Наталья Ронжина
Ведьма Инесс
Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются художественным вымыслом. Любые совпадения с реальными лицами, местами или событиями случайны и не преднамеренны.
ПРОЛОГ
Примерно в полшестого утра Василий шёл через небольшой мост, соединивший два берега реки Шоши. Ночью была гроза, и отзвуки раскатов ещё звенели у него в голове, поэтому он морщился и практически не смотрел по сторонам. Еле-еле переставляя ноги, обутые в большие резиновые сапоги, он звал собаку, убежавшую в грозу и до сих пор не объявлявшуюся.
Собака была породы «дворняга обыкновенная» — чёрная, с большой вытянутой мордой. Среди её предков наверняка встречались русские гончие и, возможно, лайки. Василий подобрал её ещё щенком и любил за умные глаза и за понимающее фырканье, которое всегда раздавалось в нужном месте разговора. Вот и сейчас он привычно бубнил себе под нос, как бы ведя беседу с собакой, и вслух прося её вернуться.
Жили они в старой вымирающей деревне в Тверской области. У обочины стояла чужая машина, и Василий этому удивился: раньше сюда часто захаживали поисковики с металлоискателями, но в последнее время их стало поменьше.
А дождь всё лил, будто нехотя, раздумывая, продолжать или остановиться. И эта неопределённость давила.
Василий направился в глубь леса, размышляя, что его Цолик — так звали собаку — мог забиться в овраг. Не доходя до места, он услышал жалобный вой и, едва не поскользнувшись на тропинке, резко ускорился. Картина, открывшаяся ему сразу же за огромной раскидистой елью, заставила его в ужасе остановиться.
На небольшой подтопленной дождём поляне лежал труп девушки со вспоротым животом. Рядом сидел Цолик и жалобно выл. Его морда была испачкана в крови, и у Василия в голове сначала промелькнула дикая мысль, но она была тут же отброшена логикой, ввиду того что рана на животе была явно не рваной, а скорее резаной. Выдохнув от облегчения, он немедленно достал из кармана кнопочный телефон и набрал номер участкового, вбитый им в справочник ещё в прошлом году.
Глава 1
Инесс
Ведьма Инесс жила на Бережковской набережной, в старом доме, который жильцы с самой постройки называли «домом с колоннами». Последние годы она проводила в своё удовольствие, особо не напрягаясь. Клиентов с улицы не принимала, только проверенных людей. Могла проконсультировать высокопоставленных чиновников, но и то не всех. Да и они давно уже ей не докучали. Там, наверху, организовали собственную службу, где прописался весьма солидный и уважаемый ведьмак, а в услугах Инесс больше не нуждались.
Доход от московской недвижимости позволял ведьме не считать деньги и наслаждаться жизнью, находя утешение в объятиях поклонников. Иногда она позволяла себе азартные игры, для этого ездила в Европу, обязательно посещая общие места сбора своих бесовских подруг. Даже получала подобие удовольствия от общения со «старыми» знакомыми, каждый раз удивляясь скоротечности и изменчивости времени. С некоторыми она по молодости сильно конфликтовала, придумывала разные каверзы и подставы. А ныне именно с теми, с кем соперничала и воевала, интереснее всего было общаться, но уже по-дружески.
Время нельзя обмануть или обойти, даже если ты ведьма. Оно подкрадётся в самый неожиданный момент и исподтишка укусит, да так больно. Тут главное — не обманывать себя и постараться не утратить способность к радости, к наслаждениям.
Впрочем, пока ещё Инесс была хороша. Густые светлые волосы до плеч, бледно-жёлтый пиджак, из-под которого выглядывал светлый топ, джинсы клёш — мода её любимого десятилетия, от которой она так и не отказалась. Морщин не было, но зрелость в чертах лица присутствовала: незнакомый мужчина дал бы ей и тридцать пять, и сорок пять.
Звонок раздался в начале седьмого утра. Давний знакомый, до сих пор занимающий высокую должность, просил принять его немедленно и без огласки. Таким Инесс не отказывала, но насторожилась: из-за пустяка Степан Николаевич не стал бы будить её на рассвете — не того он был формата.
К восьми он был у неё.
— Ну проходи, Степан… Можешь не разуваться. Давно не виделись, — проговорила Инесс, впуская гостя в квартиру и украдкой его разглядывая.
У мужчины было бесстрастное выражение лица, но ведьму таким не обмануть. Посетитель весь был окутан аурой беспокойства. Она умело считывала эмоции людей, даже скрытые глубоко в душе. Здесь же за безупречным обликом Степана Николаевича скрывалось чувство вины и сильнейшее волнение. Аккуратно уложенные коротко стриженные волосы, чуть затронутые сединой, дорогие часы, выглядывающие из-за рукава отлично скроенного тёмно-синего пиджака, представляли его скорее как бизнесмена, чем кабинетного работника.
Мужчина протянул Инесс неприметный пакет — держал он его так, словно давно забыл, что тот у него в руке.
— Решил не отходить от традиций, так сказать… — Он попытался улыбнуться, только вот в голубых глазах веселье совершенно не отражалось.
— О, как приятно! — воскликнула Инесс и, быстро проводив посетителя в гостиную, поспешила убрать «подарок» в холодильник.
В пакете, конечно, находилось несколько банок астраханской чёрной икры в небольших синих жестянках с изображением осетра. У кремлёвских было принято приходить не с пустыми руками, даже если услуга и оплачивалась отдельно. Эта традиция зародилась довольно давно и Инесс несказанно радовала. Она любила получать подарки, а такие вкусные в особенности.
— Может быть, чаю? — предложила хозяйка.
— Да нет. Куда там… Давай перейдём сразу к делу!
Инесс прищурилась и окинула гостя своим фирменным «сканирующим» взглядом. И то, что она увидела, ей крайне не понравилось. У мужчины была оборвана родовая нить — та, что тянется в ауре от человека к его кровной родне. У кого-то она крепкая, у других совсем тонкая, и родственники не чувствуют, когда с их близкими случается беда. Степан Николаевич был с кем-то очень крепко соединён кровными узами, и этот кто-то недавно умер.
— У меня есть единственная дочь — Лилия. Она уже совсем взрослая и живёт отдельно, но мы часто созваниваемся.
Инесс неслышно вздохнула, мысленно просчитывая, как сказать отцу, что дочь мертва.
— Вчера я весь день пытался до неё дозвониться. Под утро, так и не получив вестей, поднял людей. Они её всё равно найдут. Мне от тебя надо одно знать: жива ли она?
Ведьма на секунду прикрыла глаза. По лицу Степана Николаевича пробежала тень. Он всё понял. Её молчание говорило само за себя.
— Кто? — глухо спросил он, сжимая кулаки.
— Да откуда же я знаю, кто?! — вырвалось у Инесс, и она тут же понизила голос.
Сочувствия Степан Николаевич не простил бы. От него уже исходила сильная аура ярости, а в такой ситуации даже самые сочувственные слова могут быть восприняты неоднозначно. Он погорюет, но позже, в одиночестве, и только тогда, когда накажет преступника.
— Я не могу тебе ничего сказать, пока не увижу тела, — тихо продолжила она, стараясь не провоцировать мужчину.
— У тебя есть карта, сможешь найти её? — спросил Степан Николаевич и протянул ей фото миловидной девушки, сильно похожей на него чертами лица.
Инесс обречённо встала, прекрасно понимая, что просто так от неё не отстанут, и пошла на кухню, где в ящике с косметикой лежала старая потрёпанная карта.
Она вернулась в комнату, разложила карту на низком столике, села в кресло спиной к посетителю и начала настраиваться, удерживая перед глазами образ девушки. Сняв с руки браслет с кристаллом, с которым никогда не расставалась, Инесс подвесила его над картой. Каждый раз подобное действие отнимало много сил, но всё равно ей нравилось. Ведьма превращалась в птицу, парящую над землёй, и с высоты полёта очень чётко видела местность. Войдя в транс, она для начала поднялась над своим домом. Затем всё выше и выше, пока Москва не превратилась в схему, состоящую из лабиринтов улиц, больших зданий, холмов и автострад в виде артерий. Город казался ей единым организмом, пульсирующим и дышащим. Не найдя внизу ту, кого искала, она резко устремилась на северо-запад, где почувствовала импульс.
Рука с браслетом, подвешенная над картой, принялась немного раскачиваться, устремившись чуть дальше, а кристалл стал вибрировать и кружиться, пока не оказался в конкретной точке на карте.
Инесс парила над лесом, оцепленным полицией. Увидев, как тело девушки в чёрном пакете увозят с места преступления, она вернулась из транса.
Показав пальцем точку на карте, она заглянула в ледяные глаза Степана Николаевича.
— Что ты видела? — строго спросил собеседник.
Инесс замялась, тщетно пытаясь подобрать слова помягче.
— Лес там сейчас оцеплен полицией. Тело уже погрузили на носилки и увезли.
— Что-нибудь ещё?
— Нет. Но место точное.
Степан Николаевич молча вышел из квартиры. Инесс было понятно, что он даст указания своим людям, а после вернётся. И что ехать с ним в морг придётся прямо сейчас.
Быстро глянув прогноз погоды, ведьма надела чёрный плащ до колен, застегнула на шее кулон-домик, привезённый когда-то из Стамбула, и отправила сообщение в салон о переносе сеанса массажа на другой день.
«Надо сторговаться на берегу, а не после: иначе окажешься у него собачкой на привязи. С этими кабинетными работниками, привыкшими повелевать, и не заметишь, как поработят».
А отказать нельзя. Недвижимость в центре Москвы — тоже привязь, только своя. «Право собственности, — усмехнулась про себя Инесс. — Господа, да когда оно у нас было? Даже при Иване Грозном палаты у одних бояр отбирали и отдавали другим, и очень быстро. Был бы человек, а статья найдётся».
Вот совсем недавно на подругу Инесс завели дело по «неуплате налогов» и такой штраф выставили, что та от всего бизнеса отказалась буквально за неделю. Пришлось содержанкой идти к высокопоставленному чиновнику, который, по всей видимости, и устроил эту подставу, чтобы она наконец дала своё согласие. Впрочем, Инесс этому товарищу не завидовала. Женщины могут долго вынашивать план мести, а уж ведьмы — те в особенности.
Хорошенько поразмыслив и заварив чаю в термос на дорогу, Инесс принялась ждать. Через пару минут в дверь позвонили: водитель Степана Николаевича Тимофей поднялся за ней.
Ведьма заколебалась: её даже не спросили, а просто поставили перед фактом. Однако какое-то неприятное чувство внутри не позволило ей возразить. Интуиция вопила о надвигающихся неприятностях, не стоило на пустом месте ещё скандал устраивать. Поэтому она мило улыбнулась Тимофею и передала ему свой небольшой рюкзак, пока закрывала жилище на все замки.
Когда она спустилась, ей открыли дверь машины, и она села рядом со Степаном Николаевичем, вдохнув запах кожи и сигарет. Тот всё время висел на телефоне и только один раз, оторвавшись, извинился перед Инесс, что отвлёк её от дел. Выждав определённую паузу и подняв бровь, ведьма дождалась, пока Степан Николаевич прекратит разговор, и через какое-то время произнесла:
— Твои извинения приняты. Но договоримся сразу: я приезжаю на место, определяю, если удастся, преступника, и далее — свободна.
— Да, конечно!
— Но… — Инесс многозначительно помолчала. — Если тот, кого мы ищем, не совсем человек или ему кто-то помогал из наших, я — пас. Могу только порекомендовать хорошего частного детектива.
Степан Николаевич промолчал. Ведьма напряглась: её предположения, что он хочет запрячь её в это дело, сбывались.
— Давай будем действовать по ситуации, — пробормотал Степан Николаевич тоном, не оставлявшим надежды на возражения.
Инесс промолчала, мысленно взвешивая, во что она снова ввязалась.
Выехав из ещё не проснувшейся Москвы, машина набрала скорость и понеслась в сторону Тверской области.
— Скажи… — Степан Николаевич помолчал, глядя в окно. — Ты можешь знать, куда душа уходит: наверх или вниз?
— Знаешь, некоторые люди живут в аду прямо на Земле, — ответила Инесс. — Рождаются в таких условиях. А другие появляются в раю и живут как в раю, только их значительно меньше. Всё устроено не так просто, как многие думают.
— Ты не ответила.
— Не ответила, — согласилась она.
В машине воцарилось молчание, и каждый углубился в свои мысли.
Глава 2
Машина плавно подъехала к воротам Тверского морга. Белое одноэтажное здание было обвито виноградом, на окнах стояли решётки, ремонт помнил советские времена — всё это усугубляло унылое впечатление. Инесс поморщилась от эманаций отчаяния, идущих от этого места. Подав руку водителю, она вылезла из машины и прошла следом за Степаном Николаевичем.
Пока он разбирался и ходил на опознание, Инесс решила подождать на улице. Ей просто хотелось отсюда бежать, но приходилось терпеть, стиснув зубы. В этом случае могла помочь сигарета. Прикурив от зажигалки водителя, который стоял рядом, она затянулась и, чтобы хоть как-то притупить неприятные ощущения, начала сканировать Тимофея. И на миг замерла от банальности того, что случайно ей открылось. Ведьма посмотрела на водителя другими глазами и произнесла:
— А ты не боишься?
Тимофей вздрогнул и заглянул в глаза ведьмы, полагая, что этот вопрос случаен и та ничего не знает. Но, поняв, что всё серьёзно, произнёс:
— Боюсь, но думаю, что пронесёт.
— Это каким же образом, позволь спросить?
— Степан Николаевич разведётся с супругой. Всё к этому идёт.
— Да ну? Это кто же тебе такое сказал? И ещё вопрос: если даже они разведутся, ты думаешь, он простит тебя, когда узнает, что ты являешься любовником его жены?
— Марина мне сказала, что если всё делать по уму, то не попадёмся.
— Хм, как интересно… — протянула Инесс, докуривая сигарету.
«Сколько лет живу, столько же удивляюсь человеческой глупости», — подумала она.
Затушив сигарету и отвернувшись от Тимофея, ведьма выкинула окурок в урну.
— Вы меня не сдадите? — прозвучал ей в спину вопрос.
— Нет, пока меня не спросят об этом. Врать не буду, репутация.
Инесс знала, что Степан Николаевич второй раз женат и имеет единственную дочь от первого брака. Предыдущая жена погибла в автокатастрофе. И у ведьмы закралась мысль, что, возможно, убийство носит обычный человеческий характер, приправленный изменой или корыстью. Устранить единственного ребёнка супруга, узнавшего об измене, — ну это же такой банальный сюжет. В таком случае после осмотра трупа Инесс будет свободна как ветер, разумеется, предварительно всё поведав Степану Николаевичу.
Она уже поверила в свою версию и, зайдя в морг, безошибочно прошла в секционную.
Степан Николаевич при её появлении кивнул и вышел из помещения, оставив ведьму одну. У них уже был опыт совместной работы в прошлом. Всякое может быть при вхождении в контакт с покойником, и лучше, чтобы родственники рядом не присутствовали. У всех людей разная чувствительность.
Как же всё это не нравилось Инесс. И этот холод, и тяжесть, и отчаяние. Но надо было от всего этого абстрагироваться и начать работать.
Слегка поморщившись, она достала из-под простыни ледяную руку покойной и, стараясь не смотреть в лицо, сосредоточилась. Её звали Лилия. Ведьма мысленно извинилась перед душой девушки, что беспокоит её, и попросила показать день смерти с самого утра.
Инесс не случайно захотела увидеть именно весь день, а не момент смерти. Ей и раньше приходилось так собирать сведения. Иногда жертва не замечала лица преступника или не помнила, а может, просто не понимала, что с ней произошло. Вот тут, если начать сначала, то получалась наиболее полная картина.
У всех ведьм, обладающих и развивающих дар медиума, контакт с умершими происходит по-разному. Кто-то видит призрака и беседует с ним, у кого-то приходят видения, похожие на воспоминания, а кто-то наблюдает вполне реалистичные сны. У Инесс был самый неприятный вариант контакта. Она сливалась с посмертным отголоском души умершего и чувствовала его эмоции в последний прожитый им день. Поэтому она старалась прибегать к подобному общению крайне редко. Но, к счастью, со временем Инесс научилась вовремя разрывать контакт, а не терпеть до конца боль и страдания.
Инесс открыла глаза в комнате, выкрашенной в шоколадно-серые тона, и поняла, что видит глазами умершей, находясь в её воспоминаниях. Судя по тому, что проснулась она одна, скорее всего, Лилия не замужем. Инесс немного расслабилась, чуть отстранённо пропустив все утренние процедуры девушки и выезд той на работу.
Вела машину Лилия уверенно, лавируя в утреннем потоке, впрочем, она была немного напряжена. Но чуть позже Инесс поняла, что причина кроется в совещании, где девушка должна была выступать с докладом.
Настроившись на жертву, Инесс поняла главное: Лилию недавно взяли в компанию, производящую и продающую БАДы, на должность кризисного менеджера. Сегодня ей предстояло доложить руководству, что экономить надо не на закупках, а на фонде оплаты труда, и что квартальных премий, скорее всего, не будет. Начальники отделов от такого в восторг прийти не могли, и девушка это понимала.
Зайдя тихо в кабинет и поприветствовав коллег, Лилия уткнулась в документы.
Присутствующие в кабинете оживились, когда в помещение вошла первая заместитель генерального директора. Молодая женщина в строгом брючном костюме, с убранными в хвост волосами, выглядела безупречно. Инесс ею заинтересовалась: в офисе что-то происходило. Судя по перемигиваниям, многие коллеги Лилии были в предвкушении какого-то увеселительного шоу.
Первой выступала Лилия, и Инесс пришлось немного отстраниться. Ей совершенно не были интересны подробности доклада. Основную информацию она уже взяла. Но вот реплики заместительницы действительно вызывали если и не смех, то очень близкое к этому состояние.
— Мы выстроили систему контроля текучки кадров, но у нас нет подобной системы контроля диалогов внутри головы. Радиков и Зверев не выполнили план за первый квартал. Предлагаю выписать им премию, так как у них совершенно нет мотивации работать.
— Но позвольте не согласиться! — возразила Лилия коллеге. — Это как-то бессмысленно. Как можно выписывать премию тем, кто не выполняет задачи?!
— Я хотела бы разместить своё беспокойство в связи с тем, что ваш тезис противоречит человечности нашей компании!
«Почему ты её не послала? — возмутилась Инесс. — В таких случаях помогает могучий русский. Одно слово бросила бы и гордо удалилась».
Призрак не мог ответить Инесс, а только давал возможность почувствовать свои эмоции. И от этого делалось не смешно, а страшно: ведьма стояла в холодной секционной, держала за руку мёртвую девушку — и вместе с ней в последний раз досиживала это совещание.
Ведьма ощущала злость и растерянность Лилии и мысленно ей сочувствовала: зачем терпеть неадекватных личностей, когда всегда можно уйти, громко хлопнув дверью? Хотя кто в её возрасте так делает. В её возрасте доказывают, что справятся сами.
