– Из-за Сихраси? – спрашивает Мышка, понизив голос.
Гайс кривит лицо в знак подтверждения. Болдер спокойно добавляет:
– Мы для Сихраси паразиты в её безупречной системе. Незапланированные приживальцы. Конечно, она пытается от нас избавиться. А мы стараемся этого не допустить.
Гайс наклоняется поближе к Мышке, сердито шевеля бровями:
– Поэтому нужно быть тише воды, ниже травы…
– Мельче песчинки и безвкуснее тофу, – ехидно добавляет Троер.
– Тофу как раз-таки универсален потому, что безвкусен! – взвивается от его слов Ведж. – Хоть в салат, хоть в суп, хоть в десерт! Да, сам тофу вкуса не имеет, зато он перенимает его у продуктов, с которыми готовится!
Мышка пытается сдержать улыбку, глядя на взбудораженную Веджи. Кажется, лучше сменить тему. Например, поинтересоваться, почему они так боятся Сихраси.
– Если «Пирамида» такая огромная, здесь наверняка полно мест, где можно незаметно спрятаться, – с вопросительной интонацией предполагает Мышка.
Кукер весело ей подмигивает в ответ:
– И ещё тут полно мест, где можно незаметно стащить еды!
Гайс презрительно хмыкает:
– Главное слово – «незаметно». В этой компании слоноподобных увальней незаметно сделать что-то – это почти подвиг. Пожалуй, только Болдер чего-то стоит.
– Спасибо за такую лестную оценку, – хмыкает в ответ Болдер, не слишком увлечённый разговором. Он поворачивается к Мышке и поясняет: – Готовим и едим мы под пищевым блоком, чтобы иметь доступ к огню и не выдать себя запахами еды. Спокойно, в голос общаемся там, где высокий уровень шума. Например, под вентиляцией. На самом деле датчики, улавливающие звуки, включаются только ночью. И как раз ночью надо быть крайне осторожными.
– А где вы спите?
– Пошли, я покажу тебе! – воодушевлённо подскакивает Вентор.
Все беззлобно смеются над его энтузиазмом.
– Отстань от девочки, Вентор, – бросает ему Болдер и снова поворачивается к Мышке. – Спать можно в любом безопасном месте. По ночам Сихраси включает датчики, реагирующие на шум, движение, тепло и запахи. Поэтому главное, чтобы спальня не находилась близко к проходам торгового центра. У нас обустроены места для ночёвок в самых разных концах «Пирамиды», чтобы была возможность отдохнуть там, где застанет ночь.
– А где сегодня будем ночевать? – Мышка не может сдержаться и широко зевает.
Кукер тепло улыбается ей в ответ:
– Здесь недалеко. Скоро отдохнёшь.
* * *
В темноте можно разглядеть разложенные на полу матрасы, на которых спят секретари. Мышка ворочается с боку на бок. Стоило прилечь и сон как ветром сдуло. Спустя несколько минут она не выдерживает и трогает за плечо своего соседа по ночёвке:
– Вентор! Ты спишь?
Вентор вздрагивает во сне и хрипло отвечает:
– Сплю. А ты чего не спишь?
– А мне не спится, – шепчет в ответ Мышка. – Расскажи мне, чем занимаются секретари?
– Тебе зачем?
– Мне надо!
– Спать тебе надо… – голос Вентора затихает, кажется, он проваливает в сон.
Мышка трясёт его за плечо:
– Расскажи мне быстренько, – умоляюще шепчет она, – и через три минуты ты уже будешь спать!
Вентор громко вздыхает, но тут же испуганно поднимает голову и оглядывается. Вокруг стоит тишина. Кажется, они никого не разбудили. Вентор откидывается на спину и отвечает Мышке:
– Секретари живут в «Пирамиде».
– Я помню! Это секрет, поэтому они и секретари.
– Угу… Здесь они добывают всё, что им нужно для жизни…
– Еду?
– Угу.
– Одежду?
– Угу.
– Инструменты?
– Угу.
– Материалы?
– Угу.
– Прялку и веретено?
– Угу.
– Вентор, ты спишь! Зачем вам веретено?
Вентор переворачивается набок и тихо возмущается:
– Во-первых, я не говорил ни про какое веретено! А во-вторых, я не сплю…
Вентор опять замолкает и начинает размеренно дышать. Мышка садится на своём матрасе.
– Вентор! Я тоже хочу!
– Веретено? – вздрагивает со сна Вентор.
– Да какое веретено! Я хочу научиться тырить вещи из «Пирамиды»!
В разговор врывается возмущённый шёпот Гайса:
– Секретари ничего не тырят! Мы, можно сказать, спасаем то, что иначе было бы выброшено!
Мышка отвечает с жаром:
– Вот и я хочу спасать!
– Да что ты! А ловушки Сихраси?
– Вы же их умеете обходить? Вот и я научусь!
– Да чтобы тебя научить, надо пять лет жизни потратить!
Мышка набирает воздуху в грудь, чтобы ответить на колкость, но тут к разговору присоединяется примирительный шёпот Кукера:
– Мышенька, а хочешь, я тебе проведу экскурсию по кухне? Я уверен, тебе будет интересно.
– Будет, – тут же соглашается Мышка. – И как вы еду достаёте интересно! И как вы одежду шьёте. И как разные штуки делаете.
Внезапно раздаётся ехидный голос Троера:
– Наша уважаемая гостья стремится стать секретарём-универсалом!
– Мышка, не слушай его, он просто циник и язва и всегда таким был, – слышится голос Кукера.
– Да ладно, всё надо в жизни испытать! – возбуждённо шепчет Мышка. – Чтобы потом уже определиться со специализацией. Ну, или не определяться и заниматься всем интересным!
– А поспать вам, случайно, не интересно? – сонно спрашивает Вентор.
– Нет! – твёрдо отвечает Мышка. – Тут решаются вопросы самоиде… самоиденти… в общем, я пытаюсь понять, чем мне заниматься! Я должна найти своё место среди секретарей! Своим появлением создала для вас проблемы, но я готова их решить! Отработать! Принести пользу!
– Предлагаю для начала тебе замолчать и дать поспать остальным, – раздаётся голос Болдера. Мда, их разговор уже разбудил всех заснувших. Мышка открывает было рот, чтобы что-то сказать, но Вентор, севший на матрасе рядом, мягко давит ей на плечи, заставляя лечь в постель. Он укрывает её одеялом и тихонько желает:
– Спокойной ночи!»
Глава 8
Я чуть ли не скрипела зубами. Сегодня провалился ещё один план побега. Я спряталась на подвесной галерее над дверью комнаты, держа в руках тяжёлый горшок с цветком. Ждала, пока кто-нибудь из пиратов, чтобы оглушить его и выбраться из комнаты. Увы, руки у меня дрогнули, и я просто выронила горшок вместо того, чтобы прицельно бросить его на голову вошедшего.
Хорошо всё же, что пираты ведут себя как образцовые зомби. Иначе мне пришлось бы придумывать объяснения валящимся с потолка горшкам. Будь пираты хоть немного в здравом уме и трезвой памяти, наказали бы без всяких сомнений. Я поёжилась от этой мысли. Но худой пират, принёсший еду, просто передёрнул плечами, чтобы стряхнуть попавшие на него комки земли.
Хорошо, что кухарка любит убираться. Я быстренько нацарапала какую-то бредовую историю про чистоту, чтобы она пришла и собрала с пола свидетельства моей криворукости. Засунула листок в мусорку, села за стол и стала ждать.
Я провела рукой по столешнице. Пальцы царапнуло. Склонив голову, я обнаружила новую подсказку:
НЕ СПЕШИ, А ТО УСПЕЕШЬ
И рядом:
ОСТАНОВИСЬ НА ПОДУМАТЬ
От этой народной мудрости во мне опять начало подниматься раздражение. Мама мне постоянно твердит о том же самом. Ну какое может быть «подумать», когда надо действовать? Тим с Мышкой бродят где-то снаружи одни, без моего присмотра, а я тут буду мыслителя изображать!
Я невольно усмехнулась. Я подсознательно считала своими подопечными не только Мышку, которая была младше на два года, но и моего лучшего друга Тима. И то, что им сейчас приходится справляться с чем-то без меня, сильно беспокоило.
Откуда-то издалека донёсся низкий голос пиратки. Она пела что-то бравурное. Лихой марш настолько не подходил под моё настроение, что я невольно заозиралась, ища, где выключается звук. Но вдруг я застыла, прислушиваясь. Пели двое! К женскому голосу присоединился мужской. Неужели тощий пират так красиво поёт?
Тем временем певцы зашли ко мне и вместе, дружно стали наводить порядок. Они закончили одну песню и начали следующую, медленную и тягучую. Про предсмертный разговор бойца со своим конём. Странноватый хор. И выбор репертуара оригинальный. Но получается красиво. Я хмыкнула. Ощутила себя на концерте в vip-ложе.
И вдруг меня взяла такая тоска! Даже у зомбированной кухарки и пирата-тугодума есть друзья, работа и радость в жизни. Свобода передвижения, в конце концов! А мне даже просто, чтобы получить миску каши, нужно сочинять бредовые истории! А ведь когда-то в мою честь давали банкет! Я блистала на сцене в роли Прекрасной Дамы. Рядом был мой благоразумный Тим. И куча поклонников, подарков, цветов…
И мне так захотелось испытать ощущение праздника. Захотелось людей, смеха, веселья. Комплиментов. Удовольствий.
Приступ внезапно навалившейся ностальгии был таким острым, что я глубоко вздохнула, взяла голубой лист бумаги, украшенный тиснением, и записала то, что сумела вспомнить о банкете.
Посередине просторного зала стоял длинный накрытый стол. Меня посадили в центре стола. По одну руку от меня сидел Тим, по другую – Влюблённый Рыцарь.
Стол был уставлен блюдами, тарелками, подносами, бокалами, графинами, бутылками. У меня кружилась голова. От шума, от запахов, от обилия красок вокруг, а больше всего – от переизбытка чувств.
Я в деталях описывала каждое блюдо, которое мы тогда пробовали, все напитки, ароматы и ощущения. И когда я уже собиралась закончить своё сочинение, что-то будто заставило меня написать ещё несколько фраз:
Но главным украшением стола стало совсем другое блюдо. Никто не знал, кто его заказал или приготовил. Никто не понимал, как оно появилось посреди праздничного стола. Видимо, его прислал нам какой-то добрый волшебник или тайный доброжелатель. Как ещё можно объяснить то, что именно это блюдо помогло мне понять, что происходит на самом деле и как мне выбраться отсюда.
Я намеренно не стала описывать, что это за блюдо. Пусть Экзаменатор поломает голову, раз уж он запихнул меня сюда. Не буду облегчать ему жизнь, подсказывая готовое решение.
Уже забросив лист в мусорку, я вдруг сморщилась от неожиданной мысли. Зачем я заказала себе в помощь какую-то еду? Почему я не попросила, скажем, волшебника или джина? Да хотя бы просто какой-нибудь могучий воин сгодился бы. Такой, чтобы смог скрутить кухарку. Она казалась достойным противником в отличие от хилого пирата.
Я только покачала головой. Я вела себя странно, но, честно говоря, когда я бралась за перо, у меня было чувство, что мозг мой отключается, а подключается какое-то внешнее устройство, закачивающее мне в голову истории.
* * *
Пока я размышляла над проблемами борьбы за свободу, пираты безропотно воплощали написанное. Мне притащили столько еды, что вся моя немаленькая комната была заставлена блюдами, тарелками, супницами, графинами и прочей посудой.
Я с сожалением окинула взглядом комнату, заставленную сервировочными столиками с тарелками. Не было никакой надежды хотя бы попробовать каждое из блюд. «Но я всё же попытаюсь!» – решила я с внезапно нахлынувшим воодушевлением и принялся поднимать блестящие колпаки, закрывавшие блюда.
Всё было на высшем уровне: свежесть, вкус, сервировка. В самом центре этого гастрономического рая обнаружилось большое, овальное блюдо, прикрытое блестящим колпаком. Я с любопытством приподняла колпак и невольно отпрянула. Что это? Салат? Десерт? Или просто насмешка?
То, что лежало на блюде, меньше всего походило на еду. Там была фигурка маленького спящего голого старичка в какой-то очень условной набедренной повязке. Вокруг его лысой головы пенился пушистый ворох сахарной ваты. Из неё же была сделанная длинная седая борода. Старичок лежал на листьях салата среди нарезанных яблок и апельсинов, распространяя приятный аромат ванили и корицы. Что за бред? Неужели это торт? Да у кого рука поднимется его разрезать? Я взяла длинный нож, который лежал рядом, отложила его в сторону и уже собиралась отодвинуть подальше дурацкое блюдо, когда торт вдруг ожил.
Старичок завозился, заворочался, сел и стал протирать глаза. Я выронила колпак из рук. Он глухо стукнулся о ковёр.
– А вы, простите, кто? – вырвалось у меня.
