Страница 6 из 8
─ Знаю, ─ тихо отвечала Лилька.
То ли от того, что в семье у Василия было все натянуто, вроде и трое детей, да отцы все разные, вроде семья, да все словно чужие. То ли еще что, но странным и не типичным всем казалось такая ситуация, когда и молодость, и красота, и деньги, а Василий жадно шел к своей цели ─ пять девочек, пять мальчиков и жена!
Лилька же, наоборот, имея лишения в детстве, всегда мечтала иметь одного ребенка, но самого-самого талантливого и умного, и конечно, чтобы у него не было никаких проблем с жилплощадью или возможностью заниматься любимым делом. О большой семье она и не мечтала, и не грезила, но каждый раз влюбляясь в очередного малыша, уже потихоньку начинала думать о другом.
─ Следующая будет девочка, ─ сообщал муж, унося очередной конвертик из роддома.
А ведь я его вымолила, ─ вспоминала потом Лилька, ─ ну точно, вымолила, выпрашивала такого, чтоб и меня любил и детей!
Даже имена у них были похожи: он – Василий, а она – Лилия, музыка… Васили-лили-лия! – как его часть, его продолжение! И это совершенно не случайно. В случайности Лилька не верила, наоборот, считала их маленькими чудесами.
─ Представляешь, ─ делилась она по-началу с мужем, ─ я солнышко у Него выпросила!
─У кого?
─ У Него, ─ поднимая палец вверх смеялась Лилька.
─ Какое солнышко? – уткнувшись в компьютер механически переспрашивал Василий.
─ Да оторвись ты, посмотри в окно! ─ не унималась она.
─ Солнышко, вижу, что дальше? – не поднимая глаз мычал муж.
─ Невероятно! ─ визжала от восторга Лилька, заражая своей энергетикой все вокруг. ─ Солнце, понимаешь! Я его пару дней назад Люсе обещала, так ей и сказала – « Хочешь ради тебя Солнце на улице будет!» ─ и вот, пожалуйста!
─ Ну, Лиль, ну солнце и что?
─ А то, что всю неделю дожди обещали, посмотри, ─ показывала Лилька телефон, видишь и до сих пор, и завтра, сплошняком дождь! А вот сегодня, когда у нее дебют, смотри, что на улице, ну смотри какое солнце! – теребила Лилька своего «Фому».
─ Ну, замечательно, ─ отложив все, наконец, улыбнулся Василий.
─ Нет, ты не понимаешь! Это просто чудо!
─ Чудо, чудо, ─ не спорил тот.
─ И все-таки это не может быть простым совпадением, ─ думала Лилька, отматывая ситуацию обратно. А дело было так: у Люси не было настроения, за окном лил дождь – не погулять, серо и сыро. К тому же Люсе дали учить новую песенку про солнышко, а за окном погода хуже некуда.
─ Вот выйду я, начну петь, посмотрят все в окно, и… ─ уставилась она на мать.
─ И вправду, смотри, ну надо же всю неделю дождь и влажность почти рекордная.
─ Мам, ─ почитай сказку, просила Люся.
─ Давай. А что еще делать, ─ вздыхала Лиля.
Сейчас она уже и не вспомнит, что там она конкретно читали, но разговор зашел о чудесах.
─ Мам, ─ спрашивала дочка, ─ а волшебники бывают?
─ Ну не знаю, Люсь, да и при чем тут волшебники, и так чудес полно, у меня так почти каждый день, вот хочешь в воскресенье, специально для тебя солнце будет, хочешь?
─ Хочу, ─ улыбнулась дочь.
─ Ну, и вот! Все, порядок, так и будет.
Прошел четверг, прошла пятница – серость беспросветная, казалось, перспективы улучшения погоды никакой. Уже к концу субботы Лилька запаниковала.
─ Вот ведь, ну что за чепуха такая, ─ вздыхала она и, обращаясь к Нему, удивлялась. ─ Нет, ну Тебе что сложно? Ты же все можешь, а уж солнышко на полдня – это же совсем пустячок, и пойми, я ведь дочке обещала, ну сделай, ну Ты что, не слышишь меня? – умоляла Лилька.
И каково же было ее изумление, когда в воскресенье солнце залило всю комнату и Лилька, обезумев от счастья, прыгала и теребила всех: «Солнце, солнце-то какое!»
Они шли с Люсей в Дом Творчества абсолютно счастливые, без зонта, шлепая по непросохшим еще лужам, в которых солнце так сильно отражалось, что Лилька пожалела, что не взяла солнцезащитные очки.
─ Ну вот видишь, ─ смеялась она, ─ чудеса кругом!
─ Вижу! ─ также смеялась Люся.
─ Вот и песенка твоя как раз подстать, а ты переживала. Ну точно специально для тебя!
Как то Лиля решила поговорить с Василием об этом. Аргументов у нее было предостаточно, но ей хотелось открыть свой секретик мужу.
─ Знаешь, ─ говорила она ему, ─ мне кажется Он меня слышит.
─ Подслушивает значит, – парировал муж.
─ Слышит… Говорю, мысли слышит.
─ Возможно, ─ отреагировал Василий.
─ Представляешь, я за рулем, прошу Его: «Ну парковочку, одну, для меня, пожалуйста, опаздываем, в следующий раз не побеспокою, буду заранее выезжать, сегодня просто не поспеваем» ─ и пожалуйста, местечко, ну точно для меня.
─ И? – посмотрел на нее муж.
─ Ну ты же знаешь, там припарковаться просто ужас как трудно!
Потом дальше, в другой раз выехала заранее. Молчу, никого не прошу, думаю: «Ничего, время есть, сейчас, сейчас». Кружу вокруг дома, раз семь его объехала─ машины тут намертво стоят, но такси какое-нибудь должно уехать, и точно! Желтенькая машинка уезжает, а я плавнехонько на ее место. Чуть не доехай, чуть проехай – и кто-нибудь другой тут же встал. Это же специально для меня, понимаешь! Чудеса!
─ Ну Лиль, ну не морочь мне голову, ─ не понимал ее Василий.
─ Да нет, это же не случайно все, вот в том-то и дело, что не случайно!
─ То есть все можно выпросить что ли? ─ удивлялся муж.─ О как! Так проси больше!
─ Да я особо не прошу, просто всегда удивляюсь и так радуюсь тому, что мне именно так, как хотелось бы посылается, и даже лучше.
Василий энтузиазма жены не разделял и рассуждал трезво и по-мужски:
─ Я работаю, стараюсь, с утра до вечера, ─ и результат. А валяйся я на диване ─ что тогда, чудо случится?
─ Да я не об этом же совсем! – закусывала губу Лилька. ─ То что мы сами можем это конечно, мы и должны, я про то, что от нас не зависит, понимаешь? Вот мы с тобой встретились случайно, или промыслительно, ты себе это как представлял?
─ Никак не представлял. То есть, это должно было случиться и все! Как у всех!
─ У всех по-разному! А я вот мечтала, чтоб у нас с тобой все так и было, и Он, ─ подняла вверх пальчик Лилька, ─ Он меня услышал…
─ Замечательно, я очень рад – обнимал жену Василий. ─ Он – молодец!
─ И я о том! – улыбалась Лиля.
И все-таки Василий хоть и не был скептиком, не говорил ей, как Маришка, что это случайности все, он просто не видел, не замечал каких-либо «чудес», а так жалко это было Лиле, жить-то тогда гораздо интереснее! Глупости, конечно, но как объяснить, когда она собираясь с семьей на юг, в самый последний день, вдруг неожиданно вспомнила, что где-то был сарафанчик для Люси, ну как раз то, что нужно было бы, ведь на следующий год Люся вырастет и все, не одеть уже, а сейчас он бы отлично пригодился. И куда я его дела, не могла понять Лиля, перебирая все шкафы и полки. Проискав целый день, так и сказала: «Все! Мне некогда, мне еще подшить кое-то нужно, и вообще, найди Ты лучше, я не могу, а Ты точно можешь все!» Каково же было ее удивление, когда она в своем ящике для шитья его-то и обнаружила, вот он, пожалуйста, будьте любезны.
─ Ай, спасибо! – благодарила Лилька, ─ сюда-то он как попал!
Но то что для нее было фантастически чудесным, для всех было просто совпадением и не больше. И Лилька, уже никому ничего не говоря, ликовала и радовалась в одиночестве. А потому, когда с Люсей зашел разговор о чудесах, ощутив его и видя, что и дочка чувствует то же, Лилька была абсолютно счастлива. А Василий когда-нибудь все-таки ее поймет!
И почему так всегда происходит. Влюбляешься в свою противоположность, что и понятно, это и привлекает, это и манит, но потом всю жизнь пытаешься переделать ее, споришь, ругаешься. Нет, не хочет Василий понять Лилькины размышляшки, и ладно. И не проблема. Он такой. И зачем ему мои заморочки. Но заморачивалась Лилька все больше и больше.
─ Может это Бог, ─ думала она, ─ но разве надо ему заниматься такими пустяками, как мои, ─ вспоминала она лица людей в храме, куда однажды зашла, оценивая свою ситуацию.
Все плачут, глаза в пол, головы вниз, кто на коленях – понятно, у людей горе.
Она же жила жизнью другой, ничего такого, что привело бы ее в храм плакать и рыдать у нее еще не было, да она и не хотела этого. Часто думала она про Ирину и ее мужа, которые жили с ними в одном подъезде.
─ Ой, каяться нам надо всем, каяться, грехов много, погибаем, деточек бы причащать, ─ сетовала та, глядя на вечно летящую куда-то Лильку, рисуя по воздуху большой крест им вслед. Женщина она была добрая, хорошая, но такая грустная. Даже ее улыбка, которой она встречала Лильку с детьми, тоже была грустная, и глаза…
─ Не болеете? – как-то спросила ее Лилька.
─ Слава Богу все! – перекрестилась Ирина. ─ Все слава Богу!
─ А мы в театр вот решили! – отвечала Лилька.
─ Ой, так пост сейчас, как же! – неожиданно разводила руками Ирина.
Второй раз Лилька зашла в храм, надеясь найти там Его, но опять попала в неудачное время. То ли был какой праздник, но народу было тьма, душно, люди с трудом протискивались в двери, одна дама прямо таки отодвинула Лильку, пробираясь к свечному ящику.
Не понимала Лилька многого, не могла себе объяснить, ну как же так, ведь если храм – это дом Божий, то есть хозяин – ОН, неужели ему приятно видеть слезы и скорби вместо счастливых ликующих лиц, говорящих Ему бесконечное СПАСИБО. Кому хочется видеть в своем доме тех, кто приходит сюда плакать. Вот она, Лилька, приходит домой, и как же ей приятно, когда все радуются, поцелуйчики, «мамулечка», «мамочка», и любовь в глазах, и смех. Ей только благодарить за это остается. К Нему в Его дом, только так и надо приходить, как дети, бросаясь на шею, обнимая, радуясь встрече и целуя за все! Ведь он может всем помочь! Ведь Он все может!
Но почему столько боли и столько слез, почему не слышит он людей! Ах, как хотелось ей видеть счастье в глазах Ирины, ликование, безбашенность даже или же просто смех.
Да может, у нее беда какая? Но ведь она в храм ходит и молитв вероятно много знает. Нет, ─ думала она, ─ я ничего не понимаю, зря наверно про людей так думаю, да и в храме-то я пару раз была, может там и по-другому все. Да и скорби у людей какие, не ей чета! А может и не с Богом она, Лилька, общается, а с кем-то другим и плохо все это! Ну нет, ведь она Того только благодарит, имя которого все еще не решаясь произнести. И чувствовала она всем сердцем, всем своим слабеньким нутришком, что Он рядом, и что и Ему тоже нравится ее, Лилькина живая натура. Но все оставалось как есть, и в храм она не спешила.
Теперь, зачитываясь Февралем, Лилькино сердце опять почувствовало созвучные нотки, как будто бы начиная улавливать ответы на свои бесчисленные вопросы:
Я ─ камень, вросший в грязь земли,
Благодарю Того, кто грубо
Ботинком, пнув из темноты
Меня откинул, как обрубок.
Другой поднял и шлифовал,
Словно с меня сдирая кожу,
он душу у меня искал.
Я плакал и стонал, но все же,
Терпя мученья не жалел,
Что мир мой круто изменился,
Что в мир, где раньше я ржавел,
Я никогда не возвратился.
Я вижу Солнце… хоть сокрыл,
Задумку Мастер, только жадно
Я каждый теплый луч ловил,
А тот работал беспощадно.
Я издыхал. Я умирал.
От жуткой боли содрогался.
Несчастный, я тогда не знал,
Как прежний облик мой менялся.
Мне снова даровалось жить ─
Довольный Мастер улыбался.
А я мог Солнце отразить
Так много, что теперь казался
Я зеркалом, куда оно
Заглядывало и смеялось!
Я камень. Но и мне дано
Жить так, чтоб Солнце улыбалось!
МАРТ
…Все, весна! Наконец-то! Как же Лилька любила весну! Время обновления, просыпания от спячки, преображение! И пускай еще только-только робкие намеки посылала весна миру, все же день ото дня она с неотступным напором заявляла о себе.
И то, что зима никак не хотела сдавать свои позиции, а все вьюжила и метелила на улице, никак ее не смущало, наоборот день за днем веселое солнышко все чаще и чаще проглядывало из-за серых туч, пригревая и даря уверенность, что скоро-скоро побегут наконец-то ручьи, и вся эта серебристая красота на улице, превратившись сначала в серую грязь, начнет демонстрировать всем, что это тепло и портит ту удивительную зимнюю хрустальную особенность, а потому и не следует ему поддаваться, а надо спорить и пытаться удержать еще хоть ненадолго зимние изысканные снежные наряды. Но день ото дня смиряясь с неизбежностью обновления, скинет прежний облик природа и, наконец, после весенних дождей, всласть умывшись которыми, вновь обретет удивительную свежесть, нежность и деликатность, а весна как полноправная хозяйка вступит в свои права ярко и солнечно, даря всем любовь, тепло и надежду!
Обязательно надежду на лучшее, прекрасное и еще более счастливое в Лилькином случае! И даже если у кого-то не так и немного грустно, все-равно, по-мнению Лильки, весной, если ты этого очень хочешь и твое сердце поет, и ты видишь, и слышишь весь этот стройный гимн природы своему Творцу, вливаешься в него, отождествляя себя частью этой же природы, и сердце твое не перестает петь, то Тот, кто самый-самый, кто придумал и сотворил все это, обязательно пошлет обновление и в твою жизнь, наполняя ее светом, радостью и гармонией.
Такое обновление предчувствовала Лилька всем сердцем, понимая, что где-то совсем рядом, совсем близко то, что так давно живет рядом с ней, но пока еще таясь ей открыться, ходит около, не показываясь, а как бы наблюдая за ней и думая: а готова ли ты, Лиля к встрече со мной, не разочарую ли я тебя, не смутишься ли ты, поймешь ли и примешь меня всем своим существом?
Такое ликование всегда охватывало Лилькину душу перед встречей с чем-то удивительным, прекрасным и ожидаемым ─ то перед поездкой в какие-нибудь незнакомые, чудесные места, то в связи с переселением в новую квартиру, о которой они и не могли мечтать еще год назад, или в те удивительные моменты осознания, что она, Лилька, вновь станет мамой для еще только-только намечающегося маленького человечка.
Март ворвался в Лилькину жизнь приятными хлопотами, концертами в садиках, разучиванием стихов и покупкой конфет и сувенирчиков всем педагогам женского пола и даже чудесным сюрпризом на дороге.
8 Марта по обыкновению начиналось точно так же, как и в любой семье, с традиционного большого букета цветов и дружного поздравления с обнимашками. Лилька делала свой фирменный чизкейк, потом все шли гулять ─ вот в общем-то и все. Правда с появлением Люси Василий покупал два букета: розовые мелкие розочки для дочки и большие белые ей, своей любимой Лиле.
Розы Лиля обожала и считала их самым красивыми и загадочными цветами. Закрученные по спирали бутончики напоминали ей вселенную, и которые постепенно раскрываясь, как бы развинчивались, раскручивались, потихоньку приоткрывая ту самую вселенскую тайну, но не до конца, а пряча где-то в глубине секретик, упрятанный огромным количеством лепесточков от мала до велика, то есть наоборот, от больших до крошечных, и нравилось ей еще с детства раскручивать, рассматривать эти бутончики, удивляясь такому количеству лепестков, которые разлетаясь, собирались в огромную горсть, что и не удержать… Правда, все почему-то с детства норовили ей преподносить лилии. Все понятно, что же еще дарить обладательнице такого имени как у нее, видя в этом некую оригинальность.
─ А это лилии для нашей Лилии, ─ радостно восклицали они, протягивая букет огромных колокольчиков с неприятным, по Лилькиному разумению запахом.
Лилька деликатно улыбалась, думая, что до конца жизни нести ей этот крест… Потом в такой букет вплелся еще один цветок…
─ Интересные у вас имена, цветочные, ─ говорили друзья Лильке с Васей, ─ Лилия и Василек! Ну, и естественно на свадьбе только сине-белые букеты. Где они только нашли эти васильки и лилии тогда. Так и повелась эта традиция дарить им ВАСИЛИЛЬКИ ─ такое название придумала Маришка этому букету. Хотя васильки Лиле нравились очень.
Еще до свадьбы, поехали они в Крым вдвоем, откусив от начавшихся сессий недельку, когда основной поток отдыхающих схлынул и отовсюду веяло какой-то тишиной и беззаботностью. Погода была теплой и не жаркой, море ласковым – самый-самый бархатный сезон. И казалось, им тогда, юным и влюбленным, что природа сама подсказывает и предлагает еще немного задержаться в этом спокойствии и безмятежности, словно одним во всей вселенной, вкусить ее спелых плодов, понежиться и погреться солнышком и побыть вдвоем вдали от суеты, где у каждого пока еще была своя жизнь, которую вероятно придется скоро уже закончить по причине абсолютной невозможности отдельного друг от друга проживания. А потому, взяв палатку и пару спальников, отправились они в небольшую деревеньку, где по слухам был почти дикий пляж мелкого ракушечника, виноградные и подсолнуховые поля, чистое теплое море и полное безлюдье. Там, в этом одиноко-пустынном месте и проходило их отшельничество, где Василий с радостью взял на себя роль временного хозяина их маленького семейства и с легкостью демонстрировал городской девушке мастерство разжигания костра, установки палатки, приготовления пищи на огне, в отличие от Лилькиной роли музы и вдохновительницы.
