Приходилось некоторое время слушать глупейшие реплики заместительницы, ведь можно было упустить нечто важное. Иногда малейшая незначительная деталь всплывает, и всё становится понятно.
Еле-еле дождавшись конца совещания, Лилия спустилась одна в ресторан пообедать. Инесс, чувствуя эмоции девушки, никак не могла понять беспокойства, охватившего её. Тут было что-то ещё, помимо трудностей на работе. В этот момент пришло сообщение на телефон Лилии от неизвестного абонента:
«Выйди из офиса. Я жду тебя за углом».
Девушка начала набирать отцу, но от того пришло сообщение:
«Перезвоню позже, на совещании».
«Так вот почему у Степана Николаевича чувство вины! — подумала Инесс. — Вина за неотвеченный звонок, что, возможно, мог изменить ход событий…»
Лилия сильно нервничала и боялась, но, оплатив по счёту, направилась на выход.
Страх мешал: Инесс тщетно пыталась узнать о неизвестном абоненте, но призрак был слишком напуган. И страх этот был неправильный — слишком ровный, слишком послушный, без метаний и без спасительной злости. Так боятся не от себя. Кто-то держал девушку за горло изнутри.
Выйдя на улицу и завернув за угол, Лилия оказалась в подворотне. Проём между двумя особняками в центре Москвы оказался тёмным закоулком, заканчивающимся тупиком. В глубине, со свёрнутой шеей, лежал пёс породы шпиц с редким серым окрасом.
Инесс вздрогнула от рыданий Лилии, подбежавшей к собаке.
Телефон в руке девушки звякнул снова:
«Теперь ты поняла, что я не шучу. Приедешь, куда скажу. Одна и без звонков. Иначе следующим будет отец».
Девушка перешла дорогу, купила в продуктовом коробку и вернулась в подворотню. Всхлипывая, уложила собаку, отнесла коробку в машину. Написала заместительнице, что ей стало плохо и она уехала к врачу, — и рванула с места.
Её всё ещё трясло от страха, когда она вела машину. Инесс попробовала спросить у души и получила отклик: собаку звали Коржик.
Инесс недоумевала. Про собаку душа готова была делиться кучей подробностей, и при всём этом в квартире Лилии она не заметила никаких следов животного. На вопросы: «Кто тебя запугивал и что хотел убийца?» — ведьма натыкалась на волну паники.
Так они и не доехали. Инесс выкинуло из воспоминаний.
Ведьма слегка пошатнулась и провела рукой по лбу, стирая испарину. Голова кружилась. Но Инесс беспокоило не столько её самочувствие, сколько сама ситуация. Её ещё ни разу не выбрасывало так резко. Тут чьё-то вмешательство. Лилии стёрли часть воспоминаний. Ведьма увидела только половину дня, и то лишь потому, что смерть собаки вызвала слишком сильные эмоции. Оставалась куча вопросов. Но Инесс это уже совершенно не волновало, она не собиралась лезть в дело, где замешан нестандартный преступник. Она просто консультант, что бы там ни хотел Степан Николаевич.
Выйдя в коридор, а затем на улицу, Инесс нашла отца Лилии.
— Ну что? Удалось вычислить убийцу?
— Тут необычный случай, — ответила Инесс, судорожно схватив за локоть Степана Николаевича. Её немного шатало.
— Давай в машину сядем, — предложил он.
Инесс безропотно дала усадить себя на заднее сиденье и, открыв свой рюкзак, отпила из термоса травяного чая. Она чувствовала, как с горячим напитком возвращаются силы, и откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Степан Николаевич молчал, давая возможность ведьме прийти в себя. Машина медленно двинулась с места.
Инесс фоном слышала, как Степан Николаевич распоряжался о перевозе тела в Москву и, пользуясь служебным положением, запрашивал результаты осмотра места происшествия. Он злился и кричал, требуя документы, но потом ему дали контакт следователя, которому поручили дело. И опять возмущение — и звонок наверх, чтобы дело взяли на контроль в центральном аппарате.
Ведьма понимала, что подобным образом отец оттягивал момент разговора, подспудно не желая слушать о последних часах жизни своего ребёнка. Но тут Инесс не могла ничего толком поведать, и лишь когда немного полегчало, коснулась локтя Степана Николаевича, давая понять, что готова к разговору. Мужчина тут же прекратил общение по телефону и повернулся к ведьме.
— У Лилии была собака? — спросила она.
— Да, Коржик, породы шпиц, — не раздумывая, ответил Степан Николаевич.
— А где жила?
— С ней, конечно, в её квартире.
— Мне не показалось, что в квартире живёт собака.
— Возможно, потому что она уезжала перед этим на выходные в отель в Подмосковье на спа. Но там с животными нельзя. Лилия часто оставляла собаку с подругой… — чувствовалось, что Степану Николаевичу воспоминания даются с трудом, но он сдерживался, сохраняя деловой бесстрастный тон.
— Я мало что видела.
— Как так? Я вот что-то не припомню, чтобы тебе не удавалось увидеть весь предыдущий день.
— Ей подчистили память перед смертью. Можешь, конечно, и к другому специалисту обратиться, но результат будет тот же.
— Я правильно понимаю, что тут замешан кто-то из ваших, со способностями?
— Да. — Инесс задумалась. Как бы ей ни хотелось, но сила самих событий затягивала в это дело, словно в водоворот. Она собралась с духом и пояснила: — Лилии кто-то угрожал и подбросил труп собаки в подворотню около её работы. Надо проверить по камерам. Ей пришло сообщение на телефон. Потом, когда она вышла, то нашла за углом шпица. И ещё. Её страхом управляли. Она не бежала — её вели.
— Кто посмел ей угрожать? — произнёс он по слогам, еле сдерживаясь.
— Этого не удалось выяснить. Надо проверить её звонки и переписку.
— Этим уже занимаются!
— Затем… Она положила шпица в машину, отпросилась с работы и куда-то уехала. Больше я ничего не видела.
— И как же теперь действовать?
— Надо проверить то, что я сказала, и прийти на место преступления. Возможно, там я смогу что-то увидеть. Шансы малы, но вдруг преступник забыл какую-нибудь вещь?
Тут Инесс словно опомнилась:
— А кстати, кто нашёл труп?
— Да какой-то местный житель. Собаку свою искал.
— Собаку… — повторила Инесс.
— Но я распоряжусь, чтобы всё организовали, и следователь был на месте к нашему приезду. Ты готова сейчас проехать?
— Да, конечно, лучше закончить с этим сегодня, — ответила Инесс.
— Как это закончить сегодня? — изумился Степан Николаевич. — Мне вот почему-то показалось, что расследование затянется!
Инесс вопросительно подняла бровь.
— Мы же вроде бы договорились, что я не буду участвовать, если нестандартное дело. А тут, поверь мне, нестандартное. Я всего лишь консультант. Максимум информации, какую удастся собрать, соберу, но на этом всё! — твёрдо ответила ведьма.
В машине воцарилось молчание.
А версия с изменой рассыпалась сама собой. Ни водитель, ни жена чиновника не смогли бы стереть человеку память — на такое нужен дар, и дар немалый. Хотя… заказать ведь можно что угодно, были бы деньги. Инесс отложила эту мысль подальше, но выбрасывать не стала.
Через пару секунд Степан Николаевич начал отдавать указания по телефону, чтобы назначенный следователь их встретил на месте преступления. Переговоры заняли почти всё время, пока машина приближалась к окрестностям деревни вблизи реки Шоши.
Водитель остановил машину и подал руку Инесс, помогая выйти. Ведьма уже чувствовала себя гораздо лучше, и даже нависшие тучи, вот-вот угрожающие разразиться дождём, не могли отвлечь её от наслаждения чистым лесным воздухом. Остановились они вдоль дороги у кромки леса.
Следователь, встретивший их, уже общался со Степаном Николаевичем. Ведьма не прислушивалась. Она сразу углубилась в лес и первой вышла к машине Лилии. Та стояла далеко в стороне от тела, загнанная по старой просеке в ельник так, что с дороги её было не разглядеть. Следователь, догнавший ведьму, растерянно смотрел то на машину, то на неё: оцепление стояло вокруг поляны, до просеки ещё не дошли.
Значит, машину сюда отогнали. Значит, у него было время.
На местах недавних убийств витает негативный след остаточной энергии. Ведьма даже не сомневалась, что через какое-то время эта поляна превратится в болото, заманивающее случайных путников, питаясь болью и отчаянием.
Энергию убийцы она не чувствовала, слишком хорошо тот подчистил свои следы. Но вот почему-то энергия собаки сильно фонила.
— Здесь была собака? — резко повернувшись, обратилась она к следователю, уже подошедшему к месту преступления.
— Да… — удивлённо подтвердил полицейский.
Инесс сосредоточилась. Слепок происшествия никак не хотел открывать свою тайну. Всё было как в тумане. Она видела только труп и собаку рядом с ним. Это всё уже было гораздо позже. Раньше ничего не удавалось увидеть.
— Где хозяин собаки? Ведите! — приказала Инесс.
Глава 3
Инесс шла уверенно за следователем и отцом потерпевшей по лесной тропе. Уже начинал накрапывать дождь, но ведьме это не мешало. Продолжая сканировать пространство вокруг себя и слегка увлёкшись, она не сразу обратила внимание, что их группа вышла из леса и сейчас пересекала огромное поле, сплошь поросшее травой.
Грозовое небо нависало над волнующимся полем — тревожная пастораль, обречённая перед надвигающейся стихией и невольно вызывающая желание найти укрытие. Вот и Степан Николаевич что-то пробурчал себе под нос о том, что желательнее будет пересечь это поле побыстрее.
Ведьму что-то смущало. Не дойдя ещё до покосившихся домов, она услышала шум, напоминающий громкий звон, — звук, схожий с боем настенных часов, словно время начало свой отсчёт. Предупреждение об опасности? Сразу так было не понять. У Инесс случались подобные предчувствия, но она понимала их уже после того, как событие свершилось. Редко когда удавалось разгадать предсказание.
Деревня оказалась почти вымершей, и ведьма приготовилась пропустить через себя поток ушедших человеческих эмоций, пережитых в прошлом. Обычно в таких местах их много, а если ещё и не до конца деревня вымерла, как здесь, то эмоции достаточно сильные. Время тут течёт иначе, как будто замирает и медленно ползёт, цепляясь за жизнь, прежде чем окончательно проиграть природе. Но тут она ничего не почувствовала. Как в квартире после обыска: слишком стерильно, слишком чисто — это и вызывает подозрение.
Между тем следователь вместе с озадаченной Инесс и недовольным Степаном Николаевичем подошёл к ухоженной калитке. Один-единственный забор на всю округу был аккуратно выкрашен зелёной краской. Слева стояла пустая старая будка. Оставив следователя и Степана Николаевича разговаривать с хозяином дома, ведьма даже не зашла за порог: она остановилась у будки и настроилась на её жильца. Пса тут не было — и каким-то чутьём Инесс осознала, что времени немного. Эта ниточка могла и оборваться, если не поторопиться.
Пробормотав заклинание на выявление ауры животного, она увидела перед глазами изображение. Мысленно сделав слепок собаки, она начала смотреть себе под ноги, где стали проявляться чуть прозрачные следы лап. По оттиску было понятно, что животное было здесь совсем недавно — разминулись буквально на пару минут.
Инесс поспешила по следам. Пройдя три покосившихся, заросших дома, свернула направо и обнаружила пустой проём в конце обвалившейся изгороди.
Дом, открывшийся перед ней, единственный не был затронут зачисткой. Как будто наложили очищающее заклинание на всю деревню, а это сооружение по каким-то соображениям забыли укрыть. Двухэтажное здание словно чёрная дыра отторгало всё живое.
На Инесс сразу же обрушилось всё, что тут происходило за последние пятьдесят лет. Эта лавина чуть не придавила её. Целая волна отрицательных эмоций закружила вихрем: отчаяние, боль, тоска, смерти и искалеченные жизни нескольких поколений одной семьи, на которую было наложено проклятие. Они не смогли выбраться из этого порочного круга. Один за другим гибли и гибли, пока не осталось никого живого. Почва под домом прогнила до основания. На участке не росло ни травинки. Это была мёртвая земля, откуда лезла чернота, как кислота, разъедавшая всё вокруг. Призрачные следы вели внутрь дома.
Ведьме стало плохо, её затошнило. В голове крутилось одно: почему тот, кто сделал зачистку на всю деревню, обошёл этот дом — и так искусно, что она ничего не почувствовала, пока не оказалась вплотную? Ведь проклятие уже остаточное, оно полностью исполнило своё предназначение и не может сопротивляться другому колдовству. И тут её обожгло: преступник специально не очистил это место, так как здесь было проще колдовать, а это значит… что он может находиться тут прямо сейчас!
И только она повернулась, чтобы отсканировать пространство, как почувствовала сильный удар по голове и потеряла сознание. Последней связной мыслью, прежде чем отключиться, было:
«А часы означали опасность, и следы исчезли… Собака мертва!»
*
«Откуда здесь ведьма? Я её чувствую. Аура такая вкусная и светлая. Она может вычислить моё логово, впрочем, его давно нужно было менять.
«Приближается, вынюхивает. Я же всё предусмотрел? И труп выглядел как обычная жертва маньяка. Если взялась ведьма, то это всё меняет. Что я мог пропустить? Точно — собака! Тварь надо срочно умертвить, она свидетель. Жаль. Дворняг я, в отличие от прочих, уважаю — но выбирать не приходится.
«К разного рода мелким породистым тварям я испытываю лишь раздражение. Лают и лают, бестолковые ничтожные ублюдки. С каким наслаждением я свернул шею той мелкой шавке и бросил её в подворотне, чтобы Лилия наконец поняла, что я с ней не шучу. Камеры? Пусть смотрят. На записи будет пустая подворотня, я об этом позаботился.
«Но как же я не люблю неподготовленные действия! У меня всего пара минут. Сейчас настроюсь и прикажу дворняге, чтобы бежала ко мне.
«Ведьма идёт дальше по собачьим следам. Хм, а дамочка-то в моём вкусе. Надо бы огреть её по голове, это даст мне время убраться отсюда по-тихому. А потом уже можно будет договариваться с ней, подстроив случайную встречу. Ведьмы никогда не будут делать что-то во вред себе. При малейшем риске предпочитают отойти в сторону. Просто тонко намекнуть или сделать так, что ей будет не до расследования… Однако игра становится интересной!
…
«Ну вот и всё, дело сделано! Успел. Чуть-чуть незаметно забрал капельку крови ведьмы. Это на всякий случай, ведь случаи могут быть разные!»
*
Ведьму нашли через четверть часа. Степан Николаевич первым заметил, что её нигде нет, и заорал так, что с крыши ближайшего дома сорвались вороны. Инесс лежала лицом вниз на мёртвой земле, в двух шагах от чёрного двухэтажного дома.
Следователь поднял оцепление. Деревню прочесали за час: восемь дворов, все пустые, кроме одного. Проклятый дом оказался заперт изнутри, окна забиты досками ещё в прошлом веке, пыль на подоконниках лежала нетронутой. Ни следов на размокшей глине, ни свежей колеи на просеке — только собачья тропа, обрывающаяся у крыльца.
Собаку нашли за домом. Чёрная дворняга со свёрнутой шеей лежала у самого фундамента, мордой к дому.
— Ушёл, — сказал следователь, ни к кому не обращаясь.
Степан Николаевич промолчал. Он думал о том, что человек, которого они ищут, стоял здесь всё то время, пока они разговаривали с хозяином зелёного забора о его пропавшей собаке.
*
Инесс очнулась в машине Степана Николаевича от резкого манёвра водителя, затормозившего на светофоре. Она схватилась за голову, провела рукой по волосам и скривилась, обнаружив на ладони грязь.
Инесс старательно гнала от себя мысль, что могла и не очнуться. Он ведь мог легко добить её — и не стал. Значит, зачем-то она была ему нужна живой, и от этого по спине прошёл холодок.
Выпрямившись, спросила у водителя:
— Куда мы едем, Тимофей?
Тот вздрогнул и обернулся.
— Как хорошо, что вы очнулись, Инесс! По приказу Степана Николаевича я везу вас в клинику на обследование. Сам он остался в Твери.
Ведьма прислушалась к себе. Голова не болела. На затылке лишь шишка, и то небольшая. Инесс точно знала, что у неё просто ушиб, а сотрясения нет. Может, для обычного человека такой сильный удар мог привести к серьёзным последствиям, но тут для неё не было большого риска.
Кулон-домик, который она застегнула утром по привычке, сделал своё дело. Когда-то давно, бродя по улочкам Стамбула, она забрела в лавку старьёвщика и откопала во множестве ненужной рухляди эту маленькую вещицу. Она ещё тогда посмеялась, что если кто-то наденет кулон, то будет в безопасности, как в убежище. А спустя годы узнала, что он и вправду оберегает от физических травм. Проверять до сегодняшнего дня не приходилось: раньше она была простым консультантом и старалась не лезть в схватки.
Сегодня, конечно, дала маху: вовремя не распознала опасность и потеряла ценную ниточку. Впрочем, преступник и так избавился бы от свидетеля. Даже странно, что он не сделал этого немедленно. И уже который раз в этом деле собака… Надо бы навести справки. А с другой стороны, зачем ей лезть в это? Свою часть она выполнила, а дальше пусть нанимают специалиста по таким делам и ловят злодея. Она вообще теперь пострадавшая в этой истории.
— Вези меня домой! — скомандовала ведьма.
