Кинжал Гая Гисборна

– Водить умеешь? – немного помолчав, спросил Шериф.

Йован покачал головой.

– Тогда боюсь, тебе никто не поможет… Есть желающие отвезти парня в город? – обратился он к людям.

Все головы повернулись к молодой женщине, видимо, одной из немногих, если не единственной, кто мог сесть за руль. Та отвела глаза и уставилась в землю.

– Да машина и не заводится… – неуверенно прозвучало из толпы.

– Как видишь, отъезд тебе не светит, – проговорил старик, увлекая Йована за локоть подальше от скопления народа к тени под деревом у соседнего дома. Гай молча последовал за ними.

Люди снова сгрудились вокруг пикапа. Кто-то принялся вытаскивать вещи, кто-то бродил кругами, кто-то просто стоял.

– Соболезную насчёт Бобби, – выдавил растерянный Йован.

– Хотел бы я сказать, что он был человеком что надо, да не могу. Но смерти он не заслужил, как и многие, многие до него…

Шериф вздохнул и вытер пот со лба рукавом рубашки.

Йовану стало очень не по себе. Неприятно было смотреть на местных, то и дело бросающих яростные взгляды в их сторону и перешёптывающихся, хоть он и понимал, что всё это предназначалось Гаю. От криков женщины, оплакивающей Бобби, накатывала дрожь.

Мысли о его собственном положении казались эфемерными.

– Слушайте, – пробормотал он, не глядя на Шерифа, – я не то чтобы простил вас, но я понимаю. В смысле ваш поступок.

Тот промолчал.

– Всё равно это было без толку, – со злостью сказал Гай. – Кинжал чёрт знает где, а Робин продолжает убивать.

Толпа вдруг почему-то затихла.

Взглянув в сторону пикапа, Йован увидел старика в махровом халате и тапочках. Он расхаживал взад-вперёд, шаркая ногами и поднимая пыль, и тащил за собой по земле грабли, к зубьям которых пристали сорняки.

Шериф прищурился, всматриваясь в происходящее.

– Реми? Что с ним такое?

Он быстрым шагом направился к странному старику. Йован нехотя пошёл следом.

Заметив их, старик резко обернулся и взмахнул граблями. Его круглые глаза метались, а веки дёргались, будто он видел вокруг не людей, а одних лишь чудовищ.

– Не пройдёшь! – зарычал он, направляя грабли на Шерифа.

– Что за Гэндальф местного разлива? – тихо спросил Йован у Гая, остановившись на приличном расстоянии.

Тот не успел ответить: старик с криком ринулся вперёд, по-джедайски размахивая граблями. Он занёс их над головой, намереваясь ударить со всей силы, но зацепился за ветку и чуть не упал.

Шериф тут же схватил его и крепко сжал руки.

– Верёвку, живо!

Несколько человек бросились исполнять приказ.

Старик, казалось, сдался и перестал вырываться из хватки, но едва Шериф попытался перехватить его запястья поудобнее, он резко метнулся в сторону пикапа.

– Не отдам! Не отдам! – завопил он.

«Такая истерика из-за старой развалюхи?» – с отвращением подумал Йован. Но старик не добежал до машины, а рухнул на четвереньки в нескольких метрах от неё, трясущимися руками хватая булыжник и прижимая его к груди.

– Не отдам никому, – повторял он.

Шериф поднял рыдающего старика на ноги и отмахнулся от принесённой кем-то верёвки.

– Успокойся, Реми, никто не отберёт твой камень. Заприте его где-нибудь, – обратился он к троим парням, стоявшим рядом.

Притихшего старика увели, а оставшиеся люди загомонили пуще прежнего, размахивая руками, как африканское племя, пытающееся вызвать ураган.

– Сумасшедший? – спросил Йован, проводив старика сочувственным взглядом.

– Ещё вчера не был, – сквозь зубы проговорил Гай. – Это всё золото Гуда.

Шериф вернулся ещё мрачнее, чем был. Он не смотрел в сторону толпы, откуда ясно слышались бранные слова, которые, однако, никто не смел сказать ему в лицо.

– Марта с детьми обречены, – сказал он совершенно спокойным голосом, который никак не вязался с его озабоченным видом.

– Энни и Оуэн? – испугался Йован, вспомнив ребят. – И проклятие нельзя снять?

– Никак. Даже если уничтожить золото.

Йован не сразу заметил, что они отошли дальше и теперь медленно направляются к дому Шерифа.

«А ведь только вчера клялся, что ноги моей там не будет», – подумал он.

– И что же со всем этим делать? В смысле, что вы предпримете и, главное, как мне отсюда выбраться?

Шериф вздохнул.

– Видишь ли, сынок, пока Робин Гуд жив, тебе не уйти. Как и никому не спастись от проклятия золота, если колдуна не убить. А этого мы не можем сделать уже не одну сотню лет.

– Ну ладно, кинжал потерян, но неужели это единственный способ? Что, если отрубить ему башку?

– Я лично снёс его голову мечом так, что она осталась болтаться на клочке кожи, а уж сколько раз отрубал руки и ноги, не пересчитаю, – сказал Гай. – Как видишь, до сих пор всё осталось на месте.

– А если отрубить и убрать куда-нибудь далеко? Или у него регенерация Дэдпула и он может отращивать части тела?

– Вроде того, – кивнул Шериф, устало потирая переносицу.

– Тогда посадить в железный ящик и закопать как можно глубже?

– Такого колдуна ничто не удержит.

Они подошли к бару, который не был заперт – видимо, Шериф с Гаем так торопились, что не даже успели закрыть двери. Внутри горел свет, включённый ещё ранним утром, когда было темно. На одном из столов сидели миссис Мышь и две другие крысы, которые мгновенно спрыгнули на пол и рванули под шкаф.

Шериф рассеяно погладил миссис Мышь по серой спине. Крыса ловко зацепилась за его рукав и вскарабкалась на плечо.

– Как же мне выбраться отсюда? – пробормотал Йован, спрашивая больше самого себя, нежели своих спутников.

– Сам посуди, – с небольшим раздражением ответил Гай. – Машина сломана, а если даже её и починить, никто через лес не поедет. Пешком тебе за день не пройти через владения Робина, а ночью он тебя схватит в два счёта. Позвать на помощь отсюда нельзя, а твои родные не знают, где ты находишься. Видишь какой-то выход?

– Но я же дошёл сюда за пару часов! Доберусь до трассы, поймаю попутку…

– Дошёл-то за пару часов, а вот выйдешь за два дня. Колдовство штука такая. Есть ещё идеи?

«Скосить ваше конопляное поле», – подумал Йован, но ничего не сказал. Хоть всё это и походило на бред наркомана, он сам видел мертвых разбойников и даже имел неприятность потрогать одного из них.

– Очевидно, – с нажимом проговорил Шериф, – что кинжал – наш единственный шанс. Но чтобы его заполучить, надо найти логово разбойников. А найти его невозможно, если только Робин сам нас туда не приведёт.

– И как же его заставить?

– Заставить – никак. Но можно обмануть его.

Йован вздохнул, уже догадываясь, чем кончится разговор.

– Мне это совсем не нравится, но я вас слушаю.

– Я уже говорил, зачем Робин охотится за тобой. Но штука в том, что обряд воскрешения проводится строго в определенное время, когда Луна находится в Стрельце, Раке или Скорпионе. Ближайшая подходящая фаза наступит через две недели, а значит, что все это время ты должен быть жив. Робину не нужен очередной полуразложившийся труп, который будет гнить на ходу. Если он хочет выслать нежить во внешний мир, то должен провести обряд над максимально свежим телом, поэтому он убьет тебя только когда придет нужное время, чтобы сразу же оживить.

– Это все, конечно, очень радует и обнадеживает, но что вы планируете делать?

– Если ты попадешься Робину, у него не будет выбора, кроме как держать тебя живым в своем убежище. Тогда ты и сможешь найти кинжал.

– Если! – рявкнул Йован с грубостью, неожиданной даже для себя. – Ключевое слово – если. Я не собираюсь попадаться в его лапы и сидеть в лесу с зомбаками!

– Прекрати истерику! Мы тебя и не принуждаем, – Гай тоже повысил голос и явно хотел сказать еще что-то нелестное, но Шериф жестом остановил его.

– Только если ты сам на это решишься, – мягко сказал старик.

Йован не ответил. Он мрачно обдумывал услышанное, не чувствуя совершенно никакого желания и сил втягиваться в подобные сумасшедшие планы.

В тишине раздалось чавканье миссис Мышь, упоённо облизывающей волосы Шерифа.

– Кстати говоря, почему ваша крыса ест золотые монеты? – спросил Йован, вдруг вспомнив случай на лестнице.

– Думаю, потому что они вкусные, – серьёзно ответил старик и посмотрел на него так, будто ожидал смеха над дурацкой шуткой.

Не получив никакой реакции, он добавил:

– За свою жизнь она избавила мир от внушительного количества проклятого золота.

– Короче, в плешивой крысе куда больше пользы, чем в вас двоих, – со всем презрением, на которое только был способен, проворчал Йован.

Шериф кивнул.

– Как ни печально признавать, но это так.

В дверь с силой постучали. Снаружи послышались приглушённые голоса нескольких человек, в которых явно звучало раздражение.

– Бар закрыт! – крикнул Гай.

– Мы не за твоим поганым пойлом! – отозвались пришедшие.

Старик нехотя поднялся со стула, но дверь открылась сама от нетерпеливого толчка. На пороге стояли двое мужчин лет сорока и женщина чуть постарше. Их лица были красными, будто от жары, хотя на улице дул прохладный ветерок.

Шериф нахмурился – по всей видимости, одного такого взгляда раньше хватало, чтобы мгновенно угомонить недовольных, но сейчас это не подействовало. Хотя пришедшим явно стало некомфортно и в их движениях появилась неловкость, они с прежней решимостью прошли внутрь.

– Я не приглашал вас войти, – спокойно, но строго проговорил Шериф, будто перед ним стояли непослушные школьники.

– Со всем уважением, – ответила женщина, – но мы имеем право получить объяснения. Вся деревня в ужасе, и сам знаешь, если выгонишь нас, ничем хорошим это не кончится.

Старик скривился, но указал им на стулья.

– Если бы мой гость уже не собирался уходить, – он выразительно посмотрел на Йована, – я бы оставил вас ждать за дверью, и неважно, сколько бы это заняло.

Пришедшие устроились вокруг Шерифа, заскрипев тяжёлыми стульями, а Гай хмыкнул и демонстративно отошёл в другой конец помещения.

– Всего хорошего, – буркнул Йован.

«Опять какие-то козни строит, чёртов Дамблдор. Пойди, чувак, найди крестраж, убей злодея, спаси мир, но лишних вопросов не задавай!» – со злостью подумал он.

Закрыв за собой дверь, он остановился и посмотрел на занавешенное, но слегка приоткрытое окно. Наверняка, если подкрасться бесшумно, через него можно будет услышать разговор.

На цыпочках, широко расставляя ноги в попытках не задеть ничего, способного издать шум, Йован подобрался к окну. Отсюда действительно можно было разобрать речь находящихся внутри людей.

– Поверьте, вам ничего не грозит. Мы разберёмся с Гудом…

– Разберётесь? И как же, позвольте узнать?

– Вы прекрасно знаете, что своими планами я не делюсь с посторонними!

– Нет, ну вы это слышите? Мы для него посторонние! Это нас, одного за другим, убивают разбойники! Это мы и наши дети с малолетства вынуждены с утра до вечера работать и работать на поле, в хлеву и в выгребных ямах, чтобы выжить, будучи отрезанными от мира! Среди нас нет ни одного, кто бы не проклинал Робина Гуда каждый божий день… И нам же вы говорите, что мы не достойны доверия?

Внутри что-то громыхнуло, будто один из людей, резко встав, отшвырнул стул.

– Неужели непонятно? – зарычал мужчина. – У него нет никакого плана! Чёртов старик водит нас за нос, потчуя сказками про то, что защитит нас! Все видели, как он защитил Бобби и семью Марты? И всех тех, чьи имена высечены на траурной доске?

– Закрой свою пасть! – искажённый от ярости голос Гая раздался совсем близко. Похоже, он сидел недалеко он окна.

От неожиданности Йован вздрогнул и едва не отпрянул в кусты за спиной, треск которых точно бы выдал его.