– Всё в порядке? – придвигаюсь, чтобы озвучить вопрос шёпотом, словно мы можем быть кем-то услышаны.
– Как видите, – показывает на поднимающийся шлагбаум и закидывает руку, чтобы отдать мне документы. – Перевозчики, катающиеся преимущественно за границу, везде имеют своих людей. Я не исключение.
– Но вы сказали, что являетесь заместителем босса.
– Пять лет назад я был Перевозчиком, но сменил место работы по личным обстоятельствам.
Интересно, он женат? Есть семья? И что подразумевается под «личными обстоятельствами»? Возможно, нежелание второй половинки надолго оставаться одной? Или непринятие его рода деятельности?
– И долго вы им были?
– Около десяти лет.
– А до этого?
– Инкассатором.
– А как вообще становятся Перевозчиками? – Мне почему-то интересно, как люди попадают в Организацию, о которой знают лишь избранные. – Вряд ли они давали объявление о вакансии. – Мой застывший на губах и готовый сорваться смешок не остаётся без внимания.
– Двоюродный брат рассказал, что имеется Организация, заинтересованная в ответственных сотрудниках, имеющих опыт обращения с оружием и определёнными навыками.
И я вспоминаю, что Греков тоже упомянул о навыках, которыми обладают Перевозчики. Они не просто водители, а те, кто способен оказать сопротивление и быстро среагировать в условиях экстремальной ситуации.
– Он вас порекомендовал?
– Не он. Некто достаточно влиятельный, чтобы его рекомендации не вызывали сомнений. Можно сказать, его босс и по совместительству компаньон.
– То есть ваш брат, он… он… – подбираю нужное слово, которое, как назло, не подбирается. – Криминальный элемент? – Опускаю «бандит», которое так идеальное вписывается. Но стоит осторожно высказываться, потому что мужчина может отреагировать неоднозначно, а я мгновенно поплатиться за свои умозаключения.
– Бизнесмен.
И правда, Греков мне сказал, что сейчас таких «элементов» принято называть красиво, но я ведь понимаю, что завуалированное определение не отменяет незаконного рода деятельности. Ещё несколько месяцев назад я однозначно открестилась бы от такого человека, сославшись на свою правильность и законопослушность, но сейчас даже рада, что у Алексея имеются подобные связи. Возможно, именно они помогут отыскать Анфису в чужой стране, законов и правил которой я не знаю.
Лишь киваю, вернувшись на место. Перед глазами мелькают указатели, названия на которых вполне понятны даже на другом языке. Интересно, он знает польский? А чешский? После появления Алексея у моего дома изучала законодательство и правила этой страны, отметив много интересных моментов. Даже наткнулась на блог какой-то девушки, живущей в Чехии последние десять лет и рассказывающей о нюансах жизни. Конечно, с трудом верится, что в наше время двумя основными проблемами остаются наркотики и проститутки, как было указано в её рассказах, но причин не верить человеку, который там не проездом, а проживает длительное время, у меня нет. Спросить Перевозчика опасаюсь, чтобы не выглядеть глупой и начитавшейся сведений в интернете, которые не несут правдивых моментов.
– Алексей Евгеньевич, а что дальше? – повторяюсь, потому что несколько часов назад на этот вопрос он не пожелал отвечать.
– Наш путь проходит через небольшой городок Нова-Руда. Это граница с Чехией. Там есть маленькая гостиница. Была пять лет назад, по крайней мере. Скромная, но уютная. Немного номеров, так что и постояльцев мало. Наша задача не привлекать внимания. Мы с вами направляемся в Чехию с целью посмотреть достопримечательности. Именно так вы должны сказать, если вас кто-то спросит.
– Вряд ли, – пожимаю плечами, – я не знаю чешского.
– Во-первых, многие там свободно говорят по-русски. Во-вторых, язык простой, а большинство слов схожи по звучанию с нашими, отличаются лишь ударения.
– А почему не привлекать внимания? – Мне кажется, что каждый следующий вопрос глупее предыдущего, но страх, не отпускающий с момента, как я оказалась в машине, заставляет выяснять нюансы, чтобы хоть как-то себя успокоить.
– Задача Перевозчика обезопасить пассажира. А так как наши пассажиры, как правило, люди непростые, выбор автоматически падает на те места, где меньше ненужных глаз. Поэтому остановки на заправках для того, чтобы справить нужду, а ночёвки в маленьких мотелях или гостиницах. Небольшая территория позволяет держать обстановку под контролем в случае непредвиденных ситуаций, а также появления подозрительных личностей.
– Понятно.
Шумно выдыхаю, хотя мало понимаю, зачем такие опасения касательно меня. Но спрашивая «а что дальше?», я, скорее, хотела уточнить, куда мы направимся, чтобы отыскать Анфису.
– Если вы хотели уточнить, как мы будем искать вашу дочь, – я сосредотачиваюсь, вслушиваясь в каждое слово, – то могу сказать, что заранее поработал над этим вопросом. Связался со знакомым, который может просмотреть базу в поисках девочки. Данные неточные, потому что, скорее всего, ей сменили имя, да и фамилия Ваславик очень распространённая, но шанс есть.
– Спасибо, – произношу на выдохе, потому как не думала, что он проникнется моей проблемой и предпримет какие-либо действия ещё до отъезда.
– Спасибо вам будет стоить пять тысяч, – отрезвляет, но и к этому я была готова. – Не мне – ему.
– Да, я поняла.
– От того, что он найдёт, будет зависеть, куда мы отправимся завтра. Мы же не можем колесить по стране, спрашивая у каждого встречного про девочку. По этой причине нам необходимо хотя бы примерное место: город, населённый пункт, на худой конец, область. И последнее – худший из вариантов, потому как в этом случае зона поиска значительно расширяется.
– А если ваш знакомый ничего не найдёт? – вновь придвигаюсь, потому что Алексей говорит негромко, но спокойно, чем умиротворяет и меня.
– Мы обратимся к другому. Его услуги будут стоить дороже, но и результат эффективнее.
Осознаю, что не зря попросила взаймы у Матвея Игоревича, потому что перевозка и плата за помощь не единственные мои траты.
– А почему вы сразу к нему не обратились? – Получаю неоднозначный взгляд, как мне кажется, свидетельствующий, что терпение сдержанного Перевозчика на пределе. – Вы не подумайте, я не спорю, – остужаю мужчину, принимая тот факт, что я вообще не знала бы, куда бежать и к кому обратиться. – Лишь хочу немного прояснить некоторые моменты.
– Первый знакомый – полицейский в отставке, сохранивший связи и имеющий возможности выполнить запрашиваемую услугу без применения глубокого поиска. – Сложно, но спустя пару минут понимаю, что он имеет в виду. – И цена соответствующая, как вы понимаете. В случае, если его усилия не принесут желаемого результата, придётся обратиться ко второму.
– А вы обращаться не хотите? По каким-то причинам.
– Первый не связан никакими обязательствами. Второй же – действующий сотрудник правоохранительных органов. И не просто рядовой полицейский, а служащий в особом отделе. Обращение к нему автоматически обязывает меня пояснить причины запроса. И это не любопытство, – громкий выдох мужчины, как свидетельство нежелания прибегать ко второму варианту, – а его работа. А если мои интересы пересекутся с его…
– Что тогда? – спрашиваю почти шёпотом.
– Не получится просто забрать вашу дочь и уехать. Придётся идти до конца. Но при условии, что ни я, ни вы не знаем, с какой целью она была похищена и продана именно этим людям, этот самый конец может быть очень непредсказуемым. Замкнутый круг: я не могу просчитать последствия без факта обращения к нему; обращение к нему автоматически создаёт неконтролируемые последствия.
– Как быть?
– Ждать сведений от первого.
Я мало понимаю хитросплетение сказанного, но причин не доверять Алексею Евгеньевичу у меня нет. Да и если бы не доверяла, дела это не меняет. Как и не отменяет того факта, что без него я буду метаться в незнакомой стране и ни к чему не приду. Точнее, не найду Анфису. Если она, конечно, там.
– Что вас беспокоит? – Смотрю удивлённо, словно он прочитал мои мысли, которые я не могу уложить во что-то логичное с момента нашей встречи.
– Подруга предположила, что Чехия может быть перевалочным пунктом, – озвучиваю то, что хотела бы не рассматривать, как возможный вариант.
– Не исключаю, – скупо, но уверенно.
И если это так, то… Вариантов нет. Для меня и для Анфисы. Я навсегда потеряю своего ребёнка, оставшись наедине с разрывающими воспоминаниями и болью утраты. Лишь на секунду представляю, что усилия окажутся напрасными, и меня окатывает ледяной волной, а слёзы появляются независимо от моего желания.
Отвернувшись к окну, стремлюсь скрыть слёзы от мужчины, не замечая, что в какой-то момент машина останавливается. В глаза бьёт неоновый свет ярко-зелёной подсветки, и только в этот момент понимаю, что мы заехали на заправку. Надписи на незнакомом языке сливаются в неразборчивое пятно. Но Алексей машину не покидает, а повернувшись, отмечаю его взгляд, наполненный сочувствием и тревогой.
– Простите, – мнусь, опустив голову, чтобы не встречаться взглядами. – Проблемный вам достался пассажир. – Вымученная улыбка как попытка сгладить неприятный момент. Он ведь не обязан заботиться о моём моральном состоянии, выслушивая причитания. – Впредь постараюсь сдерживаться, чтобы не нервировать всхлипами.
– Юлия, – начинает мягко, – не стоит заранее рассматривать худшие варианты, как и предвкушать успех. Вы должны понимать, что сложностей не избежать, но при этом быть готовой решать их. Ваши переживания мне понятны, но с эмоциональной составляющей придётся справляться.
– Я поняла, – часто киваю. – Истерия мне несвойственна, и, как правило, я быстро справляюсь с эмоциональными всплесками, настраивая себя на лучшее. Марина утверждает, что я клиническая оптимистка.
– Всегда?
– Практически. Для меня стакан всегда наполовину полон. – Улыбаюсь и сейчас без надрыва. – А для вас?
– А для меня важно, что в стакане.
Короткий ответ, свидетельствующий о взвешенности решений Алексея, а также о просчёте каждого сделанного шага. И если он рационален и трезв в принятии решений, как я оказалась его клиентом? Или есть причины, по которым он мне помогает?
Подумать мне не дают, потому что дверь отворяется и мне предлагают выйти.
– Я подъеду, чтобы заправиться, – указывает на свободную колонку, – а вы можете сделать необходимые действия. – Намекает, что за время пути я ни разу не попросила остановки, а она уже необходима. – Выберете что-нибудь в минимаркете, а я сейчас подойду.
Молча соглашаюсь и иду внутрь небольшого здания. Ищу нужную дверь и, оказавшись в туалете, пугаюсь собственного отражения: красные глаза, распухший нос и растрёпанные волосы. Привожу себя в порядок, обвиняя в невнимательности. Притязаний на мужчину не имею, но выглядеть опрятно не помешает. Или же такими становятся все, кто провёл в пути пятнадцать часов? Кажется, быстро возвращаюсь, но Алексей уже у кассы, разговаривает с девушкой, которая услужливо улыбается, откровенно с ним флиртуя. Не сомневаюсь в его привлекательности, как и в том, что к знакам внимания он привык. И всё-таки интересно, он женат?
– Вы что-нибудь хотите? – обращается он ко мне, и девушка, минутой ранее стоявшая с улыбкой, становится серьёзной.
– Кофе, – бегаю взглядом по стеклянным витринам, – и что-нибудь съедобное. Например, это, – указываю на нечто, похожее на пирожок.
– Это с картошкой и индейкой. Берём?
Киваю, и через несколько минут в моих руках ароматный кофе и съедобный свёрток. Откусываю, оценив вполне сносный продукт, и только в этот момент понимаю, насколько голодна.
– А вы? – отмечаю, что себе он ничего не взял.
– Хочу полноценный ужин. Через три часа будем на месте, и я позволю себе насытиться.
– Я столько не вытерплю, – усиленно жую, удовлетворяя свой организм.
– Поэтому и предложил. Пока вы спали, ваш желудок давал понять, что пора подкрепиться.
– Простите. – Мне вновь неловко, и сейчас я надеюсь, что он слышал только мой пищеварительный орган.
– Юля, – останавливает, придержав меня за локоть, а я на секунду дезориентирована его прикосновением. Приятным, кстати сказать, потому как его ладони горячие. – Вы платите за поездку, понимаете? – Мой согласный кивок. – Поэтому вы можете сделать остановку в любое время, если она вам необходима. Не нужно терпеть и подстраиваться под меня – я обязан подстроиться.
А я всё ещё не могу позиционировать себя как человека, имеющего возможность заплатить сто двадцать тысяч долларов, чтобы поехать за границу. Но если бы не обстоятельства, заставившие меня, обратиться в Организацию, сейчас я не стояла бы где-то в Польше, рассматривая лицо Алексея.
Его взгляд успокаивающий и проникновенный настолько, что я, открыв рот, нагло изучаю каждую морщинку. Сколько ему лет? Я бы сказала, около сорока. Или больше? В любом случае на лице мужчины просматривается чёткий отпечаток жизненного опыта и возможных утрат, с которыми он не без труда справился. Не знаю, имеется ли та, что согревает его постель, но отчего-то ловлю себя на мысли, что он одинок. Или мне так хочется думать?
Есть нечто странное в его притягательности и моей заинтересованности мужчиной, которого я знаю меньше суток. Мне такие, как он, не встречались. Были после развода мужчины – двое, как я и сказала. И, в отличие от подруги, я не принимаю секс на один раз, придерживаясь формата постоянного общения. Первый раз встречи закончились через четыре месяца, второй – через пять. Они были не «моим», о чём громко и настойчиво голосил разум. Может, я просто долго была в одиночестве, поэтому сейчас застыла перед Алексеем, словно кролик перед удавом, всё ещё удерживаемая им. Разрывать контакт он не спешит, как и вернуть меня в реальность.
– Юля, всё в порядке? – слегка сокращает расстояние, и мои рецепторы впитывают ненавязчивый мужской парфюм с нотками кедра и апельсина, который хочется вдыхать снова и снова.
Ранее я его не чувствовала или была сосредоточена на другом?
– Да, – произношу на выдохе, всё ещё исследуемая серо-голубыми глазами, которые сейчас кажутся темнее. Или они просто серые?
– Тогда едем?
– Да, – соглашаюсь, но не двигаюсь с места.
– Для этого нужно сесть в машину. – Переводит взгляд на транспортное средство, и только в этот момент морок спадает, возвращая меня к окружающим звукам.
Осторожно лишаю себя его ладони и направляюсь к машине, сгорая со стыда. Я так откровенно на него пялилась, что становится неудобно. Я еду за дочерью, а не стремлюсь заинтересовать Алексея Евгеньевича. Скривившись, ругаю сама себя и оказываюсь на заднем сидении, чтобы сразу забиться в угол, отведя взгляд и допивая кофе.
Едем молча, лишь изредка чувствую гуляющий по телу взгляд, которым меня одаривают через зеркало заднего вида. Не поворачиваюсь, делая вид, что заинтересована мелькающими картинками. Но и данный момент становится проблематичным, потому что темнота медленно скрывает от меня горизонт, лишая причин не смотреть на водителя.
– Приехали, – оповещает мужчина, остановившись у двухэтажного простого здания, мало походящего на отель.
Белое строение с одноэтажной пристройкой, рядом с которым расположена часовня. Её нахождение здесь вызывает у меня вопросы, но, возможно, так принято? Территория подсвечена несколькими фонарями, поэтому разглядеть пространство вокруг в темноте не представляется возможным.
– Это гостиница? Больше похоже на частный дом.
– В общем-то, так и есть. Владелец выкупил заброшенное строение и сделал отель. Всего восемь номеров. Как правило, здесь останавливаются парочки: тихо, отдалённо, подальше от ненужных глаз.
– А зачем подальше? – Получаю неоднозначный взгляд. – А, поняла.
Ничего я не поняла, но сегодняшний лимит на глупые вопросы, как мне кажется, подходит к концу.
– Я узнаю, есть ли свободные номера. Паспорт дайте.
Протягиваю документ, и Алексей направляется в здание. Интересно, есть «поздний заезд»? Но если он знает об этом месте и останавливался здесь не раз, есть шанс, что имеются преференции. Возвращается через пять минут, и, судя его виду, мы остановимся здесь. Хотя мне всё равно – ощущение усталости накатывает волнами, подталкивая тело занять горизонтальное положение.
– Есть свободный номер. Но он одноместный. Поместимся или найдём другой отель?
А я не хочу куда-то ехать и искать: спина ноет, а я мечтаю принять душ и сбросить накопившееся напряжение, закрыв глаза и обдумав этот день.
– Поместимся, – заверяю мужчину, надеясь, что в номере есть диванчик, на котором я с лёгкостью размещусь.
– Тогда выходите.
Открывает багажник, чтобы взять свою сумку и подхватить мою. Попадаем в маленький холл, встречающий мягким светом и уютной атмосферой. На ресепшене мнётся мужчина средних лет с приклеенной улыбкой и уставшим взглядом. Алексей подаёт паспорта, и мужчина, открыв документы, одобрительно кивает. Что означает этот жест, не знаю, да и мне всё равно.
Они о чём-то беседуют на польском, а я улавливаю схожие с русскими слова. И правда, если вслушаться, можно примерно понять, о чём беседа. Не вмешиваюсь, и лишь когда Алексей достаёт деньги, чтобы расплатиться, подхожу, предлагая несколько купюр. Насколько я поняла, траты в дороге – моя забота. Но он отталкивает мою руку, возвращая внимание мужчине. Что не так?
– Mam nadzieję, że twoja żona się spodoba2, – улыбается, протягивая ключ, который крепится к кольцу с массивным брелоком.
Вероятно, о ключ-карте здесь не слышали, да и странно устанавливать сложную систему для восьми номеров. Мне отчётливо слышится слово «жена», но я не придаю значения, ожидая, когда меня направят в нужную сторону. Алексей подталкивает к лестнице, довольно узкой и ведущей на второй этаж, идёт в конец коридора и отворяет дверь.
Осматриваюсь и понимаю, что с размещением на диване проблема, потому что в номере одна кровать, тумба, шкаф, зеркало и телевизор на стене. К тому же номер на мансарде, а скошенная стена и окно вверху делают его ещё теснее из расчёта нахождения двух человек.
– Я предупреждал, – Алексей замечает мою растерянность, – но вы сами дали добро.
– Сама, да… – И, судя по всему, мне придётся спать на полу. – А администратора не смутило, что в одноместный номер заселяются двое?
– Уставшая от длительной дороги семейная пара, которая проводит отпуск в Европе, не вызывает вопросов.
– Семейная пара? – Хлопаю глазами и понимаю, что услышанное «жена» имело понятный мне смысл. – Достаточно просто сказать, что мы муж и жена?
