Страница 4 из 4
Я сидела долго. Дома вокруг выглядели грязными и старыми. За остановкой шла стройка, и я не сразу поняла, что это наша гостиница.
«Опять ремонт затеяли. Окна, двери меняют. Ведь двадцать лет строили… и снова леса вокруг возвели», – подумалось.
К прибывающим автобусам подходили редкие пассажиры, меня как – будто не замечали, хотя со многими были знакомы. В тот момент я не придала этому значения, как и тому, что пришлось сидеть на месте долго, прежде, чем появиться желание отправиться домой.
Моя улица встретила так же, как и провожала – пустотой. Мне подумалось, что я никуда не уезжала и все, что произошло, сон. Только настроение изменилось, и внутренняя беззаботная девочка повзрослела на десять лет.
Отца дома не оказалось. Пусто было и в кастрюлях. Холодильник растерянно предложил мне несколько яиц.
После душа я запила чаем приготовленную яичницу с макаронами и свалилась в кровать.
Проснулась от громкого голоса бабушки – папиной мамы. Разговаривала она на кухне.
Сонная, я встала и подошла к двери.
– Прекрати. Сколько можно? Мне ведь тоже тяжело, – доносились бабушкины окрики. – С чего ты решил, что с ней случилась беда?
– Не могу дозвониться. И Зинин телефон недоступен, – прозвучал испуганный папин голос. – Как же это? Только что не стало жены, а теперь и дочь. А если она погибла? Что делать? Где искать?
Бабушка, всегда строгая, и, часто, молчаливая, перешла на крик:
– Я просила тебя не отпускать одну. Я же приказывала… Ты потакал ей во всем. Вот и выросла избалованная. Теперь расхлебывай свое воспитание… Иди. Ищи.
Я прикоснулась к двери. Она тихо побежала. На меня взглянула побледневшая бабушка. За столом сидел папа ко мне спиной, положив голову на сложенные руки.
– Не надо меня искать, – виновато сказала я.
Бабушка встала и неуклюже поплелась к выходу, а отец еще некоторое время сидел неподвижно.
Резко поднявшись он развернулся ко мне. Его припухшие глаза удивленно всматривались, а осунувшееся лицо тепло улыбалось. Я улыбнулась в ответ.
Подойдя, он крепко обнял меня, и выдохнул, словно сбросил с себя что-то тяжелое. У меня перехватило дыхание.
Мой папа. Ты всегда молча и с любовью смотрел на меня. Уставший, измученный тяжелой работой, ты стеснялся своего внешнего вида, но гордился мной. Часто украдкой подслушивала твои рассказы друзьям о моих успехах в учебе и музыке. Теперь пришло осознание, каким ударом для тебя стало бы моё исчезновение.
Сильнее прижалась к нему, но закашлялась от едкого запаха табака. Он отпустил меня.
– Дарина. Слава Богу! Ты дома! Весь город гудит, что вы не доехали до места. Звонили в отель. Все волнуются. Даже прабабушка Пелагея знает, что ты пропала. Плачет…
– Все в порядке, пап. Перезвони ей, пожалуйста, а я еще посплю. Все расскажу потом.
Он кивнул и куда-то заторопился.
***
– Я приготовил ужин. Дарина, просыпайся, – приоткрыв дверь, окликнул папа.
Этот вечер длился долго. Я без подробностей рассказала, что случилось в дороге. Папа, как я и думала, ничего не комментировал. Он сидел напротив и еле заметно кивал. В конце вздохнул:
– Теперь все будет хорошо.
Я пересела к нему на диван. Он взял мою руку и нежно погладил. Его шершавые, мозолистые ладони больше царапались, нежели гладили, но я улыбалась. Мы сидели молча. Я вспоминала произошедшее, а папа вздыхал и поглаживал меня по голове.
На следующий день приехал следователь, чтобы поговорить о случившемся, а через несколько дней пригласил меня к себе. Новости были неутешительными: автобус вместе с погибшими пассажирами нашли в глубоком ущелье на подъезде к Лагуне. Были ли в этом виноваты парни, которые остановили нас, или водитель не справился с управлением на крутом повороте, осталось загадкой.
Я стала готовиться к поступлению, поэтому участвовать в расследовании не могла. Хотелось пойти в церковь и поговорить с отцом Анатолием, но откладывала на потом. Только ему я могла рассказать в подробностях случившегося.
Через несколько дней позвонила подружка. Я ждала ее звонка, потому что стояла жара, и в такие дни мы ходили на озеро купаться. Она сказала, что заболела и просила прийти. Я поспешила навестить.
На крыльце меня встретила ее мама.
– Здравствуйте, Мария Антоновна. Я к Вале, – она холодно взглянула и кивнула. Я заволновалась. – Что случилось?
– Уже несколько дней лежит она. Жалуется, что живот болит. Не может встать. Возили к врачам, но никто ничего не находит, – она платком вытирала глаза и вела меня в дом. Кивнула. – В моей спальне.
Свернувшись калачиком, укрытая одеялом, подруга лежала возле тёплой печки. Это показалось странным. От удивления я замерла у кровати.
– Валечка, посмотри кто пришел! – Мария Антоновна коснулась плеча дочери. Валина улыбка сняла с меня напряжение.
– Привет.
– Что случилось?
Я прильнула в ее объятия, а Мария Антоновна ушла и прикрыла дверь.
– Да ничего особенного. Полы мыла. Таз с водой подняла.
Она не двигалась и в какой-то момент на фоне белой стены я увидела над ней темное облако.
“Наверное, показалось”, – подумала я.
– Может, попробуешь лечь прямо? – спросила, но Валя отрицательно замотала головой.
– Не могу. Пошевелиться больно.
Она чуть повернулась, и ее лицо превратилось в изуродованную гримасу. В этот момент темное облачко заиграло над ней и нырнуло в тело в области живота. Я вспомнила маму:
Мне было одиннадцать лет, когда мама вернулась из больницы после нескольких операций. Целыми днями она лежала, а к вечеру к нам забегала знакомая медсестра и делала перевязки. Меня каждый раз просили уйти. Стоя под дверью, я слышала, как мама стонала и вскрикивала от боли. Процедура длилась долго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
