Страница 7 из 12
Окинув его улыбающееся лицо надменным взглядом, подруга выдала:
– Ты дистанцию-то сохраняй, а то того гляди спалишь мне волосы своим дыханием.
– Это я могу, – улыбка Макса стала еще шире, и он шагнул к Майе, – пчелка Майя…
– Макс! – рявкнул Калаш.
Макс дернулся, как собака, которую настиг окрик хозяина.
– А?
– Чайник поставь. А то у нас гостьи.
Макс переменился в лице. Было очевидно, что ему совсем не хотелось покидать общество Майи, но судя по всему, команды Калаша не подвергались обсуждению.
Макс покорно скрылся в коридоре.
– Ой, я твои вещи в машине оставила, – спохватилась Майя.
– Я могу помочь принести, – впервые за эти минуты нарушил молчание Башка.
Майя окинула его внимательным взглядом. На секунду её взор переменился, но, наверное, это заметила только я – потому как знала подругу не первый год.
– Было бы неплохо, а то я тут потеряюсь, – сдержанно ответила она.
Башка качнул головой и пошел к двери. Майя поспешила за ним.
Когда они ушли, то до меня дошло, что мы с Калашом остались одни. Впервые. И почему-то эта мысль вызывала нервную дрожь.
А может, дело было не в этом, а в том, что я была голодная, уставшая и мучающаяся от боли?
– Идем, покажу комнату, где ты будешь жить со своими сестрами, – Калаш прошел до дальней стены, и только теперь я заметила в ней дверь.
Он открыл её и прошел внутрь.
Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Я оказалась в просторной спальной комнате. В середине стояла добротная двухспальная кровать, напротив – шкаф, рядом с ним письменный стол с креслом, у квадратного окна – небольшой диванчик.
Сбоку я заметила еще одну дверь. Предполагаю, что она вела в ванную комнату. Очень хотелось, чтобы было именно так, потому что от одной только мысли, что я буду ночью блуждать с сестрами по этому огромному дому в поисках туалета, мне становилось не по себе.
– Чистое белье, полотенца – в шкафу, – ровным голосом, словно начальник, рассказывающий своему подчиненному о том что где лежит, сообщил Калаш.
Я вяло кивнула головой. Взор мой заметался между кроватью и диванчиком. Хотелось прилечь и закрыть глаза.
Хотя бы минут на десять.
– Располагайся, а мне нужно сделать звонок, – с этими словами Калаш быстро вышел из комнаты.
А я сделала то, что так давно хотела. Подойдя к диванчику, я медленно опустилась на него и легла.
Господи! Я и забыла, каково это – просто лежать. Вот так, не переживая, что кто-то ворвется и сделает ужасное с твоей семьей или тобой.
Пожалуй, можно немного полежать, и даже закрыть глаза. Недолго, разумеется.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Что-то давящее, пробуривающее мне лицо, заставило меня открыть глаза.
Как только я сделала это, то пожалела об этом. Прежняя боль, обжигая, принялась меня снова терзать. Глаз закололо, и я почувствовала, как из него покатились слезы.
– Таблетки на столе. Рекомендую выпить их, а потом я осмотрю твой глаз, – все тем же строгим тоном начальника, заявил Калаш.
Калаш…
Когда он успел прийти? Я даже не заметила его появления… Похоже, я все-таки уснула.
Я начала садиться. Голова в отместку за это действие закружилась и заболела. Казалось, что кто-то вгонял мне в щеку и глаз раскаленные иглы. Ужасная боль!
Взор мой был мутный, и потому я не могла разобрать каким было выражение лица Калаша. Единственное, что я заметила, что тот сидел в кресле.
– Как долго ты сидишь здесь? – сдавленным голосом, спросила я и, наконец, села.
Пытаясь сфокусировать свой взгляд, я несколько раз моргнула. Кажется, это немного помогло. Теперь мне стало чуть лучше виден Калаш.
Его красивое лицо выражало глубокую сосредоточенность. Словно он прямо сейчас решал какую-то сложную математическую задачку.
Интересно, что он успел увидеть, пока сидел здесь? Может, я храпела или, что еще хуже, испустила газы?
Такое часто бывало с моими сестренками, значит, и меня могло настигнуть подобное.
Я почувствовала, как мое лицо начала заливать краска стыда.
– Около часа, – ответил он на мой вопрос, о котором я уже забыла.
Калаш встал, взял что-то со стола и подошел ко мне.
– Выпей это, – он протянул мне две таблетки.
Синюю и красную.
– Ха, – усмехнулась я, – прямо как в кино. Это на выбор или сразу две? Я узнаю правду или все забуду? Окажусь в матрице?
– Сразу две. Тебе будет не так больно и отек немного спадет, – игнорируя мой шутливый тон, он положил мне таблетки на ладонь, и я послушно проглотила их.
Хотя будь это иной случай, добровольно я бы никогда не сделала так. Но я доверилась Калашу, и была уверена, что это лекарство будет мне во благо.
– Для того чтобы узнать правду, таблетки не нужны, – он забрал из моих рук пустой стакан и вернул его на стол. Снова что-то взял с него и подошел.
– Голову запрокинь, – скомандовал Калаш.
– Зачем? – я непонимающе глянула на его невозмутимое лицо.
– Глаз осмотрю и закапаю, – в его взгляде скользнуло нетерпение, и я, издав усталый вздох, сделала как он сказал.
Откинув голову на спинку дивана, я наблюдала за тем, как Калаш располагается рядом.
Он сел так близко…
Очень близко!
Его тело хоть и не касалось моего, но я чувствовала невероятную энергию, что оно источало. Будто сотни микропокалываний – надо добавить приятных, сродни тому, когда распаривалась кожа в бане, прошлись по мне.
Мне стало жарко.
Словно желая добавить еще пару градусов, Калаш обхватил мое лицо пальцами и наклонился.
Буравя меня потемневшим взглядом, он изучал мой больной глаз с такой маниакальной сосредоточенностью, что мне стало не по себе.
Другая его рука скользнула вверх. Горячие пальцы оттянули мне нижнее веко с такой профессиональной точностью, что я невольно задалась вопросом, а не было ли у Калаша медицинского образования?
Где-то там, в далеком прошлом?
Сколько скелетов было в его шкафу? Ведь понимала, что почти не знаю о Калаше.
Разумеется, кроме того, что он возглавлял самую жестокую мафию, которая держала всё побережье в страхе.
Именно по этой причине я и обратилась к нему.
Кстати, я еще не знала сколько ему лет. Но чувствовала – разница в возрасте между нами не в пять лет, а минимум в два раза больше.
– Сейчас будет больно, – бесчувственно предупредил Калаш, и через секунду мой глаз обожгли прохладные капли.
Обволакивая глазное яблоко, они просачивались в него, вызывая этим сильное жжение.
– Аа! – не сдержавшись, жалобно выдохнула я.
– Проморгай, – не отпуская моего лица, приказал Калаш.
– Больно, жжется!
– Я сказал – проморгай, это поможет каплям попасть куда надо, – игнорируя мои вопли, продолжал приказывать он.
– Они уже и так попали куда надо, – я все же стала моргать, – ужасные капли.
– Замечательные капли. Еще несколько раз в день, недельку, и глаз как новенький будет, – он убрал ладонь с моего лица.
– Недельку? – перестав моргать, я уставилась на Калаша.
Тот ответил мне ровным взглядом.
– Что тебя так удивляет? – все тем же тоном, в котором ощущалась снисходительность, уточнил он.
– Я не думаю, что буду жить тут недельку… Или ты дашь мне капли с собой? – с каждым новым словом меня охватывало смущение.
Оно сдавливало мне грудь, отчего ощущение жара только прибавлялось.
– С чего ты взяла, что ты не будешь жить тут недельку? – Калаш сдвинул брови на переносице, отчего его взгляд теперь выглядел иначе – он стал таким претензионным, что я ощутила неловкость от столь близкого соседства с ним.
– А разве нет? Я думала, когда все наладится, я смогу вернуться домой.
– Нет, – холодно ответил Калаш.
С этим словом он поднялся с дивана и отвернулся.
Я скользнула взглядом по его спине. Мне показалось, или Калаш был напряжен?
Я хотела спросить, почему он так категорично заявил «нет», но в ту же секунду в кармане моих джинсов зазвонил телефон.
Звонила мама.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
– Да? – пальцы мои затряслись, и я, опасаясь выронить телефон, сжала его сильнее.
– Доченька, у тебя все хорошо? – в голосе мамы звучали беспокойные нотки, что только усилило мою тревожность.
– Да, мамочка, – предчувствуя, что мама вот-вот скажет что-то нехорошее, я вся выпрямилась – словно это могло каким-то образом смягчить удар.
– Это хорошо. Доченька, тут какие-то странные вещи происходят.
– Какие именно? – я поднялась, и тут же пожалела об этом.
Коленки мои подкосились, и я была вынуждена вернуться на место.
– Не знаю, может, мне просто кажется. Тут около палаты какие-то люди. Мужчины. Выглядят как охрана. Серьезные такие, накаченные. Я подумала, сперва, что в больнице какая-то знаменитость лежит. Но когда поняла, что эти мужчины кружатся только рядом с моей палатой, решила позвонить тебе. Предупредить, мало ли.
Мама хоть и старалась теперь говорить спокойно, это у нее плохо получалось. Тревога звучала в каждом слове.
– Мамочка, я тебе через минутку перезвоню, ладно? Ты только никуда из палаты не выходи, пожалуйста.
– Да куда я выйду? Мне капельницу поставили.
– Я скоро, – пообещала я и отключила звонок.
Сердце, громко грохоча от страха за маму, заставило меня позабыть о собственной слабости и смущении.
– Калаш! – обратилась я к нему, благо тот еще не успел уйти.
– Мм? – он глянул на меня исподлобья.
