«Боже, что ты творишь!» – первое, что она подумала. Но почему опять он?! В назначенное время на территории бывшего хлебобулочного завода, переделанного под арт-пространство, стоял и ждал ее … профессор! Только в руках у него был не мел, а та самая папка. Как она позже узнала, родился он в Санкт-Петербурге и после того, как исчез из универа, вернулся в родной город и придумал этот квест.
И стоило ей только взять из его рук эту папку, как все понеслось с такой стремительной скоростью, что вынырнув через неделю с калейдоскопа событий, она и понять не смогла, когда успела так влюбиться.
Он показал ей так много нетривиальных локаций, разгадал вместе с ней им же придуманный квест, забрался на самые крутые крыши и встретил с ней самый запоминающийся закат.
Он целовал ее, пока мосты разводили, и она все пропустила, о чем нисколько не пожалела. А затем он обнимал ее и прижимал к себе крепко, когда ветер с финского залива во втором часу ночи напомнил им, кто здесь хозяин.
Он садился рядом с ней на лавочку около адмиралтейства и подставлял ей заботливо свое плечо, чтобы укутанная пледом белых ночей, она могла немного вздремнуть.
Он смеялся вместе с ней, когда она дурачилась в парадных залах ее величества Екатерины, заявляя дерзко, что в прошлой жизни она здесь жила и помнит его, как своего слугу-холопа.
Он шептал ей на ушко, что был не прав, кода обижал ее и склонял «Клементьева» и там и тут, а после корчил рожи пострашнее, чем были у экспонатов в Кунсткамере, и она не могла на него больше злиться.
Он задерживал дыхание вместе с ней, рассматривая масштаб Дворцовой площади с окон Эрмитажа, а затем играл с ней в догонялки на почти пустой же площади в пять утра.
Он кричал ей «пригнись скорей, иначе голову потеряешь», когда они проплывали под очередным мостом по каналам, и хохотал во весь голос, когда понимал, что надурил ее.
Он смотрел в ее глаза так проникновенно и не догадывался, что она давно эту голову потеряла, находясь рядом с ним. Он теперь был в ее жизни, и она боялась прихода дня, когда должна будет уехать.
Ей хотелось бесконечно отдыхать с ним в летнем саду, ловить брызги фонтанов Петергофа, топтать паркет дворцовых залов и сидеть на львах у пьедестала банковского моста, хотя этого делать было нельзя. Ей хотелось так много теперь делать с ним того, что нельзя.
Как теперь не потонуть в это бурной реке страсти? Как теперь не стать очередной жертвой Невы? Как сохранить эти белые ночи в сердце молодой студентки? Это будет сложно сложно! Но будущий доктор Клементьева может многое. Она ведь родилась, чтоб спасать людей. Главное, про себя не забыть!
– Вы про меня еще помните? – услышала она голос словно из прошлого.
– Да, профессор, конечно! Улетела на минутку в Питер.
– Да, там есть что вспомнить.
– Давайте закончим на этом. Итак. Раз вы уже свой, вернее, мой вопрос задали, я возьму с вас пример и спрошу: как ваши дела?
– Сегодня немного лучше!
– Отличные новости. Что помогло?
– Знал, что буду встречаться с вами.
– Что еще?
– Еще мне не терпится знать, как там складывается у Сергея.
– Я не думала, что мужчины могут быть такими любопытными!
– Это не любопытство, а тонкая нить к моему спасению.
– Я в этом не уверена до конца. Я хоть и согласилась на данный эксперимент, но должна вам сказать, что его последствия могут быть очень даже печальными.
– Вы уже меня предупреждали, доктор. Я же сказал вам, что в случае, если у меня начнется регресс, беру всю ответственность на себя. Вы не виноваты.
– Ладно, время покажет. Будем думать позитивно.
– Ну, и что нового в жизни Сергея?
– Вы так легко задаете свой вопрос, будто пришли посмотреть какой-то спектакль в театре жизни!
– А ваших словах есть мудрое зерно. Все мы что-то за кем-то повторяем и копируем. Учимся чему-то. Нам так проще. Играть роли, надевать маски.
– Я очень рада, что вы это осознаете. Я вижу прогресс в вашем лечении.
– Да уж. Как это звучит неприятно!
– Что именно!
– Это слово «лечение». Вы не представляете, как противно быть больным. Но что мы обо мне так много? Сергей вас тоже радует своим прогрессом?
– Очень даже.
– Мне кажется, или он вам симпатичен?
– А какое дело это имеет к нашему эксперименту?
– Просто так, захотелось узнать.
– Просто так я не хочу вам отвечать.
– Как скажете, доктор Клементьева. В том, что я вам понравился, вы тоже признались не сразу
– Профессор, достаточно!
– Окей, окей.
– Я могу продолжать?
– Я весь в вашей власти!
– Так вот про Сергея. У него появился интерес.
– К вам? – прервал ее он.
– Вы опять?
– Молчу!
– У него появился интерес к конкретному месту. Что вы смеетесь?
– Хотел задать встречный вопрос.
– Задавайте!
– Нет. Вы обидитесь. Или выгоните меня с кабинета.
– Профессор, вы станете когда-нибудь серьезным?
– Нет!
– По крайней мере, честно.
– Доктор, вы же понимаете, что все относительно. Люди и слова врут, и только поступки и действия говорят правду!
– Я бы сказала, что люди могут врать, а поступки иногда могут совершаться не по своей воле.
– Чушь! Человек делает выбор. Он может руководствоваться разным: выгодой, страхом, гордыней, желанием понравиться, самопожертвованием.
– То есть его выбор продиктован всегда темными сторонами личности?
– Отнюдь! Смелость, честь, жизненные принципы тоже помогают нам сделать выбор.
– Профессор, интересную тему вы подняли. Вы согласитесь со мной, что жизнь очень терпелива к нам: сколько бы раз мы ни ошибались, частенько нам дают как минимум еще один новый выбор.
– Да, это так!
– Поэтому ваше одностороннее заявление, что люди врут, резануло меня своей радикальностью.
– Знаете, доктор, а для меня оно прозвучало как готовность открыто посмотреть в свою природу. Мы полны несовершенств, и история человечества это доказывает! Поспорите?
– Нет. При этом, как вы согласились, выбор за нами. Как многое мы готовы отдать на растерзание инстинктам? И за что готовы брать ответственность, меняя себя в лучшую сторону?
– Так что там у Сергея за интерес? – сменил он тему.
– Его привлекает маяк напротив бухты, около соснового парка. Туда он приходит в плохую погоду. Он хочет разобраться, что с ним было раньше. Вроде как трагедия на нем произошла.
– Вот и правду загадка, что же там такого случилось!?
– У меня нет пока подробностей. Как они появятся, я обязательно вам, профессор, все расскажу.
– Буду ждать с нетерпением, док!
Глава 10
– Я заметила, что сегодня вы были к себе благосклонны. Поспокойнее как-то.
– А, Ирина, это вы! – Сергей на мгновенье отвернулся от моря, чтобы поздороваться со своей новой знакомой. Он уже около получаса стоял и пристально смотрел вдаль. Словно ждал чего-то или кого-то. Будто знал, что ему нельзя уходить. Там, за горизонтом есть ответ на еще не заданный вопрос, и он должен, просто обязан его услышать.
– Смотрите на маяк?
– Какой маяк?
– Ну, вот тот, о котором мы говорили с вами в прошлый раз!
– А, да. Изучаю его, – ответил молниеносно он. Случился тот самый момент, когда жизнь подарила неожиданный ответ, в который можно нырнуть, ничего не объясняя и не придумывая. Такое мерзкое чувство у него было всегда, когда он не хотел что-то делать или говорить, но понимал, что надо. По вежливости или по глупости, но надо! Приходилось выкручиваться и часто наступать на горло своей значимости. Вот и поругала бы его за это доктор Клементьева. Ничего нет ценнее у тебя, чем ты сам! – эту мантру он зазубрил уже наизусть.
– Что изучили?
– Не понял?
– Спрашиваю, что-то узнали про маяк уже?
– Так, совсем немного.
– Как здорово, и я тоже! Давайте расскажем друг другу и сравним информацию.
– Я мало что узнал конкретно про этот маяк. Мне в целом стало интересно, как все там было устроено в былые времена.
– И как же?
– К примеру, к концу ХХ века, после повсеместной автоматизации маяков, должность смотрителя стала потихоньку изживать себя. Хотя для многих она продолжает быть очень притягательной. Такая необычная профессия.
– Ох, уж эти писатели-романисты, раздуют из мухи слона! – вздохнула Ирина. – Ну что там посреди океана может быть увлекательного? Сиди себе, как медведь в клетке, и вой от своей участи.
– Не согласен с вами. Я думаю, что это очень даже интересный опыт – быть смотрителем и жить на маяке.
– Вы – мужчины, как малые дети, – рассмеялась она. – Все никак не вырастете. Усы и бороды только научились по моде отпускать, а мудрости не наросло.
– Вы прям наш род сейчас унизили.
– Сергей, прекращайте! Я пожила немало и встречала таких ваших сородичей, что сами себя унижают своими поступками.
– Хорошо, будем отмывать репутацию нашего племени. Спорить не стану, лучше расскажу вам вот еще какой факт – смотритель имел право нанять небольшой штат помощников, в том числе и женщин.
– А что тут удивительного? Куда вы без нас? Сгинете в пучине морской.
– И здесь спорить не стану.
– Молодой человек, с кем вы спорить собрались? Я стара для ваших экспериментов!
– Вы хорошо выглядите!
– Давайте заканчивайте с вашей галантностью. Лучше расскажите, что еще прознали!
– Смотритель должен был знать назначение и устройство всех видов маячной аппаратуры, иметь сведенья обо всей технике и оптике, владеть информацией по навигации, знать систему зрительных и звуковых сигналов. А еще обладать хорошей физической подготовкой и переносить длительную изоляцию.
– Вы же сами сказали, что он мог нанять команду!
– Ну, да. Не всегда только. Иногда он проводил время в полном уединении и даже сходил с ума. Интересно, а на нашем маяке жил только один он, или был еще кто-то с ним?
– Вот это тайна!
– Ирина, а вас чем так привлекает этот маяк?
