Кинжал Гая Гисборна

– Уж ты-то не вякай! Никчёмный пьяница, который не смотрит дальше дна бутылки!

– Да кто ты такой, чтобы осуждать меня? Был бы кто-то из вас на моём месте…

– Он бы не напивался до синей рожи!

– Ты у меня сейчас и без алкоголя посинеешь!

– А ну! Все! Заткнулись! – заорал Шериф и грохнул кулаком по столу с такой силой, что всё стеклянное в помещении затряслось и зазвенело.

Но перепалка продолжалась: Гай и разошедшийся мужчина уже не желали замолкать и могли сцепиться в любой момент. Раздались тяжёлые и быстрые шаги – второй пришедший встал рядом с приятелем, готовый поддержать его в драке. Крики становились всё громче и громче, и Йован хотел было уже убраться подальше, как вдруг прозвучал выстрел.

Йован застыл на месте, как и люди внутри.

– Я сказал вам замолчать, – в полной тишине произнёс Шериф. – Ещё одно такое представление – и следующая пуля окажется в чьём-то колене.

С минуту все молчали. Наконец женщина заговорила слегка севшим голосом:

– Хоть у тебя и есть власть, вечно отмахиваться от нас ты не сможешь. Я ни в коем случае не угрожаю, но все уверены: Робин обозлился из-за того, что не смог заполучить паренька, которого ты приютил. И чтобы не навлекать ещё больший гнев, люди могут вышвырнуть его в лес в лапы разбойникам.

– И тогда отправятся за ним следом! – огрызнулся Шериф. – Пошли вон отсюда!

Йован едва успел беззвучно шмыгнуть за ближайший куст, как дверь хлопнула, и трое разозлённых жителей затопали по короткой лестнице. Дождавшись, когда их тени исчезнут за поворотом, он встал и осторожно выбрался к дороге. Ему очень хотелось вернуться к вдове, но проходить мимо толпы людей, настроенных по отношению к нему не самым лучшим образом, казалось небезопасным. К тому же, он не хотел быть свидетелем момента, когда известие о смерти Бобби наконец дойдёт до несчастной старушки.

И Йован побрёл в противоположную сторону, где виднелось небольшое поле, ограждённое низкой плетёной изгородью, которая закрывала путь к лесу.

На краю поля четыре коровы меланхолично жевали траву, изредка хлопая сонными глазами, а неподалёку от них сидели двое детей. Приглядевшись, Йован узнал в них Энни и Оуэна.

– Эй, ребята! – окрикнул он их.

Дети обрадованно вскочили и подбежали к нему, широко улыбаясь.

– Я думал, ты умер, – с восторгом сказал Оуэн. – Старик Джим видел, как Шериф повёл тебя в лес, и все решили, что тебе крышка.

Йован презрительно встряхнул головой и закатил глаза.

– Чего, блин? Чтобы я вот так взял и умер в своё первое нормальное путешествие? Не дождётесь.

– Значит, деревня с воскресшими мертвецами и бессмертным шерифом для тебя нормальна? – ехидно спросила Энни, усмехаясь половиной рта. Её зубы были нездорово жёлтыми – Йован только сейчас обратил на это внимание – а в верхнем ряду не хватало клыка.

– Подумаешь, мертвецы! Таких чуваков на любой хэллоуинской вечеринке навалом, хоть суп из них вари. А вот видели бы вы австралийских кенгуру-качков… Или звездоноса – ваши зомби с ним и рядом не стояли.

– Кто такой звездонос? – заинтересовался Оуэн.

– Представь крота, у которого вместо носа щупальца. Вокруг каждой ноздри. Такой пушистый подземный Ктулху… А насчёт странных мест – ненормальнее египетских пирамид ты ничего не найдёшь. Это же надо было придумать – строить целую гору, чтобы почтить память какого-то фараона, а ведь они сменялись чаще швейцарских президентов. И сколько сюжетов вокруг них! Что ни мумия, то с древним проклятием, и каждая охраняет сокровища, которые ещё и защищены хитрыми ловушками…

Йован замолчал, заметив, что Энни вдруг погрустнела, сникла и уставилась в землю, не моргая, словно стараясь не заплакать.

– Что с тобой? – испугался он.

– Ничего, так… – сдавленно пробормотала девочка, отворачиваясь, чтобы не показать слезящихся глаз. Но потом она вдруг резко вскинула голову, как будто поняла, что всё равно не сможет сдержаться, и взахлёб заговорила:

– Просто дед стал совсем плох, у мамы от этого подскочило давление, а ещё соседка постоянно говорит, что все мы умрём – и дед, и мама, и я, и Оуэн… Шериф обещает помочь, но взрослые ему не верят, да и я теперь тоже не верю: ни он, ни Гай не могут остановить проклятие, они же не колдуны… Соседка говорит, что оно сожрёт сперва наш разум, потом тела, а потом и души, и тогда от нас не останется ничего, кроме имён на траурной плите!

Оуэн боднул лбом сестру в плечо, как собака, не понимающая, почему хозяин грустит.

– Энни, ну хватит. Терпеть не могу, когда ты такая.

– Дурак! – всхлипнула девочка, обнимая его.

Йовану в который раз захотелось сбежать куда-нибудь подальше, никого не утешать, никому не помогать и не смотреть на чужие слёзы. Но, увы, это было невозможно.

– Вообще-то у Шерифа есть отличный план, – сказал он, подумав про себя: «дерьмовый план». – Они с Гаем точно всех спасут.

«Все погибнут. Хорошо, если без меня».

– И скажу вам по секрету, – он наклонился к детям, понизив голос до шёпота, – я в этом плане главное действующее лицо.

– Правда? – изумился Оуэн.

–Только никому не слова. И большего я вам рассказать не могу.

Энни схватила его за руку и посмотрела прямо в глаза, уже не стесняясь слёз, которые вовсю текли.

– Ты действительно нас спасёшь?

– Надеюсь, – честно признался Йован.

Теперь он почувствовал, что готов действовать – но не по плану Шерифа. Какими бы милыми не были некоторые жители этой деревеньки, он не собирался ради них рисковать жизнью. Конечно, если послушать Шерифа, лучшего выхода найтись не могло, но ведь старик уже врал столько раз, что и этим словам было бы глупо поверить, решил Йован.

«Оставаться здесь больше нельзя. Во-первых, вся деревня под прицелом разбойников, во-вторых, меня грозятся выкинуть. Соберу вещи и с утра пойду к трассе, а к вечеру, надеюсь, уже доберусь до цивилизации. Расскажу полиции про поселение психов, которых убивает лесной маньяк, и пусть они разбираются. А если лес всё-таки заколдован, придётся действовать по плану Шерифа. Всё лучше, чем торчать тут и ждать неизвестно чего».

– А можно мне пойти с вами убивать Робина Гуда? – спросил Оуэн.

Энни тут же дала ему подзатыльник, но мальчик ничуть не обиделся и только пихнул её в бок.

– Спятил? Он тебя одним шлепком раздавит!

– Ничего не раздавит! Я его палкой!

– С палкой против разбойников? Да уж… Кстати, – она повернулась к Йовану, – а как вы победите бессмертного?

Йован немного замялся, подумав, что если дети не знают о кинжале, то и выдавать эту тайну им не стоит, но спустя секунду уверенно ответил:

– Отрубим голову, руки и ноги, расфасуем по железным ящикам и закопаем глубоко под землёй.

Оуэн подскочил и восторженно захлопал в ладоши.

– Это так клёво!

– Клёво?! – шутливо возмутился Йован, обрадовавшись возможности сменить тему. – Так никто не говорит. Забудь это слово.

– Но Бобби привозил комиксы, и в них так говорят, – мальчик немного смутился.

– Эти комиксы наверняка выпустили ещё до нашей эры. Не заучивай старомодные словечки. Правда, я и сам иногда говорю как в прошлом веке, но тебя за такое засмеют, когда ты выберешься отсюда и пойдёшь в школу. В общем, не говори «клёво», лучше скажи «круто» или хотя бы «очешуенно».

– Я знаю ещё варианты, но мама запретила мне их произносить, – поведал Оуэн, с опаской оглядываясь на сестру.

– Мама фигни не посоветует, – согласился Йован. – Слушайся её.

Он подумал, что лучше не терять времени, болтаясь по округе, а как следует продумать свой побег из этого места и заручиться помощью.

– Ну, народ, мне пора.

Он потрепал Оуэна по голове, помахал Энни на прощание и снова направился к дому Шерифа.

На стук отозвался Гай, что-то орущий про мать того, кто стоит за дверью, и советующий уйти прочь, пока он не встал и не взял что-то тяжёлое.

– Это я, – крикнул ему Йован.

Гисборн замолчал и нехотя поплёлся открывать, шаркая сапогами, которые неизменно носил даже в жару.

– Где Шериф?

– Тут я, – отозвался старик из подсобки, – пересчитываю, как скоро нам придётся перейти с ружей на лук и стрелы.

– Лучше бы считал, когда мы передохнем с голоду, – проворчал Гай, доставая бутылки с полок одну за другой, – когда вымрет наш скот, закончится зерно, испортятся солнечные батареи и исхудится проводка.

– Читай: кончится вино, – хмыкнул Йован. – Но я пришёл сказать, что я в деле.

Шериф вышел на свет, вытирая испачканные руки о тряпку.

– Ты уверен, сынок?

– Думаю, да. Какой у меня выбор?

– Похоже, подслушал наш разговор с этими кретинами, – сказал Гай, почти не отрываясь от кружки.

Йован сделал было возмущённое лицо, но понял, что никто на него не смотрит: Гисборн был занят своей выпивкой, а Шериф повернулся спиной, запирая дверь в подсобку.

– Мне кажется, – проговорил старик, – ты не до конца осознаёшь опасность, даже несмотря на то, что видел.

– Или наоборот, осознаю настолько, что и правда вижу только один выход, – возразил Йован, на самом деле постепенно теряя всю уверенность в своём плане, но стараясь не показывать виду.

Шериф кивнул.

– Мы не в том положении, чтобы тянуть. Так что я поверю в тебя и сделаю всё, чтобы ты не погиб.

Приготовления были короткими. Обувь Йована обильно смазали чем-то пахнущим, чтобы Ганнибал смог по следу отыскать его. Этой же жидкостью обрызгали всё содержимое рюкзака, одежду и даже волосы.

«Будет неловко, когда он выведет их к дороге… Может, стоит оставить там записку?» – подумал Йован. Ему не хотелось рассматривать всерьёз вариант, где он не доберётся до трассы.

– Ждём пять дней и идём тебя вытаскивать, – сказал Шериф. – За это время мы будем как можно больше отвлекать разбойников, а ты должен искать кинжал.

Гай исхитрялся над бумагой часа два и наконец показал рисунок кинжала: прямое лезвие, грубоватая рукоять без узоров – совсем не то волшебное оружие, которое представлял себе Йован.

– Не эльфийский клинок, конечно, но тоже неплохо, – протянул он, разглядывая рисунок, – а имя у него есть?

– Не довелось окрестить, – равнодушно отозвался Шериф, а Гай закатил глаза и покрутил пальцем у виска.

Йован попытался вспомнить что-нибудь из своих скудных знаний синдарина, чтобы дать название кинжалу, но старик снова заговорил о деле, не позволяя отвлечься ни на минуту.

– Мертвяков не злить, не атаковать, руками не трогать – чёрт знает, какая на них зараза. Старайся выглядеть как можно более беспомощным и безобидным, заставь Гуда ослабить бдительность. Приглядывайся к поведению нежити. Вряд ли Робин оставит тебя без присмотра, поэтому вполне вероятно, что придётся ещё как-то обмануть его шайку. Разговаривать бесполезно, они сейчас что-то вроде животных, только не спят и не едят.

– Какая удача, что я мастер по обведению зомби вокруг пальца, – пробурчал Йован.

Он изо всех сил старался не думать о том, что очень сильно рискует попасться разбойникам, но бесконечные наставления Шерифа всё больше и больше заставляли его сомневаться в своём решении. Однако оставаться в деревне казалось ещё страшнее.

Гай вытащил откуда-то целый арсенал разнообразных ножей и принялся оснащать ими Йована: два прикрепил над лодыжками, один на поясе, ещё два на плечах, а потом пустился в долгие объяснения, какой материал лучше резать каждым из них и как правильно их держать.

– Сама безобидность, – скривился Шериф, критически разглядывая снаряжение. – Если Робин на нём обнаружит столько ножей, то точно заподозрит, что мы замешаны.

– А чем он будет защищаться и спасать свою жизнь, когда всё полетит к собачьей матери? – окрысился Гисборн.

– «Когда?» – возмущённо переспросил Йован, но Гай не обратил на него внимания.

– Не сбивай парню настрой! – рявкнул Шериф.

– А ты не лги, что всё под контролем!

Опять начались ругань, взаимные обвинения и угрозы швырнуть оппонента прямиком в реку или овраг.

Потратив на ссору чуть ли не час, они наконец умолкли и снова вернулись к насущным делам, то и дело с яростью поглядывая друг на друга. Йован тем временем молился, чтобы поскорей наступила ночь, а за ней пришло утро, когда он наконец отправится прочь из этой деревни и подальше от всех её безумных обитателей.

На следующий день, едва он вышел из комнаты, Шериф опять налетел на него с напутствиями и Йован пожалел, что не вернулся к вдове. Вообще-то надо было попрощаться со старушкой, но он так не хотел застать её в горе, что решил даже не заглядывать к ней перед уходом.

«Это неблагодарно!» – пискнула совесть. Впрочем, её быстро заглушили поучения Шерифа и Гая, наперебой объясняющих, чем отличаются ситуации, когда в тебя целятся, стоя правой ногой на траве, и когда – на камне.

Судя по тому, что услышал Йован от старика – он будет почти в полной безопасности, если не наделает глупостей. Если же верить Гаю – он неминуемо погибнет страшной смертью, причём не один раз.

Провожать его не стали. Ещё раз облитый вонючей жидкостью, с несколько полегчавшим рюкзаком и ножами, спрятанными под штанинами (Шериф и Гай всё-таки сошлись на двух), Йован отправился к лесной дороге.

До темноты оставалось двенадцать часов, а пути было часа на два-три.

Всё вокруг казалось таким же, как в тот день, когда он шёл к деревне – истерично орали птицы под какофонию насекомых и не появлялось никаких намёков на приближение нежити. Йован уже не сомневался, что доберётся до трассы без приключений. Теперь он и не был уверен, что в ту ночь действительно видел мертвецов – темнота и испуг могли сыграть и не такую шутку – а заклятие и вовсе казалось неимоверной чушью.

Как можно было заблудиться, идя по широкой дороге без ответвлений, на которой когда-то даже умудрились проложить асфальт? Это представлялось нереальным.

Напряжение почти исчезло, и Йован замедлил шаг, чтобы не выбиться из сил, и перестал ежесекундно оглядываться.