— Наши полчаса закончились, брендбук сам себя не сделает, — сказала я и, достав из кейса наушники, надела их. Открыла программу, почту и начала работать, отключив все функции жалости к себе и самобичевания. Об этом я тоже подумаю — тогда, когда уже все случится. Не сейчас. Потом.
Если бы этот разговор случился у Тони, то вероятнее всего, мы сейчас бы тонули в тоннах слез. Странно, насколько разная реакция может быть у людей на какие-то происшествия, — подумала я, и мозг, погрузившись в работу, отключил поток бурных мыслей.
ГЛАВА 2
Увидела перед компьютером машущую руками Тоню и вынула наушник.
— Лена, Татищев приехал, пошли, — сказала, вставая, Тоня.
— И? — спросила я спокойным тоном.
— Идем.
— Зачем? Проект ты представляешь, — проговорила я, еще до конца не понимая, что она хочет от меня, и пытаясь вставить наушник на место.
— Павлов сказал, чтобы мы вместе пришли в зал для совещаний. Это не обсуждается, — сказала подруга, разводя руками.
— Вместе так вместе, — ответила я, поднявшись, и взяла по привычке со стола планшет, чтобы можно было поработать там, пока будет обсуждение, и, если что, внести сразу правки.
После сегодняшних слов Павлова, когда прошел первый шок, а перспектива быть уволенной не сильно напугала — слава богам, что благодаря психотерапии к сорока годам справилась с синдромом самозванца, — надела спокойную маску и вышла из кабинета. Следом шла и бубнила Тоня: — Нет, ну не понимаю, зачем тебя было тоже звать, все равно будешь сидеть и молчать, а молчать можно и в кабинете.
— Да, молчать можно и в кабинете, — поддержала я мысленно ее посыл.
Поднявшись на второй этаж, увидели открытую дверь в комнату переговоров. Павлов с Татищевым сидели за круглым столом. Станислав был заметной фигурой в нашем городе, и как он выглядел, знали многие. К тому же он регулярно мелькал в местной светской хронике и считался завидным женихом.
— Добрый день, — поздоровалась я и замерла на входе. Тоня обошла меня по кругу и, немного подтолкнув, сказала: — Что встала? Садись.
Татищев встал и отодвинул стул, приглашая жестом сесть рядом с собой. Тоня самостоятельно заняла место рядом с Павловым. Можно было сесть рядом с ней — за столом было семь стульев, — но я пересекла комнату и села в любезно отодвинутое кресло. Татищев улыбнулся и сел рядом.
— Ну-с, — сказал Павлов, — Станислав Александрович, вы хотели видеть наших дизайнеров. Вот они. Елена, Антонина, — показал Павлов жестами поочередно на нас.
— Да, мне понравились макеты, есть небольшие правки, которые хотел обсудить непосредственно с исполнителем. — В воздухе повисла минута молчания. — Мне так комфортнее — общаться напрямую с исполнителем, — пояснил Станислав.
— Но у нас так не принято: сотрудники делают макет, отправляют мне на согласование, а я уже — заказчикам. Вы отправляете пакетом правки, и так до утверждения макета, — проговорил Павлов с легким раздражением в голосе.
— Понимаю, но дизайн — это то, что символизирует мой бренд, и я хочу иметь возможность напрямую говорить с исполнителем. В этом есть какие-то сложности? — спокойно произнес Татищев, облокотившись на спинку кресла.
— Ну, у нас коллективная работа, — сказал Павлов.
— Я понимаю, коллективная работа может быть там, где есть массовость, но первичный макет, как правило, создает один дизайнер, а потом коллективно его дорабатывают. Правильно я понимаю? — спросил Татищев, смотря мне прямо в глаза.
— Да, — ответила я ему, кивнув. У Тони в этот момент, синхронно вместе с Павловым, перекосило лицо. До этого момента даже не думала, что они на такое способны. А над столом повисла немая пауза.
— Станислав Александрович, у вас предусмотрена штатная единица дизайнера? — спросила я у Татищева, повернувшись вполоборота.
— Да, — ответил он. — Только пока я не нашел человека, который мог бы занять его место.
— Возьмите меня на работу. Проект делала я и смогу довести до конца в одиночку, — говорю я и вижу, как у Тони расширяются глаза, а Павлов переводит взгляд с меня на Татищева, словно пытается считать, что же тот будет делать дальше.
— Вы хотите перейти без согласования графика, зарплаты? — только и спросил удивленный Станислав Александрович.
— Если вы готовы были заказать дизайн в агентстве, как понимаете, я знакома с расценками и думаю, мы с вами сможем договориться.
— Хорошо, когда готовы будете приступить? — спросил Татищев, словно боясь упустить выгодную сделку.
— Сейчас. Хотя нужно оформить документы. Андрей Петрович все равно хотел меня уволить пару часов назад. Думаю, не возникнет вопросов с этим. Да? — повернувшись к Павлову, спросила я.
— Елена, стойте, никто вас не хотел увольнять. О чем вы? — проговорил озадаченный Павлов, поднявшись на секунду, и вновь сел, словно теряя почву под ногами. От его веса кресло на колесиках откатилось чуть дальше от стола.
— Андрей Петрович, я пока не жалуюсь на слух, у нас Антонина — ведущий дизайнер. Ваши слова? — спросила я в лоб.
— Стойте, стойте. Это какой-то розыгрыш? — сказал он, вопросительно смотря на меня.
— Нет, — сказала я, вставая. — Как-то после ваших слов поняла, что нахожусь не на своем месте. Дела Тоне передам. Брендбук сделала. Пойду напишу Марии заявление. А вы тут как-нибудь без меня, — взяв планшет со стола, вышла из кабинета.
В тот момент я не понимала, что творю. Взрослые люди так не поступают. Говорил внутренний голос: «Они терпеливые, взрослые не ведут себя так в присутствии возможно будущих заказчиков и клиентов. Взрослые терпят». Но где-то внутри себя понимала: если сейчас не встану, так и останусь тут, а мои мечты так и останутся мечтами и вскоре рассыплются, как пепел.
— Мария, приветик, — сказала я, заходя в кабинет. — Дай, пожалуйста, листок и образец заявления об увольнении по собственному желанию. — Кадровичка замерла, поправила очки.
— Что-то случилось? — спросила она, давая папку с образцами и лист бумаги, шустро выдернутый из принтера.
— Нет, просто решила уйти, — констатировала я факт.
— Как? — удивленно спросила она. — Павлов опять что-то наговорил? — шепотом спросила Мария.
— Ногами, хочу уйти ногами, — сказала я на выдохе. — Павлов не Павлов, надоело всё. Можешь меня одним днем рассчитать и уволить?
— Да, но на это разрешение Павлова нужно. А ты потом не будешь жалеть? Всё-таки вы давно работаете, у вас команда слаженная, — спросила Маша.
— Команда, где двое едут, а один везет, — ответила я с ироничной улыбкой. — Посмотри, пожалуйста, всё правильно? — я протянула ей свежее написанное заявление.
Мария взяла лист, пробежалась глазами по написанному: — Может, лучше в отпуск съездишь, отдохнешь? Как раз хотела предложить, дней много накопилось у тебя, — спросила Маша, пытаясь увести меня от необдуманных решений, которые потом могут повернуться боком для меня же.
— Получу деньгами, — ответила я ей с улыбкой.
— Всё хорошо. Подпись Павлова нужна.
— Хорошо, спасибо, — я забрала листок из рук и направилась к выходу. Как дверь распахнулась и в кабинет влетел (по-другому это не назовешь) Андрей Петрович.
— Как раз хотела к вам идти. Подпишите, пожалуйста! — протянула я заискивающим тоном с улыбкой. Не хотелось ругаться, хотелось поскорее выйти из этого кабинета, закрыть дверь и забыть. Так нестерпимо, словно кожа была покрыта роем пчёл и нужно было стряхнуть их с себя, чтобы они не покусали.
— Что это ты придумала? Ты вообще понимаешь, что ты в этом городе работу не найдешь! — рыкнул он.
— В этом не найду — в другом найду. Подпишите, — спокойно, с улыбкой сказала я, протягивая листок.
— Татищев не возьмет тебя на работу, — выплюнул он как главный аргумент.
— Ну и пусть, — так же равнодушно сказала я.
— Елена, давайте не будем рубить сгоряча. Сходите в отпуск, отдохните, а там с новыми силами... — резко изменившись в голосе, проговорил Павлов, видимо, поняв, что я не шучу.
— Андрей Петрович, подпишите, пожалуйста, я не буду на вас работать.
— Почему? Всё было хорошо, — спросил Павлов.
— Я вдруг поняла, что не хочу терпеть такое обращение.
— Какое? — скривился он, словно не понимая, о чем я говорю.
— Такое, когда тебя ловят по углам и угрожают увольнением. Лучше сама уйду. А вы тут как-нибудь сами справитесь с ведущим специалистом, говорили: «Невелика потеря», — сказала я и вновь протянула листок. Павлов выдернул его из рук, достал ручку и поставил размашистую резолюцию. Молча передал.
— Мария, рассчитайте Елену сегодняшним днем, за фактически отработанные дни, но без премии — она ее не заработала.
— Благодарю, — сказала я Павлову, и тот вышел из кабинета, звучно хлопнув дверью.
— Может, все-таки отпуск? — осторожно спросила Маша.
— Нет. Когда готово будет? — с улыбкой ответила я этому доброму человечку, которого мне будет не хватать.
— Трудовую сейчас сделаю, пять минут, расчет в банк отправлю. — Мария сняла очки и задумчиво протерла по очереди стекла, надела — словно этот волшебный артефакт бухгалтера помогал собраться с мыслями. — Думаю, ближе к вечеру зачисление пройдет, край — утром, но потороплю. — Она встала и подошла к сейфу. — Трудовую подожди.
Мария заполнила бланки, дала мне на подпись, поставила штампик.
— Ну вот и все, — сказала она, передавая мне синюю книжечку. — Еще можно передумать, — играючи отодвинула она от меня трудовую.
— Нет. Спасибо, от души, приятно было с тобой работать, — сказала я, вставая.
— Первый раз так быстро увольняю людей, — проговорила она на выдохе. — Стой, совсем забыла, хотела на обеде забежать. С юбилеем тебя! — Маша достала из шкафа большой букет тюльпанов.
— Спасибо, — проговорила я, обнимая девушку. — В субботу жду. Координаты скину в сообщении.
— Договорились, — обняла она еще раз на прощание, и я вышла из кабинета.
Дверь в кабинет Павлова была распахнута, а в зале совещаний ожидаемо было пусто. Не хотелось попадаться на глаза уже бывшему начальству. Аккуратно прикрыв дверь в бухгалтерию, я спустилась по лестнице.
Тоня, завидев меня, вскочила с места и открыла передо мной дверь.
— Что ты такое придумала? — проговорила она на повышенных тонах, не ожидая такого натиска. Моей первой реакцией было спрятаться, но я почему-то рассмеялась; со стороны это было похоже на первые признаки сумасшествия, но если учесть, что я сорвала совещание полчаса назад, а потом еще и уволилась... Мне можно было смело назначать курс успокоительного с длительной психотерапией до полного приведения в норму особи женского пола сорока лет от роду.
— С тобой все хорошо? — спросила Тоня с волнением в голосе.
— Замечательно, — сказала я, смахнув капли слез с глаз. — Лучше, чем когда-либо, — ответила я, снимая блокировку с телефона. Тоня села на свое место и продолжала наблюдать немигающими глазами за моими действиями.
— Пап, привет, а ты можешь за мной пораньше сегодня заехать?
— Привет, когда? — спросил он.
— Хорошо бы в течение часа. Вещи соберу — и свободна.
— Да, через пятнадцать минут буду, — ответил отец на том конце провода.
— Отлично, жду.
— Люблю папу, — сказала я вслух, завершив вызов. — Никаких лишних вопросов.
— А куда ты собралась? — с возмущением в голосе проговорила Тоня. — Татищев подписал договор и принял логотип, там правки в макет нужно вносить.
— Ну вот и внесешь, доступ к прогам у тебя есть, пароль мой знаешь, — сказала я, механически доставая из тумбочки личную мелочевку и складывая ее в сумку. Никогда не была барахольщицей и сейчас еще раз сказала себе за это спасибо. Открыла рабочий компьютер, снесла поочередно личную почту, диск и удалила из синхронизации все пароли.
Подняла рабочий телефон и набрала знакомый номер. — Владик, привет, — протянула я.
— Привет. Это правда? — первое, что спросил наш айтишник на том конце провода.
— Влад, уточни! — строго сказала я. — Но если ты о том, что мне сегодня сорок, то да, правда, и то, что я уволилась — тоже.
— Ну ты даешь! — восторженно произнес он.
— Пока только беру, — пошутила я, чувствуя, как наш Владик краснеет на том конце провода. — Влад, все хорошо, сегодня я уйду, и тебя больше некому будет смущать, — сказала я, слыша, как он пыхтит точно паровоз в трубку. — Но у меня будет просьба.
— Какая? — спросил Влад с интересом.
— Я сейчас все удалила: личную почту, соцсети, пароли. Сделай так, чтобы они удалились окончательно и никто не мог воспользоваться, ну, чтобы не менять, а потом не запоминать. Старость, склероз, — весело договорила я, поглядывая на Тоню, которая делала вид, будто работает, а на самом деле просто раскладывала «Косынку», которая отражалась в зеркале за ее спиной.
— Хорошо, подожди минуту, чтобы я не забыл. Все можно сносить, что в корзине? Правильно понял?
— Угу. И пароли из синхронизации. И синхронизацию с моим личным ноутом отруби тоже.
— Как ты на это решилась? — спросил Влад, попутно работая; было слышно, как он печатает.
— Так случилось, — только и ответила ему я.
— Лена, все готово. Если что, звони, знаешь же мой личный телефон. Ну там, если с компом проблемы будут, — уточнил он стеснительно.
— Спасибо большое, Влад. Конечно, твой телефон у меня первый в справочнике — кому звонить в случае ЧП.
— Хорошо, пока, — сказал он и положил трубку.
— Ты понимаешь, что Татищев тебя не возьмет на работу? Павлов твою выходку спустил на тормозах, сказав, что у тебя кризис среднего возраста: мол, сегодня сорок лет, не замужем, детей нет. Вот и бесится, отойдет — куда она пойдет?
— Это ты не понимаешь, Тонь. Я уволилась. Вот трудовая, — показала заветную синюю книжку подруге. — Маша делает сейчас расчет.
— И куда ты пойдешь? — сказала она пренебрежительно, словно я прокаженная.
— Для начала — обедать с папой.
— Это понятно, а потом? Кому ты в сорок лет нужна?
— Кому-нибудь нужна. Ты что так переживаешь за меня? За себя теперь переживай, — сказала я подруге и остановилась. Тоня все так же сидела напротив меня, все так же раскачивалась в кресле, но что-то изменилось. Очень быстро. Мне пока не было понятно, что именно, но в эту секунду я попыталась представить себя на месте Тони: как бы я реагировала на ее внезапное увольнение? Поддержала бы или вот так пыталась унизить, уколоть больнее? От Маши веяло искренним желанием помочь и заботой, от Влада — юношеским восторгом. А тут я почувствовала липкий холод и пустоту. Так ведь не должно быть?
