А ехать туда на метро больше часа. На машине еще дольше, в пробках по пути застрянешь и за день не доберешься. Мы вон до Системы, которая как раз на краю находится, заманались добираться.
Благо девушка на ресепшене пообещала, что скинет все результаты мне на почту и ехать к ним опять не придется.
Час туда и час обратно… спасибо. Мне после рабочего дня еще отдохнуть хочется. Душ принять.
Мышцы я сегодня перетрудила во время разминки. Что-то увлеклась сильно. Еще и предменструальный синдром начался, во время которого мне всегда было очень хреново.
Пожалуй, единственная проблема со здоровьем, которая у меня была.
С этими мыслями я ввалилась к себе домой и была рада, что мне предстоит целый месяц отпуска.
Во-первых, у детей начались каникулы, во-вторых, я взяла отпуск и от других своих кружков. Раз в год я всегда так делала, чтобы перезагрузить мозг.
А во-третьих, тетя пообещала с утра уехать к давней подруге, которая давно её к себе звала на дачу на весь сезон! В общем, в моем распоряжении будет целый месяц отдыха от её жужжания над душой.
Нет, тетку я любила всей душой и безмерно уважала. Она меня вырастила одна, без чьей-либо помощи, хотя вообще не обязана была это делать, могла и в приют сдать. Да еще и баловала так, что не каждые родители это делали. А я была в детстве вообще не подарок.
Но эта её идея фикс – выдать меня замуж, если честно, притомила уже. Секс-партнера я могла себе найти без проблем, было у меня таких несколько безотказных мужчин для развлечения. В нашем спорткомплексе их было до хрена, выбирай любого и тащи в душевую.
И претензий никаких не предъявляли, и вообще были «своими» парнями за столько-то лет совместной работы.
Само собой, тетке я про них не рассказывала, а то она мигом бы решила меня сплавить замуж. Поэтому я скидывала накопившуюся усталость тайно от неё и по-быстрому, безо всяких там прелюдий и романтики.
От романтики мне всегда хотелось смеяться, мои секс-партнеры это знали и воздерживались от подобных глупостей. Иначе сразу же получили бы от ворот поворот.
Им и самим нравились ни к чему не обязывающие подобные отношения.
Да и жить с кем-то из моих постоянных секс-партнеров или рожать от них детей – боже упаси. Это вообще не те люди, с которыми можно было строить семейные отношения.
У них детство в жопе будет играть до самой пенсии.
Только секс – и ничего более!
Спать я ложилась с блаженной улыбкой на губах. Мне предстоит целый месяц свободы!
Еще бы низ живота не болел так сильно и общее состояние не было таким скверным. Но это только на пару дней, потом должно отпустить.
Утром тетя поднялась рано и меня, естественно, разбудила, чтобы дать кучу указаний по поводу ухода за её кактусами. Которые поливать надо не чаще одного раза в две недели. Она даже стикеры наклеила на горшки, какого числа мне их полить.
Я ходила словно сонная муха по дому и кивала как болванчик.
– Выпей обезболивающее, – сказал мне тетя, с жалостью смотря на мой «побитый» вид.
– Ты же знаешь, что всё равно не поможет, – пожала я плечами.
Боли эти начали меня преследовать с подросткового возраста, как только пришли первые месячные, и я так и не смогла от них избавиться. И просто привыкла к тому, что раз в месяц болею.
Тетя водила меня по врачам, но все вокруг пожимали плечами и говорили, что это нормально, это подростковое.
Когда подростковый возраст закончился, врачи опять пожимали плечами и говорили, что тут ничего не поделать, видимо, организм такой.
Что самое интересное, кроме этого, я ничем не болела с самого детства. Даже когда была пандемия и народ сидел по домам с температурой, а некоторые вообще не выжили, я совсем ничего не почувствовала. Даже не чихнула ни разу.
Но эти боли, конечно, сильно мешали нормально жить.
Кто бы знал, что это не просто боли, а самая настоящая течка…
ГЛАВА 2
Матвей стоял рядом с братом возле обшарпанной двери в старом грязном подъезде и слышал восхитительный голос омежки. Никогда он до этого момента не ощущал ничего подобного, как здесь, в этом отвратительном вонючем человейнике.
Альфа не мог понять, как люди могли ютиться в таких местах, почему они не чувствовали этой вони, не сходили с ума в замкнутых пространствах.
Даже здесь и сейчас его зверю было не по себе, хотя умом он и понимал, что в любой момент может покинуть это место, но всё равно чувствовал себя словно в ловушке.
И если бы не свободная омежка, он бы и близко не подошел к этому дому.
Казалось, будто сейчас все его чувства обострились – даже не в десятки, а в сотни тысяч раз. Сдержать оборот получилось лишь потому, что он был альфой от природы и умел управлять волком, а не волк управлял им.
Матвей сразу догадался, что у неё течка, но… почему же настолько сильным был аромат и зов? Хотя да, слово «сильным» не могло передать всю ту эмоциональную волну, обрушившуюся на братьев, которую они ощутили, уже подъезжая к дому, где жила омежка.
Она буквально плавила мозги обоим альфам, превращая их в кисель. И они уже не могли мыслить рационально, хоть и пытались цепляться за остатки разума.
Да, они оба знали, как текут волчицы, в стае все же жили до совершеннолетия. Но эти запахи были не настолько острыми, не настолько сносящими крышу.
И что Матвей, что Тимофей умели себя сдерживать. Отец объяснил им с самого детства, что нельзя трогать самок в стае, ведь они слишком слабые. Надо искать самую сильную и достойную либо, наоборот, самую слабую – такую, как их мать, омегу. Тогда и потомство будет сильным.
А если хочется развлечься, то лучше ехать в город и брать любую человечку. Так они и поступали уже много лет.
А теперь столкнулись с тем, чему не в силах противостоять.
Матвей не мог в это поверить. Он считал себя сильным альфой, но сейчас чувствовал себя самый обычным подростком без гена всемогущего альфы их отца, который впервые столкнулся с ароматом течки.
Неужели всё дело в том, что это омега?
Он знал омегу – свою мать. Но ничего подобного не испытывал. К тому же, когда они с братом начали взрослеть, отец всегда увозил мать из дома на пару дней раз в месяц, а потом они оба возвращались оттуда счастливые и удовлетворенные, пахнущие сексом и страстью.
Матвею от этого было только противно и ужасно стеснительно.
Все же это были его родители.
Как-то они поговорили об этом с Тимофеем, и оказалось, что брату тоже неприятно это ощущать. Да, они их любили и уважали, но вот эти запахи сильно смущали молодых волков.
Возможно, отчасти поэтому они покинули дом родителей, как только стали совершеннолетними. Они все больше ощущали себя там лишними.
Хотя в стае, когда пахли сексом другие волки, они относились к этому нормально и даже немного возбуждались.
И вот теперь они стояли под дверью свободной омеги, не их матери, и впервые оба ощущали этот божественный аромат текущей самки, которая звала их, просила о помощи, чтобы справиться с наваждением, с течкой, и, кажется, даже сама этого не осознавала.
– Мария Львовна, откройте дверь, – сказал Тимофей, а Матвей поморщился, потому что ощутил, что брат использует силу альфы.
Омежка оказалась с характером и не хотела впускать сразу. Пришлось надавить чуть сильнее. И это тоже было неожиданностью для молодых альф. Они всегда считали, что раз омежки самые слабые члены стаи, то вообще должны беспрекословно подчиняться любому приказу альфы, что, в общем-то, их мать и делала.
Да что мать? Даже обычные волки при появлении альф не посмели бы задавать лишних вопросов и открыли бы дверь, стоило им услышать властные голоса и почуять их силу.
Единственные, кто неадекватно мог реагировать на альф, – это люди. Они действовали по-разному. Кто-то слишком агрессивно, кто-то, наоборот, с ужасом просто убегал подальше.
В основном из-за этого не каждый человек мог работать и находиться рядом двадцать четыре на семь. Люди неосознанно держались подальше от оборотней.
Но эта омежка умудрилась еще препираться несколько секунд и не желала открывать дверь.
Понятно, что когда они вошли, то сразу осознали, что Матвей передавил.
Девушка была в полнейшем неадеквате, и больше того, еще и зацепила их настолько своим желанием, что братья и сами не поняли, как вцепились в неё оба одновременно.
Раньше им уже приходилось делить одну женщину на двоих, поэтому недопониманий и сейчас не случилось.
К тому же омега оказывала им обоим внимание и была рада, что к ней пришли защитники.
Девчонка ждала их очень долго, судя по её голодной страсти, с которой она обрушилась на них обоих.
А они и сами потерялись в её аромате, совершенно забыв о том, зачем сюда вообще пришли.
Похоть охватила братьев прямо в малюсеньком коридоре такой же малюсенькой квартирки Марии. Как Матвею хватило сил захлопнуть дверь, он и сам не понял. Наверное, просто сделал это по инерции.
Мир будто перевернулся с ног на голову, и мужчины, которые всегда считали себя уравновешенными и спокойными, практически хозяевами жизни, впервые полностью потеряли власть, отдав её хрупкой омежке.
А она не преминула ею воспользоваться по полной программе.
Девчонка вертелась ужом между мужчинами, старалась целовать и приласкать их обоих. В сексе она явно была не новичок и действовала уже как опытная женщина. Настойчиво и властно, в какой-то мере даже пыталась подавлять обоих альф, отчего оба мужчины начали испытывать злость и раздражение.
Однако она первая осталась без одежды, и агрессия мгновенно превратилась в страсть, тем более что и одежды-то на ней толком не было, лишь шорты да домашняя маечка.
Она явно не стыдилась своего поджарого и тренированного тела, состоящего из мышц. Хотя и казалась очень хрупкой изначально.
Не успели братья опомниться, как Мария встала на колени, выпятив свою грудь второго размера, с торчащими темно-алыми сосками, будто красуясь ими, но делая это так умело, что и подкопаться было не к чему. Спустила мужчинам штаны и начала сначала одному глубоко сосать член, вбирая его до горла, а второму работать кулачком. Затем, когда Матвей чуть не кончил ей в рот, она сжала его член у основания, останавливая оргазм, и занялась Тимофеем.
Ощущение было такое, будто она готовила обоих братьев для себя, для своего использования. Умело манипулировала и даже умудрялась отдавать тихие команды.
Они оба ощутили себя неумелыми юнцами в руках опытной гетеры.
Она и Тимофею не дала кончить, зато толкнула его мягко, заставив лечь на спину прямо в коридоре, и, томно посмотрев на Матвея, мурлыкнула ему:
– Будешь смотреть или воспользуешься моей попкой, малыш?
– Я тебе не малыш! – рыкнул он, пытаясь хоть немного вернуть себе самообладание и какое-то подобие власти.
Но омежка, словно ощутив, что альфа злится на её самоуправство и слова, тут же закивала, опустила покорно глаза вниз и нежным голоском пролепетала:
– Конечно, как будет угодно моему строгому, сильному и очень взрослому альфе.
На мгновение мужчине показалось, что в её словах прозвучал тонко завуалированная ирония, но Матвей всё равно поплыл. Ведь прозвучала заветная фраза: «Моему альфе». И была она сказано таким тоном, что мужчина просто был не в силах хоть как-то противостоять этой уверенной в себе искусительнице.
А Тимофей просто недовольно заворчал и потребовал, чтобы она уже оседлала его, а затем, схватив девушку за бедра, потянул вниз, насаживая на свой член, отчего омежка вскрикнула, и на её глазах выступили слезы.
Видимо, не была готова к таким размерам.
Тимофей растерянно прижал её к себе и начал гладить по голове, успокаивая, а Матвею вдруг захотелось прибить брата за то, что он посмел сделать больно малышке-омеге.
Но она быстро пришла в себя и, улыбнувшись сквозь слезы, сказала успокаивающим тоном голоса:
– Все хорошо, мой альфа, я просто не ожидала, что у тебя такой большой член. Но уже привыкла, ведь моё тело создано для вас обоих.
Оттолкнувшись руками, немного кривясь, она уселась поудобнее на мужском члене, а затем, повернув голову, бросила приглашающий взгляд из-под ресниц на Матвея, и он понял, что уже не в силах и дальше ждать, поэтому, встав на колени, надавил девушке на спину, чтобы она опустилась на грудь его брата, ладонями прошелся в легком массаже по хрупкой спине, дошел до ягодиц, раздвинул обе половинки и увидел, как член его брата находился в её истекающей смазкой вагине, растягивая её. Это зрелище чуть не сбило его, и мужчина еле удержался, чтобы не кончить. Но взял себя в руки, обильно смочил пальцы в собственной слюне и начал размазывать смазку по анальному отверстию девушки, немного надавливая на вход.
Омежка задрожала и кинула обеспокоенный взгляд на мужчину, словно не уверенная в его действиях.
– Мой альфа, пожалуйста, разработай сначала пальчиками меня внутри попки, – пролепетала она смущенным голосом. – А то я боюсь, что не выдержу твоих размеров.
Матвей еле сдержался, чтобы не выругаться, об этом он даже не подумал, хорошо, что омежка оказалась с опытом и сама подсказала, как ему себя вести.
Но всё равно было неприятно, что им руководит девчонка. Он кинул взгляд на брата, но тот был настолько охвачен собственной страстью, что, кажется, ничего не понял.
– Я не сделаю тебе больно, у меня уже был опыт анального секса с женщинами, – выдавил он из себя, стараясь сделать тон снисходительным.
– Конечно, мой альфа, – ответила она тихим голосом, опуская глаза вниз. – Прости, что сказала тебе это. Просто испугалась. У меня не было еще опыта с двумя мужчинами одновременно.
– Всё будет хорошо, – хриплым голосом сказал он и медленно всунул один палец в девушку, отчего она застонала, прикусив свою нежную пухлую губку.
– Просто расслабься. У нас много опыта, мы не первый раз делим девушку на двоих, – вмешался вдруг брат. Обвивая девушку одной рукой, он притянул её к себе и принялся целовать, а второй нашарил сосок и начал его пощипывать с силой, умело отвлекая омежку от неприятных ощущений.
Матвей понял, что это сигнал, и начал усиленно её растягивать пальцами. Было видно, что анальным сексом она уже занималась, попка была мягкой и податливой. Но когда сразу два члена внутри, это уже ощущается совсем иначе.
Но надолго Усольцева-старшего не хватило.
Когда его член оказался в её тугом колечке, девушка заскулила, прижимаясь к груди второго брата.
А тот начал нежно поглаживать её по голове и шептать, успокаивая:
– Потерпи, малыш. Сначала неприятно, потом станет хорошо.
– Да, мой альфа, – ответила она.
Матвей медленно раскачивался, стараясь не поранить девушку, ведь отверстие у неё было слишком тугое, а сам понимал, что держится и не срывается на бешеную скачку лишь из-за всхлипывающей омежки, которая в этот момент вся дрожала от слишком сильного растяжения. Что-то внутри альфы переворачивалось от мысли, что он может причинить ей боль. Однако и отступать он тоже не хотел. Точнее, уже не мог.
Матвей уже был внутри неё, и, значит, она теперь только его.
Волк был словно под кайфом. И если раньше его вторая сущность редко проявляла хоть какой-то интерес к противоположному полу, разве что реагировала немного на течки сучек в стае, и то не особо сильно, то сейчас он впервые страстно желал обратиться и покрыть омежку в третьей форме – полуоборотня-получеловека. Когда их сознания полностью сливаются. Для него она оказалась тем самым афродизиаком, от которого у зверя почти напрочь снесло голову.
