И лишь усилием воли Матвей сдерживал свою сущность, боясь, что просто убьет омежку. Он встретился взглядом со своим братом и понял, что тот тоже на грани и еле сдерживает оборот.
Черты его лица заострились, клыки удлинились, и рот уже не закрывался, а глаза горели желтым пламенем.
И это хваленые альфы.
Где-то на задворках разумов у братьев возникло чувство неправильности их поведения, но было уже слишком поздно.
Оба зверя распробовали сладкую самочку, просящую у них помощи и защиты, почувствовали её желание продлить род, дать им сильное потомство, и не могли отказать.
В конце концов омежка полностью расслабилась и уже не поскуливала от болезненных ощущений, а томно стонала и, кажется, даже сама начала толкаться назад, и Матвей понял, что надо торопиться и кончить, пока они с братом не обратились.
Аромат их общей страсти буквально заполнил всё помещение.
Он начал толкаться всё глубже и глубже, стараясь не думать о том, как сжимает его член тугое отверстие, он хотел, чтобы омежка кончила первой, и уж тогда бы он смог это сделать после неё.
Ведь главное сейчас – это помочь ей во время течки, всё остальное ушло на задний план.
Он видел, что его ногти превратились в черные когти и царапают нежную кожу девушки. Матвей убрал руки за спину, сжав их в кулаки, ощутив, что ранит сам себя, а сам ускорился, разглядывая узкие плечи и выступающие позвонки.
Как же сильно его волку хотелось заклеймить омежку. Сделать её своей полностью и навсегда, но мужчина понимал, что это будет его фатальной ошибкой.
Сам не знал, почему останавливает своего волка. Помнил, что нельзя, и всё.
А Тимофей тоже в этот момент боролся сам с собой и своей сущностью. Впервые он хотел убить своего брата. Впервые он хотел забрать сладкую омежку себе навсегда. Спрятать в своей квартире и не выпускать до конца жизни. Он боролся с собственными инстинктами, не осознавая, почему его сущность впервые в жизни так взбесилась.
Только теперь он понимал своего отца, когда тот порой не хотел, чтобы мать выходила на улицу без него. Постоянно держал её за руку и рычал на всех, если, по его мнению, не так смотрели на неё.
А позже и даже на собственных сыновей начал поглядывать с ревностью.
И в этот момент Тимофей, который спокойно делил женщин со своим братом-двойняшкой, впервые в жизни ощутил лютую ревность.
Он и не подозревал, что может испытывать настолько концентрированные эмоции.
И только лишь омежка, которая не делала выбора между ними, останавливала его. Он чувствовал, что она хочет их обоих одновременно. И просит о помощи обоих, а не его одного. Если бы она вела себя иначе, то Тимофей и близко не подпустил бы брата и готов был сражаться до смерти.
Сейчас он был внутри неё, чувствовал, насколько она офигительная и как течет на его члене, и почти терял себя как личность, превращаясь лишь в машину для удовлетворения похоти.
Эта нежная сучка покорила его с первого слова.
Он не сдержался и отдал ей приказ, используя силу альфы, когда потребовал, чтобы она открыла дверь. И сам же за это поплатился. Остатками своих разжиженных от похоти и страсти мозгов он это понимал, но поделать уже ничего не мог.
Впервые его же сила обратилась против него.
И он потерял контроль. Передал его в нежные ручки омеги.
Тимофей был беспомощным перед ней.
Но как же сладко было это ощущать.
– Еще, еще, еще! – громко стонала Мария, требуя от братьев большего. – Глубже!
– Да, детка, вот так, я сейчас истрахаю твою задницу! – рычал в ответ Матвей, заражаясь похотью от девушки и исполняя её желание.
Он не удержался, всё-таки положил свои руки на её ягодицы и выпустил когти, царапая нежную кожу, отчего девчонка закричала, а затем и вовсе затряслась в оргазме.
Мужчина выдернул свой член и кончил ей на молочную кожу, а затем откинулся в сторону, усевшись прямо на пол в маленьком коридорчике, и, уперевшись спиной в стену, уставился на член в её вагине. А второй брат, до этого сдерживавшийся, принял эстафету и задвигался, насаживая всё еще кричащую омежку на себя – грубо, жестко и неистово. И она словила второй оргазм, судя по её еще более громкому крику, оглушившему чувствительные уши оборотней.
Выдернуть свой член и не кончить в девчонку Тимофей успел буквально за мгновение до.
ГЛАВА 3
– Надо сваливать отсюда, – сквозь туман от испытанного оргазма услышала я приятный мужской голос.
– Надо, – ответил второй, на груди которого я сейчас располагалась и чувствовала себя невероятно уютно и спокойно – впервые в своей жизни. – Детка, давай подниматься, – пробормотал мужчина, осторожно и нежно гладя меня полосам.
Я нехотя подняла голову, посмотрела ему в глаза и утонула в темно-синих омутах, кажется, навсегда.
– Ты такой красивый, – сказала я сущую правду, растягивая губы в блаженной улыбке.
– Ты тоже очень красивая. – Скулы мужчины почему-то покраснели, как будто он не привык к таким комплиментам. – Но нам нужно срочно уходить.
– Конечно, – улыбнулась я, чувствуя себя словно во сне. – За таким красавчиком, как ты, хоть на край света.
– Эй, а как же я? – услышала я обиженный голос за спиной.
Повернула голову и вновь утонула в еще одном невероятном сером взгляде.
– Ты тоже очень красивый, – сказала я, искренне разглядывая мужчину.
А он и правда был хорош. Даже сейчас, сидя на полу, со слегка ошалевшим видом. Со снятыми штанами и расстёгнутой рубашкой, из-под которой виднелся рельефный торс. Парень хоть и выглядел худощавым, но сила в нем чувствовалась немереная.
– Спасибо, – подмигнул он мне залихватски. – А за мной на край света пойдешь? – в его голосе я услышала нотки иронии, но где-то глубоко за ней скрывалось что-то большее.
Не знаю откуда, но я поняла это каким-то шестым чувством: он боялся, что я могу ему отказать и отвергнуть его.
– Конечно, – кивнула я, чтобы не разочаровывать этого красавчика. И, повернув голову к тому, у кого лежала на груди, добавила: – Я готова пойти за вами обоими. У меня как раз целый месяц отдыха. Можем отовраться по полной программе.
Взгляд у первого красавчика стал очень удивленным и даже немного обиженным.
– Месяц? – хмыкнул он и начал вставать, а мне пришлось с грустью от него отрываться, чего очень не хотелось делать. Я боялась, что боль вернется вновь, поэтому схватила его за руку, лишь бы просто соприкасаться с ним хоть какой-то частью тела.
– Месяц, – кивнула я и печально добавила: – Больше не получится. У меня потом работа начнется.
И самой же стало не по себе от собственных слов, будто кто-то внутри меня взбесился, что я посмела это сделать. И это было очень неожиданно. Вообще-то я не страдала раньше раздвоением личности. Что за фигня со мной происходит?
– Милая, ты, кажется, кое-чего не понимаешь, – ответил второй красавчик, выдохнув, и тоже начал подниматься, поправляя свою одежду. – Но нам сейчас некогда объяснять, – добавил он. – Давай ты быстренько оденешься, возьмешь какие-то шмотки на первые дни, а остальным мы тебя обеспечим. Хорошо?
Иррациональная часть меня уже хотела уточнить, о чем это вообще он мне толкует, но другая, совершенно новая, просто расплылась в улыбке и, кивнув, ответила:
– Хорошо, альфа! Я быстро!
Альфа? Серьезно?
И пока я пыталась проанализировать собственные слова, вылетевшие из моего рта, вторая часть уже управляла моим телом. Быстро поднялась на ноги и рванула в туалет, чтобы вытереться влажными салфетками, схватила зубную щетку, тоник для умывания и побежала в комнату собирать сумку.
Мужчины стояли в коридоре, поправляли свою одежду, тихонько переговариваясь между собой, а я помахала им, улыбаясь как идиотка от щемящего в моей душе счастья и радости, что наконец-то альфы меня нашли и я теперь под их защитой.
Всё это происходило так быстро, что я никак не могла понять, что за дичь я творю. Или кто-то захватил моё тело и распоряжается им?
Но почему-то возмущаться и забирать контроль не хотелось. Не знаю, какая-то сонливость на меня резко накатила, словно я выпила успокоительного, и я решила двигаться по течению.
Парни – красавчики. Почему бы и не замутить с ними в отпуске? Что такого-то? Всё скуку развею… Да, опыт секса втроем мне пришелся по душе. Жаль, что раньше как-то даже не задумывалась об этом.
Спустя десять минут я уже стояла одетая в джинсовый костюм, с убранными в хвост волосами и с сумкой в руках.
– Отлично выглядишь, Мари, – улыбнулся мне первый.
– А как вас зовут? – решила я уточнить имена своих альф.
В голове опять возникла куча вопросов о том, кто такие альфы и почему это они мои, но мне тут же были подсунуты аргументы скорее в виде ощущений, что это просто так и есть. И не надо задавать глупых вопросов. Аксиома, которую я обязана принять на веру.
– Моё имя Тимофей Усольцев, а это мой брат – Матвей Усольцев.
– Приятно познакомиться, – пролепетала я очень необычным для меня тоненьким голоском.
«И с каких это пор я превратилась в покладистую овцу?» – мысленно спросила я себя, но кто-то вдруг злобно рыкнул на меня, еще и сверкнув зелеными глазами, что я опешила и на пару мгновений как будто отключилась от реальности, а когда вернулась, то поняла, что еду на заднем сиденье мотоцикла, прижимаясь к спине Матвея.
Теперь я начала испытывать недоумение и легкую панику. Что за фигня со мной происходит? Это какой-то странный сон, в котором я не управляю собой?
И тут внутри меня кто-то недовольно заворчал, и даже больше – начал порыкивать и злиться. А мне в голову буквально посыпались мысли-образы очень странного содержания.
Я видела недовольную волчью морду. Только рассмотреть её полностью не получилось, потому что она пыталась мне что-то объяснить, но по-волчьи тявкая и порыкивая, а я не понимала. И тогда она показала мне меня же со стороны, как я загибаюсь от болей, лежа в постели. А потом – как пришли альфы и меня спасли, трахнув одновременно.
«Очень содержательный разговор», – мысленно отметила я и сама же охренела от происходящего.
Шок – вот что я испытала, поняв, что говорю сама с собой, причем еще и мысленно. И больше того, еще и почувствовала недовольный отклик волчицы.
Но даже не это ввергло меня в когнитивный диссонанс. Я не могла управлять своим телом – вот что по-настоящему было странным. А поняла я это, потому что хотела попросить Матвея, чтобы он притормозил, но не смогла этого сделать.
Она не дала мне и рта раскрыть, послав мне эмоцию недовольства моим поведением.
Моим, блядь, поведением! Она была недовольна! Потому что я-де смею что-то требовать от альфы, который занят очень важным делом – куда-то меня увозит из моего дома.
А я ни хрена не понимаю.
Куда, вообще, направляюсь и зачем? Почему согласилась поехать с непонятными мужчинами… да ладно, какого хрена я их впустила в дом и сексом вообще занялась?
Я, конечно, люблю секс, но всегда очень долго изучаю потенциального партнера, чтобы потом не огрести от него неприятностей. И всегда использовала защиту.
А тут я даже про презики забыла.
Что, черт возьми, со мной произошло?
Тут мне в голову пришла эмоция недоумения. И я расшифровала её, мол: «А зачем тебе это знать? Теперь ты в надежных руках, можешь расслабиться и плыть по течению».
«Ты серьёзно?» – в шоке спросила я эту наивную дуру.
На что она лишь недовольно фыркнула и покрепче вцепилась в мужчину.
Нет, не скрою, рядом с ним и правда почему-то было хорошо и уютно, но откуда взялось это иррациональное чувство к незнакомцу, я совершенно не понимала.
«Да с чего ты взяла, что они безопасны? И с ними можно куда-то ехать? – решила я спросить у волчицы.
На что пришел простой ответ: «Это же альфа».
И всё. На большее она явно не была способна. Или же просто не желала со мной общаться, и, судя по эмоциям, это меня она считала несмышленой дурочкой.
За внутренним разговором я не заметила, как мы умудрились на огромной скорости промчаться в сторону центра.
Я с приоткрытым ртом рассматривала красивые небольшие двух- и трехэтажные дома, а также яркие витрины магазинов или кофеен, где сидели оборотни и неспешно между собой беседовали, попивая чай. У нас бы давно такие расхлестали. Но здесь их никто не трогал.
Да, я видела по тв-панели подобные кофейни и витрины, но одно дело – смотреть через сеть, и совсем другое – видеть своими глазами.
Моя жизнь протекала в промышленном районе, и максимум, куда я выезжала, – это за город, на дачу к подруге тетки. Но там были старые маленькие домишки вокруг большого озера, на котором стояла электростанция, и несколько магазинов, в которых продавали продукты через решетки.
Таких красивых витрин там и близко не было.
Один раз мы с теткой ездили на море, когда я была еще совсем подростком. Нас взял с собой дикарями теткин ухажер. Помню, добирались мы туда целых три дня. Ночевали прямо в машине. А потом доехали до какого-то невзрачного городка, где находился очередной промышленный центр с кучей фабрик и человейников типа наших. Там арендовали двухкомнатную квартиру и жили целую неделю. Город был сам по себе таким же мрачным и мало чем отличался от нашего района, даром что возле моря стоял, но на пляж я всё же бегала и проводила там целый день, даже с местными подростками познакомилась. Мне понравилось, а тетя с каждым днем была всё мрачнее и мрачнее, кажется, она крупно поссорилась со своим другом, и я, поняв, что что-то не так, предложила ей уехать. Он мне тоже не нравился, вроде сначала был весь такой добрый и обходительный, но в дороге начал вести себя просто ужасно.
Руки так и чесались дать ему по роже, но я сдерживалась, переживая, что тетя на меня обидится.
Хорошо, что я тогда познакомилась с одной девчонкой моего возраста, она была из нашего города, с родителями на машине. Мне удалось напроситься в попутчики, и они нас взяли с собой, когда тетя пообещала, что оплатит часть топлива.
Так мы тихонько свалили от её ухажёра, и больше тетя с ним не встречалась.
И слава богам.
Вот и весь мой опыт путешествий. А вот в центр я так и не попала. И теперь вертела головой, хотя на такой скорости получалось мало что увидеть, но я всё равно с жадностью это делала.
Волчица внутри меня недовольно порыкивала. Ей не нравилось, что я отвлекаюсь от мужчины.
«Я что, по твоему мнению, должна думать только о нем?» – мысленно развеселилась я.
«Конечно!» – пришла ко мне положительная эмоция от волчицы.
Было бы смешно, если бы не было так жутенько.
Не нравилось мне то, что испытывает она.
