– Значит, ты не тонула?
– Раиска, не нервируй меня. Здесь нельзя утонуть.
– А как же утопленница в твоих тапочках?
– Какая еще утопленница? Живая я, живая? Не поняла еще?
– Но кто-то ведь утонул? Зачем ты думаешь, тут милиция и «скорая»?
На берег как раз въезжала «буханка» с красным крестом.
– Я думала, за тобой. Очень уж странно ты себя вела. Извини.
Возмутиться у меня не было сил.
– Девушки, давайте все же посмотрим на потерпевшую, – это, наконец, подал голос Семенов. – Мне, признаться сразу показалось странным, что вы про подругу говорите, не похожа она на вашу подругу. Но может, все-таки, поможете опознать?
– Откуда вы знали, на кого похожа моя подруга? – поинтересовалась я.
– Ну, я же все-таки детектив, – произнес лейтенант, скромно потупив взор. – Могу кое о чем догадаться.
– Детектив?
– Это в перспективе. Вообще-то пока я не успел себя проявить. Тут ничего не случается. Одно слово, деревня.
– Это у вас называется «ничего»?
– Такое здесь впервые. А так, обычно, или соседки поцапаются, или жена сперва мужика до белого каления доведет, потом сама же его в милицию сдаст. Оформить не успеешь, как она уже бежит, слезы льет, просит, что б освободили кормильца. Потому что он мужик вообще-то хороший, а нам лишь бы забрать человека, не важно, за что. Это, по-вашему, работа? Недавно, правда, в соседней деревне магазин ограбили. Я это ограбление по «горячим следам» раскрыл.
– Молодец.
– Да, чего там, это ж комедия была, а не следствие. Пацаны в магазин залезли, водку взяли, говорят, для родителей. И конфет набрали полные карманы. Так их по фантикам и нашли. Они ж эти конфеты сразу есть начали, а фантики на землю кидали. Бескультурье! Где тут дедуктивный метод применять? Правда, с недавнего времени в районе стали появляться наркотики. Но этим занимается специальный отдел. Извините, с головой что-то, – лейтенант остановился и на секунду прикрыл глаза.
Тем временем Люська решительно маршировала к обрыву. Мы с Семеновым за ней. Медики уже суетились возле тела. Да… Действительно на мою подругу утопленница не была похожа. Это было неопределенного возраста существо с испитым лицом, в немыслимом тряпье. Принадлежность к женскому полу с трудом угадывалась по длинным неопределенного цвета лохмам и тапочкам маленького размера – один кожаный с блестками, другой – с желтым помпончиком.
Конечно, мы с Люськой клятвенно заверили, что видим утопленницу первый раз в жизни. И единственное, что можем опознать – это обувь. Люська сказала, что гулять в разных тапках было неудобно. Она их сняла и оставила в укромном месте, за кустиком, но, видать, их быстро нашли. Только вот попользоваться не успели. Лейтенант Семенов, время от времени постанывая и потирая лоб, записал наши данные и отпустил на все четыре стороны. Предупредил, правда, что Люське будет сложно получить назад свою обувь. Но она и не претендовала.
Дима с мальчиками ждал нас в сторонке.
– А это кто? – в глазах у Люськи загорелся зеленый огонек. – Неужели папаша?
– Нет, гувернер мальчиков.
– Ого! – Люськины глаза уже вовсю полыхали хищным пламенем. – И что он им преподает? Боевые искусства?
– Понятия не имею.
Мы подошли к ребятам. Дима крепко держал мальчишек за руки. И правильно делал. Они громко скулили и изо всех сил рвались посмотреть на тело.
– Людмила, – проворковала Люська, протягивая Диме руку.
Дима кивнул на детей. Пожать даме руку возможности не было.
– Как он?
– Кто?
– Да лейтенант. Ну, после нокаута. Может пойти, извиниться? У меня, понимаете, реакция такая. Я сначала действую, а потом думаю.
У Люськи, по-моему, дыхание перехватило. Еще бы! Нелегко было осознать, что это физическое совершенство способно думать.
– Не стоит. Ему память отшибло. Только бы никто не заложил.
– Да некому закладывать, можете успокоиться. Когда я в стекло постучала, ты такой вопль издала, прям – «соловей-разбойник»! Народ как ветром сдуло. Дальнейшее все уже с безопасного расстояния наблюдали.
– А мелочь? – я кивнула на мальчишек.
Те оживленно обсуждали последнее событие и на нас внимания не обращали.
– Они ничего не видели, – заверил Дима. – Я же, как крик услышал, так и рванул к машине в три прыжка, они сзади остались. Им из-за моей спины не видно было.
Действительно, разглядеть что-нибудь из-за Диминой спины было непросто. Практически невозможно.
– А чего ты вообще влез? Я так конкретно на помощь не звала.
– Так я и говорю, реакция у меня такая…. А думаю после…. Все проблемы от этого, – и Дима сокрушенно вздохнул. – Ох, и будет нам сегодня от Розы.
– Ерунда. На Марьюшкину гору она вас сама отпустила. Кто же знал, что там утопленник? А про твой подвиг ей рассказать не кому. Мы с Людмилой не будем няне на тебя ябедничать, можешь поверить.
– Да так-то она ничего тетка, только уж очень занудная. Как разохается…
Дети прислушались и согласно закивали.
– А знаете, что? Вы ей по-английски расскажите, как все было. Ей понравится. Может и ругаться не будет.
Идея была принята с благодарностью. Мальчишки принялись репетировать. Но самым странным было то, что Дима им помогал. У Люськи буквально челюсть отвисла.
– Людмила, приди в себя! Расскажи мне правду, а то я за себя не ручаюсь.
Люська с трудом оторвалась от завораживающего зрелища.
– Да правду я рассказала, правду. Только не всю.
– Люська, не томи.
– А что ты хотела? Всю правду – это надо было со вчерашнего Эдика начинать.
– Он-то здесь при чем?
– При том. С утра меня, правда, петух разбудил, будь он неладен. Я в окно выглянула – красавец!
– Кто? Эдик?
– Да нет, петух! Ну, я и решила его заснять. Очень хороший клип мог получиться. Представляешь, первое утро на отдыхе начинается с петушиной песни!
– Конечно, представляю. Для меня оно точно также началось. А Эдик-то где?
– Слушай, не перебивай! Значит, достаю я камеру, снимаю петуха, а потом начинаю снимать пейзаж. Делаю панораму, и вдруг за рекой вижу…
– Эдика!
– Да, но не совсем.
– Как это «не совсем»? Дядю Васю, что ли?
– Вижу я цветовое пятно, родное такое. Приближаю.… И точно! На другом берегу, на балконе коттеджа стоит баба в моем парео! – и Люська победоносно уставилась на меня. – Вот, смотри! – и она извлекла из-под ветровки свою новенькую камеру.
Я Люське поверила и без просмотра записи. С цветовосприятием у нее всегда было нормально. А пресловутое парео она приобрела у одной моей знакомой художницы. Это была авторская работа, вполне возможно, что в единственном экземпляре.
– Ну, я сунула ноги в тапки, не видела, в какие, потому что от окуляра не отрывалась, и – в окно.
– В окно?
– А чего такого? Там пожарная лестница на расстоянии вытянутой руки. К реке продралась сквозь заросли – хотела кратчайшим путем. Зря, конечно, там такой «хапужник». Обувку скинула – и на тот берег. А там… Сплошные заборы, собаки злющие и дома – один больше другого. На каком балконе я свой платок видела – уже и не найду. Ну, я принялась по улицам слоняться. Может, думаю, она выйдет к реке, пройтись. Не вышла. Я погуляла, погуляла и решила возвращаться. А места где реку переходила, не помню. И выход к воде между заборами не нахожу. Пока на берег выбралась, пока брод нашла. На обрыв поднялась, а там толпа, милиция и ты в машине. В глазах ужас, вопишь, как резаная, и все норовишь меня крестным знамением осенить. Что я могла подумать?
– Даже не знаю. А что ты подумала?
– Что у тебя от перемены обстановки башню снесло, вот что!
– Ну, спасибо, подруга.
– Не на чем.
– А что ты подумала, когда Дима милицию вырубил?
– Вот тут, извини, просто не знала, что и заподозрить. Единственное, что пришло в голову – скоротечный роман, и влюбленный Тарзан спасает тебя из лап закона.
– Не смешно.
– Да уж. Я даже тебе малость позавидовала.
– Чему?
– Как чему? Пока я, вся как «коммандос», по кустам шарилась, ты в юноше этакую страсть возбудила. Завидно.
– Придет же такое в голову. Но я рада, что все благополучно закончилось.
– Благополучно? Я потеряла две новые пары обуви, не нашла парео, пропустила завтрак. Да еще утопленница, бедолага… Я этого так не оставлю! – Люська погрозила кулаком в сторону реки.
Глава 5
Перекусив тем, что осталось от завтрака, а осталось довольно много, Люська собрала грязную посуду и потащила ее на кухню. Где и учинила допрос поварихе. О поселке на другом берегу реки та рассказала немного.
Административно поселение на противоположном берегу относилось к соседней области. Совсем недавно там была обычная, почти вымершая деревенька. Но несколько лет назад среди столичных дачников резко выросла популярность этого места. Возможно, причиной стало то, что невдалеке проложили приличную дорогу. Быстро поднялись новые дома. С местными новоселы общались мало. В большую воду реку вброд не перейти, моста здесь никогда не было. Так и жили – в пределах видимости, не особенно нуждаясь друг в друге.
– Некоторые из наших пробовали наняться туда на работу сторожами или прислугой, но добираться неудобно. Сейчас-то ничего – лето сухое, можно реку перейти, а в прошлом году вода была большая, не добраться.
– А на лодке?
– Да лодок-то и нет ни у кого.
– Как же так? Живете на реке и без лодок. А рыбу ловить?
– Река через каждые пять километров плотинками перегорожена, плавать некуда. А рыбу и с берега можно ловить.
– Предлагаю разведку боем! – после плотного завтрака, и любимого чая с бергамотом Люська была настроена решительно.
Мы вышли на пляж. На пляже появились зонтики, шезлонги. Под одним из зонтиков играли в карты Виктор и Лада Леонидовна. Царственная Марианна возлежала в шезлонге, листая глянцевый журнал. Катя задумчиво жевала травинку, лежа на надувном матрасе у самой воды.
Я представила Люську местному обществу, а общество представила Люське. Виктор Людмилу не впечатлил. Да и где ему против Димы! Впрочем, Люська была настроена на немедленный марш-бросок и отдыхающим много внимания не уделяла. Она сразу ринулась к воде.
– Людмила, охолони немного! Тебе не кажется, что мы будем выглядеть странно, если так сразу рванем на штурм населенного пункта. Ты там собираешься прямо в купальнике разгуливать?
– А как? Вброд я сегодня больше не пойду, далеко.
Мы немного понежились на солнышке. Потом спустились к воде, и перебрались на противоположный берег. Наверное, это выглядело не очень естественно. Потому что противоположный берег был глинистый, высокий и, что хуже всего, во многих местах порос высоченной крапивой.
– Девочки! Загорайте здесь! Здесь же лучше! – милая Катенька попыталась нас остановить.
Не на таких напала! Люська, сопя и скользя, карабкалась по склону. Я страховала ее снизу.
– Давай руку! – Люська, отдуваясь, помогла мне забраться наверх. – Нда-а-а… – она оглядела окрестности, приставив руку козырьком ко лбу. – Значит так, «якобы пощипывая травку», движемся в направлении поселка.
– А смысл?
За поросшим крапивой пустырем виднелся глухой забор.
– Пока не знаю, но надо же как-то действовать!
– Предлагаю найти пляж дачного поселка и покараулить там. Дама в парео скорее выйдет на пляж, чем на это пастбище.
Люська почесала в затылке и, вздохнув, согласилась. Мы повернули назад. Оказывается, спускаться по склону вниз гораздо сложнее, чем подниматься.
– Девочки, а зачем вы туда лазили? – Катя с интересом ждала нашего возвращения.
– Цветы хотели посмотреть. Мы полевые цветы любим.
– Так их же там нет, только бурьян и крапива. Вы бы спросили. Мне муж рассказывал, что на том берегу смотреть нечего. И вообще, туда лучше не ходить, там у всех сторожевые собаки.
