Чем-то это странным попахивало.
И тут меня будто кто-то по голове резко ударил, и я осознала, что еду с оборотнем.
Настоящим! Полноценным оборотнем!
Я же их только по тв-панели видела. Вживую – никогда!
Ой, я ж с ними и сексом занималась! А еще они изначально мне что-то про Систему говорили, вот только что?
Я попыталась вспомнить, но память меня подводила. А мысли опять начали ускользать не в ту степь. Близость альфы и его аромат постоянно возвращали меня к нему.
Ощущение было такое, будто внутрь меня посадили безумную фанатку этого мужчины, и она вовсю наслаждалась тем, что он позволил ей находиться рядом с ним.
Именно так – позволил.
Я с детства никогда не понимала своих одноклассниц, которые фанатели от различных знаменитостей. А особенно от оборотней.
Я знала, что они для нас недоступны так же, как и звезды в космосе. Что никто из них даже к району не подойдет, я уж молчу про то, чтобы познакомиться с человеком – девушкой – в реальности.
Но девчонки смотрели эти романтические фильмы про истинность между оборотнями и мечтали, что и на их пороге когда-нибудь появится брутальный оборотень, произнесет эту заветную фразу: «Ты моя!» – и заберет с собой в прекрасный дом.
Да, не спорю, были единицы, на которых оборотни обращали своё внимание. Откуда-то же появлялись полукровки или те же квартероны.
Но блин… шанс был настолько мал, что я предпочитала жить в реальности, а не мечтать о несбыточном.
Скорее всего, это из-за того, что с детства я была очень активной и сильной физически. Могла побороть не одного мальчишку в классе, и однажды, когда участвовала в очередной драке из-за новенькой, которую обидели старшики, на меня обратила внимание мимо проходящая тренер-женщина по самообороне.
Она заметила мой потенциал и силу, а еще отсутствие страха перед более сильным противником, и позвала к себе учиться.
И мне понравилось.
Она брала только девочек. И я впоследствии тоже обучала только девочек. Для мальчишек и парней и так было полно подобных секций, а вот для девчонок, наоборот, очень мало. И когда она предложила мне работу тренера, то я согласилась, не раздумывая.
Тем более что образование моё хромало на обе ноги, отличницей мне стать было не суждено, и я не представляла, кем смогу работать в будущем. Как тетя – бухгалтером? Да боже упаси… Я больше одной минуты на одном месте не могла находиться. Уроки в школах для меня были настоящим адом. Сорок минут просидеть на попе и слушать учителя… честно, думала, что сойду с ума.
Поэтому и часто ссорилась с учителями, срывала уроки. И другим детям не давала учиться.
И в девятом классе меня взашей выгнали с тройками в аттестате.
А тут – готовая работа без траты времени на какое-то дополнительное обучение.
Но тренер все же заставила меня поступить в педагогический колледж, чтобы корочки были. А позже настояла и на заочном обучении в университете.
Из-за того, что я побеждала на соревнованиях, мне давали бюджетные места.
Обучение, на удивление, далось мне легко и, наоборот, даже было очень весело. И я рада, что согласилась тогда окончить и получить оба диплома, с которыми меня уже охотно брали на работу в школы и тренером в спортивный центр.
Но из-за специфики моей учебы я чаще общалась с мужчинами или же с сильными и уверенными женщинами, которым на романтику было плевать.
Все они предпочитали жить здесь и сейчас, а не где-то там, в романтических художественных историях.
А еще я часто равнялась на свою тренершу. Не женщина была, а стальная леди. Жаль, что её рак скосил и три года назад она умерла. Наталья Никифоровна была мне почти как бабушка. Очень мудрая и жесткая женщина. Многому меня обучила и наставила на путь истинный, не дав скатиться из-за моего характера и непоседливости в черт знает какую дыру.
Могла ведь легко связаться с плохой компанией, таких у нас на районе было пруд пруди.
Но она меня удерживала в ежовых рукавицах, не давая расслабиться, и гоняла до седьмого пота, поэтому мне просто некогда было общаться с кем-то, кроме неё самой и тех, кто учился вместе со мной.
И вот сейчас я – мастер спорта, заслуженный тренер, заслуженный учитель – еду с какими-то непонятными оборотнями не пойми куда, потому что внутри моей головы завелась их сумасшедшая фанатка.
Волчица опять пренебрежительно фыркнула на мои размышления, потерлась носом о мужскую кожаную куртку и радостно ощутила отклик альфы, от которого пошел четкий аромат возбуждения.
Откуда я знала, что так пахнет волчье возбуждение? Понятия не имею, просто знала, и всё.
Я заметила, что двух-трехэтажные таунхаусы сменились небольшими усадьбами в один или два этажа, спрятавшимися за идеально подстриженными живыми изгородями.
Судя по всему, мы уже проехали центр и попали в северную часть города, в которой проживали чистокровные оборотни.
Здесь всё выглядело как в тех самых романтичных фильмах.
Идеальные дороги, красивые дома. Подстриженные газоны или сады перед домами, в которых проживала всего одна семья.
Я пыталась понять, как можно жить в таком здоровом особняке всего лишь вчетвером или даже впятером (если детей у пары было чуть больше), имея при этом приходящих слуг, и у меня в голове это не укладывалось.
Нет, фильмы я смотрела, но всё это казалось каким-то не слишком реальным… вроде декораций.
И мы подъехали к одному из таких домов.
Самое удивительное, у въезда к дому даже ворот никаких не было. Всё в открытом доступе. Окружен дом был так же, как и остальные на этой улице, живой изгородью, которую можно было с легкостью переступить ногой.
Кажется, местные вообще не заморачивались какой-либо охраной своего имущества.
Но, с другой стороны, какой смертник сунется к оборотням?
Я как-то услышала краем уха беседу между нашими бандитами на районе. Кто-то из них заговорил о том, чтобы сунуться в центр и пощипать оборзевших богачей-полукровок, но старший так грозно шикнул на него, чтобы и мыслить об этом не смел, потому что оборотни, даже квартероны, не только его на куски порвут, но и сделают рейд в промзону, всех, с кем он общался (а по запаху они это быстро вычислят), просто разорвут на части, чтобы другим неповадно было.
Оказывается, он помнит, как в детстве на его глазах разорвали его идиота дядю, посмевшего обокрасть дом одного из полукровок. Лишь детей до десяти лет и женщин они не тронули, а остальных всех убили.
Все эти мысли пронеслись в моей голове вихрем, пока я, держась за руку Матвея, входила в их дом.
ГЛАВА 4
Только вот головой повертеть по сторонам и рассмотреть внутренний интерьер дома не получилось, потому что меня опять скрутило приступом, да таким сильным, что я просто начала терять сознание от дикой боли, которой буквально взорвалась каждая клеточка моего несчастного организма.
Уходящим сознанием я услышала жалобный скулеж волчицы, призывающей на помощь своих альф. И её искреннее желание понести для них волчат…
Последнее удивило меня сильнее всего, но как к этому относиться – я не знала, так как уже отключилась.
Когда пришла в себя, то не сразу поняла, что лежу в постели между двумя разгоряченными мужскими телами.
Меня неспешно и нежно ласкали в четыре руки и почему-то покачивали, словно на волнах. Но эти покачивания замедлялись.
Постепенно, словно кто-то прибавлял медленно громкость на тв-панели, до меня начало доходить, что ласки я получаю не только снаружи, но и внутри.
Два члена растягивали меня с обеих сторон. Но дискомфорта от этих ощущений я и близко не ощущала, лишь отголоски эйфории, словно я недавно кончила, и правильность ощущений.
Мужчины успокоились, перестав двигаться, и, кажется, задремали, так и оставшись внутри меня.
Мысли текли очень вяло, но я четко ощущала недовольство волчицы.
Ей что-то не нравилось. Она чем-то сильно была недовольна. И вроде бы боль ушла, но всё равно она за что-то переживала. И даже больше – кажется, начинала страдать из-за этого.
Еще и мысленно винила меня.
Вот только в чем? Что я успела сделать не так, если вообще ни черта не помню?
В голове после моего вопроса начали появляться картинки, будто выцветшие кадры из прошлого. Я опять смотрела на себя со стороны.
Видела, как согнулась пополам от боли, вскрикнув, и начала заваливаться на пол. Меня успел подхватить на руки растерянный Тимофей. Он как раз шел следом, держа мою сумку.
Мужчины смачно выругались, причем одновременно.
– Течка, бля… – процедил Матвей и добавил: – Тащи её быстрее в спальню.
И Тимофей бегом рванул на второй этаж, занес меня на кровать, бережно уложил, будто фарфоровую статуэтку, и начал быстро раздевать и сам раздеваться.
Следом зашел Матвей, который почему-то держался за косяк, словно пытался остановиться. Черты его лица заострились, а клыки увеличились.
Мужчина шумно дышал и явно пытался сдерживать оборот. Получалось у него это с большим трудом.
– Почему так сильно? Что за хуйня творится? – прошипел он сильно измененным голосом.
– А я знаю? – зло ответил Тимофей, который уже стянул с себя всю одежду и тоже стоял надо мной, скрутившейся в калачик и поскуливающей от сильной боли.
Открыв зажмуренные глаза, я посмотрела снизу вверх на Тимофея и с мольбой в голосе прошептала:
– Альфа, пожалуйста, помоги.
– Твою ж мать! – рыкнул мужчина. – Что она делает? Почему я не могу ей отказать?
Он растерянно повернул голову к своему брату, словно впервые в жизни столкнулся не с девушкой, а с каким-то опасным монстром.
– Я тоже не могу, – прорычал Матвей, и я увидела, как его руки превратились в лапы, а когтями он смял деревянный косяк, из которого посыпались щепки.
Вот это силища…
Я завороженно смотрела на борозды, что оставляли черные когти Матвея на косяке двери.
– Надо выйти из комнаты, течка должна просто пройти, – выдохнул через силу Тимофей, но с места так и не сдвинулся.
Как только я услышала эти слова, мне стало до ужаса страшно и обидно.
Из моего рта раздался настоящий скулеж, такой жалобный и берущий за душу, что мужчины одновременно повернули ко мне свои светящиеся глаза, и там были только лишь их звери.
Волчица внутри меня обрадовалась. Ведь теперь они точно её не бросят.
Человеческое сознание их практически покинуло, вытиснив звериным. И если бы лежащая на постели девушка обратилась волчицей, то они бы тоже уже завершили свой оборот, но она все еще была человеком, и это останавливало зверей. Они не до конца понимали, что происходит. Точнее, знали, что нужно течной суке, но видели перед собой человека со слишком нежной кожей и боялись причинить еще больший вред.
Они оба нуждались в своей человеческой составляющей.
Я (или она?) потянулась рукой к Тимофею, и зверь надавил на человека, чтобы тот помог волчице, нуждающейся в его помощи, да с такой агрессией, что мужчина не смог устоять. Впервые он не смог справиться со своим зверем.
«Альфа – это не только про власть, альфа – это еще и про защиту. А омега самый слабый член стаи. И если омега просит помощи альфы, альфа не сможет ей отказать. Это голые инстинкты».
Эта фраза прозвучала в моей голове как аксиома. Она не была сказана человеческим языком, скорее на уровне чувств и эмоций.
Ведь именно так разговаривали оборотни, когда не пользовались языком.
И омега, как никто другой, умела говорить на этом древнейшем зверином языке, прося альф о помощи. Она ближе всего была к зверю по инстинктам.
«Ты только альфу можешь попросить о помощи?» – на автомате спросила я, рассматривая выцветшие кадры.
«Любого члена стаи», – пришел мне ответ.
И в моей голове опять появилась картинка о том, как правильно надо просить. Нужно лечь на спину, открыть своё мохнатое пузо и уязвимую шею, а затем очень жалобно поскулить.
«Это выглядит унизительно», – мысленно ответила я ей, скривившись.
«В этом наша сила», – гордо заявила волчица.
«Так чем же ты недовольна?» – удивилась я.
«Этим!»
И в моей голове появилась картинка о том, как мужчины надевают презервативы. И Матвей, и Тимофей.
«Ну слава богам», – выдохнула я от облечения.
Хотя бы в этом плане они голову не потеряли. Детей я не планировала еще лет десять как минимум… Думала, лет в сорок сделаю эко, а может, и в пятьдесят…
Волчица же на моё облечение очень сильно оскорбилась, развернулась попой, махнула хвостом и гордо ушла в темноту.
Всё это я видела в своём воображении.
Кажется, она на меня обиделась.
Или я окончательно сошла с ума, что умудрилась поссориться со своей персональной шизой?
Открыв глаза, я уставилась на лицо спящего оборотня.
