным, способным описать то, что только что вышло из гиперпространства.
Гранд-линкор “Длань Прогресса” – флагман всего флота Технократии, бог войны, созданный руками людей. 200 километров в длину, мощность реактора сравнимая со звездой, в качестве главного калибра – по двадцать турелей со “Вспышкой” – экспериментальным оружием, прошедшим испытание на мониторе “Коготь тигра”, и показавшим свою эффективность даже выше, чем у Палача Проповедников, на каждой орудийной палубе, в качестве вспомогательного калибра – бесчисленные орудия линкоров, способные залить космос плазмой так, что даже самый юркий эсминец не смог бы избежать гибели. Это был не корабль, это было воплощение человеческого величия, и оно было непобедимо, везде, где появлялась Длань, врага ждала лишь гибель, либо постыдное бегство. И самое главное – на корабле был верховный главнокомандующий флота – гражданин 5-го класса, известный всем просто как Двенадцатый. Конечно, физически он на корабле не присутствовал, даже реактор Длани не мог обеспечить суперкомпьютер 5-го уровня достаточной энергией, по факту на ИИ корабля скопировано сознание Двенадцатого, и дана частичная автономия, лишь в экстренных случаях сфера Дайсона 5-го класса перехватывала на себя управление.
– Я так понимаю ты именно это хотел нам показать? – спросил Эрнест.
– Именно, и не только, – ответил Ларсон, – Двенадцатый обещал сделать объявление…
– И учитывая то, что он прибыл лично, взяв с собой флагман, это явно будет не объявление мира, – с ухмылкой заметил Рихтер.
В ту же секунду голограмма Длани Прогресса сменилась на другую – показывающую мостик корабля, и механическую фигуру адмирала.
– Приветствую вас друзья мои, всех, от матросов до адмиралов, и от солдат до генералов, – начал Двенадцатый. – Я прекрасно знаю, что в течение почти двух месяцев вы находились в томительном ожидании, и мне понятна ваша неприязнь ко всей этой компании, связанной с недосказанностями и неопределённостями. Поэтому давайте побыстрее перейдём к разъяснению ситуации. Начнём с того, что, как вам известно, полгода назад в Демократичном Содружестве Свободных Миров вспыхнуло восстание, частое и весьма обыденное явление в их государстве, но очень быстро к мятежу начали присоединяться как отдельные системы, так и мелкие формальные под-государства, состоящие иногда всего из десятка систем, давно грезящие если не о независимости, то хотя бы о смене власти. Подобный массовый переход на сторону восстания конечно же не мог произойти спонтанно, на поверхность всплыл грандиозный заговор, сопровождаемый многочисленными диверсиями и предательствами, подорвавшими флот и армию ДССМ на срок, достаточный для того, чтобы мятеж окреп, тем не менее быстрого захвата власти не удалось – пусть мятежники и были в двух прыжках до столичной системы лоялистов, они не сумели пробиться через блокаду, и, терпя серьёзные потери, были вынуждены отступить. Итог всех этих событий – гражданская война. В этот момент мы если не вступаем в игру, то по крайней мере начинаем за ней пристально наблюдать. Именно поэтому ваши корабли висели на орбите, но, как вы понимаете, поначалу никто не хотел вмешиваться в войну, не несущую никакой выгоды Республике. Поддержка обоих сторон конфликта выглядела как крайне сомнительная идея, обе стороны придерживались своих целей и идеалов, ни коем образом не совпадающих с нашим путём. По крайней мере так было до нового земного года, в который лоялисты преподнесли нам в качестве подарка веский повод вступить в войну на их стороне, и я считаю, что вы, как верные воины Технократии, имеете право увидеть это, и понять каких варваров и фанатиков вам скоро придётся убивать.
Голограмма вновь сменилась, на этот раз показывая, судя по всему, запись с чьего-то кибернетического глаза. Было видно, что на операторе был богато украшенное белое одеяние, а на поясе старомодный кинжал, похожий на те, что Влад видел в музеях ещё на Земле. Этот… Жрец, иного слова Воронов подобрать не мог, вышел к какому-то алтарю, прямо перед ним был странный стол непонятного назначения, а ниже – огромная толпа людей, среди которых можно было разглядеть всё те же фигуры в белых плащах, и вооружённых солдат, одетых в зимний камуфляж без опознавательных знаков.
Оператор начал речь. Поначалу он восторженным и властным тоном объяснял толпе ситуацию в ДССМ, и учитывая уклон его речей нетрудно было догадаться, что жрец был одним из мятежников. Однако, довольно быстро обычная пропагандистская речь переросла в проповедь. Жрец назвал всё происходящее “Священной войной”, призывал убивать лоялистов как “Приспешников тёмных сил”, а провалы в войне характеризовал как “Последнее испытание”. С каждым словом этого мракобеса внутри Влада всё сильнее разгоралась злоба. Не столько к самому проповеднику, которому было место либо в психбольнице, либо в биореакторе, сколько к толпе – почему они слушают этого безумца, несущего антинаучную ересь, почему не скинут его с этого пьедестала, или хотя бы не разойдутся по домам? Ответ был прост – их не согнали сюда силой, и они вовсе не считали эти рассказы бредом – они были фанатиками, людьми, далеко оторванными от реальности, и свято верящими во всё, что рассказывает им этот человек.
Тем временем жрец продолжал свою проповедь, на этот раз говоря о некоем “Спасителе” и “Священном ритуале”, и вот тут-то и началось самое интересное.
Жрец подошёл к столу, и из толпы к нему вышел Шелби Ансер – один из лидеров и генералов восстания, стоявший у самых его истоков. С его мнением считалась вся верхушка мятежа.
– Скажи Ансер, верен ли ты законам господа нашего? – спросил Жрец.
– Верен отец.
– Готов ли ты вести последователей его на поле битвы с еретиками?
– Готов отец.
– Готов ли ты пожертвовать собственной жизнью, если это потребуется для победы?
– Готов отец.
– Будешь ли ты искоренять ересь любыми методами, карая любых безбожников без жалости и сострадания, невзирая на то, держали ли они в руках оружие?
– Да, я готов сделать это отец.
– Когда священная война завершится, построишь ли ты на развалинах греховного содома царство божие?
– Построю отец.
– В таком случае начнём же ритуал!
В ту же секунду ворота храма раскрылись, и двое солдат всё в том же белом камуфляже затащили внутрь человека. Выглядела жертва плохо, в его оборванной одежде с трудом угадывалась полицейская форма ДССМ, внешне он выглядел так будто не ел уже месяц, при этом получая регулярные избиения. Он даже не пытался сопротивляться, было видно, что у него просто не оставалось на это сил. Солдаты затащили его на стол, Жрец вытащил кинжал из ножен, занёс над жертвой, и…
Голограмма сменилась, вновь показывая Двенадцатого.
– На этом моменте я предлагаю закончить, я думаю всем понятно, что произошло дальше. Призывы к теократической революции и геноциду по признаку вероисповедания, нарушение конвенций по вопросам содержание пленных, ритуальные жертвоприношения и каннибализм, оставшийся за кадром. Это варварство, которому не место среди людей, эти фанатики отрицают науку, отвергают прогресс, стремясь ввергнуть человечество обратно в тёмные века. Мы не можем больше оставаться в стороне и сохранять нейтралитет. Да, у нас были весьма натянутые отношения с правительством ДССМ, но сейчас у нас общий враг. Эти фанатики должны быть уничтожены, они не заслуживают ни раскаянья, ни пощады! Очень скоро мы начнём наступление, сейчас ваша задача – подготовить корабли к бою, и ждать дальнейших указаний.
Передача завершилась, и изображение погасло. У всех была разная реакция на этот ритуал и проповедь, Ларсон и Алиса смотрели, не проявляя никаких эмоций, на лице Юки и Рихтера было лишь отвращение, а остальные, в том числе и Влад, закипали от злобы, отличилась только Хельга, которую увиденное явно напугало. В любом случае все были согласны в одном – Двенадцатый был прав, эти фанатики недостойны существовать.
Глава 3
Наступление
20-е января 3217-го года. Сектор Жерн, система ГГ-44-708.
Пространственный прыжок – не самая приятная для человека вещь. Все органы чувств показывают какой-то бред, голова начинает нестерпимо болеть, а импланты отключаются. Однако, есть и куда более важное последствие прыжка – после него корабль оказывается в уязвимом положении. Его системам нужно время на перезапуск, а большая часть мощности его реактора направлена на прыжковый двигатель. В зависимости от класса корабля и его специфики на возврат контроля уходило от десяти до тридцати минут, а на переброску энергии раза в два больше. Именно в первые полчаса после прыжка часто решался исход битвы. В этот раз Владыкам Пустоты повезло – враг находился в глубине системы, связанный боем с лоялистами и не мог атаковать эскадру, пока та была уязвима. К моменту начала битвы Технократы уже были во всеоружии.
Влад глубоко вздохнул и выдохнул. Первый настоящий бой, враг не слишком силён, но и недооценивать его нельзя. 8 вражеских кораблей – три эсминца, два лёгких крейсера, два тяжёлых и линкор. Вражеские корабли куда менее технологичны, часто используют системы и технологии, в Республике устаревшие ещё лет триста назад, тем не менее это ни разу не делало вражеские корабли неопасными, да, они были медленнее, с менее крепкими щитами и слабыми пушками, но они оставались боевыми кораблями, и всё равно представляли угрозу. Силы лоялистов – звёздная цитадель, крейсер и два эсминца, было видно, что они уже понесли серьёзные потери, а оставшиеся корабли были не в лучшем состоянии, нужно было спасать их, пока есть возможность.
Все системы корабля были у Влада как на ладони. Переброска энергии на орудийные системы была почти завершена, щиты работали на полную, и Илья Муромец постепенно набирал скорость. Эскадра приближалась к врагу, но явно не успевала. Звездой системы был голубой гигант с большим гравитационным колодцем, поэтому кораблям пришлось выйти в материальное пространство слишком далеко от системы, и разгоревшейся в ней битвы. Бросать быстрые корабли вперёд было бы глупо, поэтому приходилось тащиться до врага на скорости самого медленного корабля, а Азазот славился многим, но уж точно не скоростью. Пока эскадра, верно, но медленно двигалась к врагу, лоялистов продолжали рвать на куски, ещё один эсминец оказался подорван, а крейсер потерял щиты. С каждой минутой ситуация накалялась. Остальная эскадра сохраняла спокойствие, но Влад нервничал, а лоялисты уже во всю паниковали, забивая эфир просьбами о помощи, только их адмирал сохранял спокойствие и терпеливо ждал помощи, отдавая команды подчинённым.
Спустя пятьдесят минут с момента входа в систему от эскадры прозвучал первый выстрел – Азазель наконец закончил переброс энергии, нагрев, и наводку орудия, и одним залпом уничтожил вражеский тяжёлый крейсер. Похоже мятежники только сейчас обратили внимание на приближение эскадры, но слишком поздно – они уже приблизились на расстояние удара. Граф, Азазот и Дредноут выстроились в линию, повернувшись к врагу бортом и поливая его залпами плазмы. Илья, и эсминцы, в свою очередь, продолжали рваться вперёд. Влад приказал выпустить ракеты в ближайший вражеский эсминец, и сам готовился открыть огонь.
Наконец корабли эскорта подобрались к врагу на расстояние выстрела порохового орудия, и дальности действия ракет Красного Барона. В сети эскадры было огромное количество информации, собранной сенсорами всех семи кораблей, капитаны докладывали о своих действиях и состоянии систем, и адмирал Ларсон раздавал приказы. Вот именно в этот момент Влад и понял, почему Эдор называл адмирала великим человеком – он за секунду обрабатывал информацию, составлял план, и, что немаловажно – делился с капитанами этим планом. Каждый не просто выполнял приказ, он понимал, что должен сделать конкретно он, и вся эскадра, в частности, при этом Ларсон не запирал своих людей в строгих рамках плана, не было идиотских подробнейших инструкций вплоть до того, сколько процентов мощности реактора, и на какую систему нужно направить, он доверял опыту капитанов, лишь Владу, как новичку, иногда давал ненавязчивые советы. Ну и самое, по мнению Воронова невероятное – когда Рихтер поставил под сомнение решение адмирала отправить его Барона ближе к вражеским эсминцам, сославшись на специфику вооружения корабля, адмирал не стал отмахиваться, наоборот, кардинально сменил тактику наступления авангарда, сделав её ещё лучше. Для Влада поставить под сомнение решение адмирала было сродни преступлению, но, похоже Ларсон был приверженцем иного подхода.
Как бы то ни было, план был составлен, он был нацелен на то, чтобы защитить крейсер лоялистов, и дать окно для отступления их эсминцу, при этом понеся минимум урона и заняв наиболее удобное положение для обстрела врага.
Лишь одна вещь в плане вызывала вопросы у Воронова – эсминец Элдридж. Шеймус дал крайне размытую информацию о характеристиках корабля, даже не дав информации о том, чем он вооружён. На любые вопросы он отвечал “Информация о прототипе засекречена”, когда же вопрос об этой ситуации был задан адмиралу тот на пару минут снял маску доброго наставника, и разразился тирадой, резко критикующей традицию секретности в испытательном корпусе. Лишь в финале Ларсон, куда более привычным, спокойным и вежливым тоном, отметил, что не случалось ещё такого, чтобы Элдридж не выполнил поставленную задачу.
План перешёл в исполнение. Вражеский линкор, с уже побитыми щитами, стал целью Кровавого Барона и Ильи Муромца, Элдридж должен был атаковать вражеские эсминцы, а основные силы эскадры поставили перед собой задачу уничтожить крейсера.
В Илью влетело несколько ракет от эсминцев, но щиты этого практически не заметили, крейсер ответил тем же, но его ГК был направлен на линкор. Скорость осевого вращения Ильи на 360 градусов идеально совпадала со скоростью перезарядки Кайзера, поэтому ни одно орудие не простаивало ни секунды, и даже не промахивалось – мятежники похоже думали, что победа всё ещё у них в руках, поэтому линкор слишком поздно начал набирать скорость, и сейчас никак не мог избежать попадания медленных, но невероятно мощных снарядов.
Красный Барон пустил тяжёлые ракеты, с установленным на них модулем обхода – модифицированный прибор, который обычно ставится на шаттлы, чтобы пройти сквозь щиты союзного корабля. То, что стояло на ракетах могло обойти и вражескую оборону, работало не всегда, но, когда работало – наносило врагу громадный урон. Ракеты прошли сквозь щиты линкора, столкнувшись с обшивкой активировали плазменные резаки, и взорвались только полностью войдя в корпус врага.
Щиты правого борта отрубились в ту же секунду, взрыв повредил либо генераторы, либо линии передачи энергии. Влад тут же послал в брешь огонь своего корабля, и уже через несколько минут один из снарядов нашёл вражеский реактор.
Произошёл взрыв, на пару минут перегрузивший сенсоры Ильи, и других находящихся рядом кораблей. Эту короткую передышку Влад использовал, чтобы оценить ситуацию на поле боя. Началось всё с плохих новостей – им не удалось спасти союзный крейсер, враг оказался слишком настойчивым, и вместо того, чтобы переключить огонь на эскадру, или пытаться сбежать, они продолжали поливать корабль лоялистов огнём даже после того, как он перешёл в консервацию. Взрыва реактора не было, но на сообщения корабль не реагировал, а выглядел как груда металлолома. Тем не менее мятежники несли куда более тяжёлые потери. Объединённый огонь Азазота, Дредноута и Графа уничтожили один из вражеских крейсеров, и ещё одного заставили заглушить реактор и выпустить спасательные капсулы. Элдридж тем временем в одиночку за столь короткий срок смог уничтожить два эсминца. Движимый любопытством Влад посмотрел на отчёты сенсоров, и увидел странную картину – со стороны Элдриджа не было ни единого выстрела, ни равномерного лазера, ни теплового излучения ракет, ни характерного излучения плазмоидов, только вспышки энергии, вспышки, одновременно возникающие на Элдридже и на вражеском корабле, при этом вслед за вспышкой внутри врага происходил взрыв. Всё ещё непонятно, что в этот раз сумели собрать безумные гении конструкционного бюро, но это оружие явно работало на ура.
Оставшиеся мятежники поняли, что ситуация вышла из-под контроля, и что противник теперь превосходит их численностью почти в пять раз, они попытались сбежать, но попытка провалилась. Эсминец был растерзан звёздной цитаделью лоялистов, а крейсер, который успел развернуться, и уже начал набирать скорость для побега, был настигнут вторым залпом Азазеля.
– Мы победили, – объявил Ларсон.
Влад тяжело вздохнул, и вновь вернулся к своему оригинальному телу, отвлёкшись от корабля. Это был его первый реальный бой в качестве капитана. Он выполнил все поставленные перед ним задачи, и это не вызвало у него особых проблем. Всё же несколько месяцев тренировок в симуляции дали свой результат.
Внезапно по мысле-сети ему пришло сообщение от Эрнеста.
– Поздравляю новичок.
– О чём ты?
– Помнишь я говорил тебе, что перед тем, как называть себя Владыкой Пустоты ты должен показать себя в бою?
– Но ведь я ничего экстраординарного не показал, не спас ситуацию, не прикрывал союзника собственным корпусом, просто выполнял приказы.
– Не стоит попусту пытаться строить из себя героя, нам не нужен ещё один Рихтер, хе-хе. Ты выполнил именно то, что от тебя требовалось – сражался вместе с остальной эскадрой, исправно выполняя приказы. Продолжай так делать, и станешь легендой. Ну а сейчас – добро пожаловать в эскадру, Влад. – Это был первый раз, когда капитан Дредноута назвал Воронова по имени, до этого он звал его просто новичком.
– Спасибо, Эрнест.
– Да не за что, это лично мой импровизированный “тест”, не воспринимай его слишком серьёзно.
– Вы прибыли вовремя, Технократы, – присоединился к общей сети адмирал эскадры лоялистов, у него был крайне спокойный голос для человека, что только что потерял большую часть своих людей, и сам находился на краю бездны.
– Вовремя? – удивлённо воскликнула Юки. – Но вся ваша эскадра…
– Вы прибыли вовремя, чтобы спасти хоть кого-то. Вы могли вообще не появиться.
– Почему вы вообще пошли в атаку раньше нас? – спросил Эрнест. Это был крайне хороший вопрос, так как по плану штурм системы должен был произойти только на следующий день.
– Недоработка, мы договорились о совместном штурме, но не удосужились соотнести даты.
– Не верю, – объявил Влад. – Неужели столь глупая ошибка? Двенадцатый не смог бы так ошибиться.
– Он то может быть и не ошибся, – внезапно объявил адмирал лоялистов. – У меня нет причин сомневаться в вашем командующем, как минимум потому, что я с ним не знаком, а вот на счёт нашего преценденты были.
– О чём вы?
– Согласно нашим данным, в системе должно было быть всего два или три вражеских корабля, вполне возможно, что нас отправили за лёгкой победой, чтобы вся слава досталась лоялистам. Поверьте, у меня есть причины так думать.
У Влада это просто в голове не укладывалось, но чисто гипотетически он мог допустить, что какой-нибудь идиот мог бы наплевать на союз, и отдать такой приказ, однако тут же возникал вопрос – как такого человека допустили до командования флотом?
– Поверить не могу, что могла произойти такая ошибка, – сказал Влад. – Сколько вас было изначально?
– Шесть кораблей. Теперь остались только мы. Мой “Троянец” и эсминец “Белый Свет”.
– Кстати говоря, вы так и не представились, – вновь вступил в разговор глава Владык Пустоты. – Я Ларсон, адмирал эскадры Владыки Пустоты.
– Брэндон Мур, адмирал того, что осталось от 3-ей эскадры флота Сокола. Итак Ларсон, что будем делать теперь? Мы должны были присоединиться к вам, но у нас осталось всего 2 боеспособных корабля.
– Значит к нам присоединятся всего два боеспособных корабля. Если наша разведка поточнее вашей, то на пути нам не встретится серьёзной угрозы. Большая часть флота мятежников сейчас сконцентрирована на более отдалённых фронтах.
Решение было принято, и последующие несколько часов ушли на то, чтобы обсудить дальнейшую стратегию, привести корабли в порядок, дать мародёрам собрать спасательные капсулы и осмотреть корабли на предмет ценных припасов. Когда ситуация стабилизировалась, и срочные дела закончились, Влад получил возможность поговорить с адмиралом лоялистов, у Воронова до сих пор в голове не укладывалось, как могла произойти столь глупая ошибка.
– И всё-таки, я не могу понять, зачем ваш командующий отдал такой приказ? Это ведь не приносит никакой пользы, даже если бы всё пошло по плану, это ведь ничего бы не изменило, только внесло бы больше неразберихи в планирование дальнейших действий.
– Знаешь, Технократ, я знаю, что у наших государств натянутые отношения, но за одно я, да и многие мои коллеги, вас уважают – в войне вы руководствуетесь только логикой. Пойми – нашему командующему хотелось выставить вас как бесполезных союзников, заявив, что ДССМ сами всё сделали. Вот уж не знаю, за славой он погнался, или вас он за что-то невзлюбил, но тем не менее мне понятно почему он поступил столь опрометчиво, возможно даже и те результаты разведки, которые он нам предоставил, были осознанно искажены.
– Кстати об этом, я слышал, что заговор мятежников глубоко проник в ваш флот, именно поэтому они и переманили множество кораблей на свою сторону, не сочти это за оскорбление, но…
– Не волнуйся, не сочту. Пусть многие и пытаются это отрицать, но я считаю, что первый шаг в решении проблемы, это для начала признать, что проблема существует.
– Звучите сейчас, как типичный Технократ.
– То, что наши государи что-то там не поделили не значит, что мы не можем перенимать друг у друга правильные идеи.
– Справедливо. Так вот, к чему я вёл. Многие, причастные к заговору офицеры, могли не раскрыть себя, оставшись среди лоялистов, снабжая мятеж информацией, и отдавая саботажные приказы.
– Да, я не спорю, подобное скорее всего есть, сейчас каждый офицер подозревает соседа в мятеже, а из-за бесконечных проверок бюрократическая система бьётся в агонии, тем не менее я сомневаюсь, что это наш случай. Во-первых – если бы наш командующий был действительно причастен к мятежу, то он бы не стал столь явно выдавать себя, отправляя целую эскадру на убой. Во-вторых – я с этим человеком знаком лично, умом он может быть и не блещет, но он верен содружеству, я в этом уверен.
– Ну что ж, будем надеяться, что вы правы.
– Кстати говоря, я хотел бы поинтересоваться – что за оружие установлено на одном из ваших кораблей? Я до последнего пытался объяснить это ошибкой сенсоров, но даже визуальное наблюдение не показало ничего.
– О, Шеймус, Элдридж, и его внутренности – отдельная история. Достоверных данных нет ни у кого, но вот безумных историй и слухов – хоть отбавляй. Постараюсь быть короток…
22-е января, 3217-го года. Сектор Вега, система ЖК-127-15, колония Новый Бристоль.
Артур Хилл, лидер восстания, народный герой, и выдающийся человек, славящийся своим хладнокровием и железной волей, в гневе ударил кулаком о стол, и признал, что ситуация вышла из-под контроля. Все его планы рушились! Даже несмотря на все диверсии и западни для лоялистов, хлипкая оборона союзников была сметена менее чем за сутки, и теперь Технократы беспрепятственно продвигались вглубь недавно отбитых у ослабевшего ДССМ территорий. Артур до последнего был уверен в том, что Технократы не станут поддерживать хлипкий и мягкотелый строй демократов. Помимо натянутых между этими государствами отношений у него было множество тузов в рукаве, способных склонить Республику на его сторону, но теперь они оказались бесполезны. Два вечных соперника, презирающих друг друга, объединились против общего врага.
Против него.
Артур вздохнул, и встал из-за стола, направившись в зал совещаний. Всё пошло не по плану ещё когда провалился штурм столицы, когда вместо госпереворота ценой малой крови началась гражданская война на истощение, но сейчас, из-за какого-то идиота, в эту тяжёлую, но не безнадёжную войну, вступили механические чудовища с передовыми технологиями, огромными флотилиями и неиссякаемыми ресурсами.
Артур распахнул двери зала совещаний и занял своё место, помимо него внутри было четверо генералов, а также девять голограмм тех, кто сейчас находился в глубоком бункере, или наоборот – на передовой. Среди последних был и Шелби Ансер. Артур посмотрел на него с нескрываемым гневом, и Шелби не мог этого не заметить, однако он даже не дрогнул.
