Страница 3 из 4
На столбике, к которому была привязана лошадь, висела скребница. Акки снял её и начал чистить бока животного. Нира одобрительно фыркнула.
Через несколько минут на улицу вышел Сайлур.
— Акки, тебе нужно подготовиться, через несколько дней отправляемся в путь.
— Я уже готов.
— Вижу, ты подружился с Нирой, она не каждому позволяет чистить себя.
— Возможно, всё дело в яблоках, я ведь угостил её перед тем, как чистить.
— Аркит угощал её яблоками много раз, но как только он берёт в руки скребницу, Нира отходит от него подальше.
Нира фыркнула и мотнула головой, как бы понимая, о ком идёт речь.
— Через несколько дней я познакомлю тебя с человеком, который отправится с нами в далёкое путешествие на север, — после этих слов Сайлур попрощался с юношей и ушёл с озадаченным видом.
Следующие несколько дней пролетели очень быстро. Акки продолжал приходить на рынок, стремясь заработать денег. Притом каждое утро он сначала направлялся в книжный ряд и помогал Сайлуру. Только потом искал, кому ещё из торговцев нужна помощь. Вечером к Сайлуру он подходил в последнюю очередь и уходил с ним.
В один из дней, по уговору, они ушли с рынка на несколько часов раньше и позже встретились в таверне. За столом, к которому Сайлур подвёл Акки, сидел худощавый мужчина с кучерявыми волосами каштанового цвета, небольшой бородкой и усиками. Мужчина сидел словно на троне, небрежно откинувшись на спинку стула, и внимательно наблюдал за девушкой, разносившей выпивку. Когда он заметил идущего к нему Сайлура, он нехотя поднялся, поздоровался с ним и пожал руку Акки.
— Это Орм, — Сайлур представил мужчину.
— А ты, Акки, Сайлур сказал, что ты пойдёшь с нами.
Акки молча кивнул. Орм пристально смотрел на юношу, не отпуская руку.
— А зачем? Путь не близкий, и не так уж легко будет в пути.
— Я не был на севере, — ответил Акки.
— Уверен, ты и на юге не был, и очень много ещё чего с тобой не происходило.
— Много чего, — подавленно произнёс Акки, слегка дёрнув руку, стремясь её высвободить из продолжающегося рукопожатия.
— Так зачем ты идёшь? Это трудный путь. Это опасный путь.
— Я хочу, чтобы со мной много чего случилось, — ответил Акки, отдернув руку.
Орм расплылся в улыбке и, раскрыв руки словно для объятий, воскликнул:
— Тогда нам по пути! — Он звонко хлопнул юношу по плечу. — Присаживайтесь, побеседуем.
Повернувшись к трактирщику, Орм крикнул, усаживаясь на стул:
— Три пива для меня и моих друзей!
— Я не буду, мне воду, — негромко сказал Сайлур.
— Мне тоже, — поддержал его Акки.
— Пиво и воду, — крикнул Орм, развалившись на стуле, потом повернулся к Акки и сказал: — Ты прав, парень! Уж лучше пусть с нами что-нибудь случится, чем не случится ничего. Приключения, свершения — вот что движет сильными людьми. И ради этого мы готовы идти хоть на край земли. На север, на восток, на запад — куда угодно. Жизнь очень коротка, и какой смысл тратить её на постель, когда там, вдали, ты можешь у огня сидеть, под звёздами и слушать истории о приключениях. Стремиться вперёд, совершать открытия. Счастье в движении, движение — это жизнь!
Орм выдержал небольшую паузу, как бы подбирая слова, и продолжил:
— И смысл жизни, я думаю, тоже в движении.
— Тогда пришло время, — произнёс Сайлур.
— Вы правы, пришло время, вот ваши напитки, — с улыбкой сказала девушка с подносом в руках, расставляя кружки на столе.
— Хм… — Орм взглянул на девушку. — Нет ничего лучше столь чудесной девы, изрекающей истину милыми устами.
На щеках девушки появился румянец. Она улыбнулась Орму и ушла с пустым подносом. Орм продолжал смотреть на неё, пока Сайлур не повторил фразу:
— Пришло время, мы отправляемся завтра утром. Орм, ты поговорил со своим знакомым?
— Да, он продаст нам лошадей.
— Хорошо.
Сайлур повернулся к юноше:
— Акки, прежде чем мы отправимся, хочу напомнить: путь долгий и, возможно, опасный. Ты можешь ещё передумать.
— Нет, я хочу отправиться с вами, хочу увидеть небо в огне и зверей с большими клыками.
— Сайлур, не нервничай, я доведу вас. Мы увидим чудеса севера и вернёмся назад, — сказал Орм.
— Что ж, тогда завтра в путь.
На следующее утро Акки проснулся в отличном настроении, его не пугало долгое путешествие. Раньше он был охотником, ему случалось по несколько дней проводить в лесу и ночевать, завернувшись в плащ. Он был уверен, это путешествие для него не будет трудным, и он скорее желал отправиться в путь. Ему опостылело топтаться на одном месте, трудиться на рынке практически только за еду. Теперь же у него и обувь есть, которая так была нужна, а по возвращении Акки надеялся починить крышу своей хижины. Юноша понимал: ещё две или три зимы, и она просто рухнет. Да и холодно с дырявой крышей зимой.
В назначенное время Акки с мешком за плечами подошёл к дому звездочёта. Сайлур уже был готов, свои вещи он водрузил на Ниру, и они пошли к месту встречи с Ормом. Пока они шли через город, Акки оглядывал хижины вокруг, людей, дороги. И думал о том, что завтра уже не вернётся сюда, а пойдёт дальше на север. Акки вспомнил свою ветхую хижину на отшибе. Вспомнил заплесневевшие доски и торчащие ржавые гвозди. Скрипучие полы и резную скамью, что досталась ему ещё от деда. Тёплое покрывало, в которое он заворачивался перед сном. Ведь он всё это ещё не скоро увидит. Акки обуяла тоска, он хотел остаться и в то же время хотел пуститься в путешествие. Долго предаваться тоске не получилось, из конюшни навстречу к ним вышел Орм.
— Лошади готовы, мы можем отправляться.
В стойлах их ждали три пегих кобылы. Самую молодую, Гунет, выбрал себе Орм. Он водрузил на неё седло и подкармливал лакомствами. У Сайлура и Акки особо выбора не было. Осмотрев оставшихся кобыл, они сразу поняли, кто на какой поедет. Сайлур водрузил седло на спину крепкой коренастой кобыле Лако. А Акки досталась самая старая из них — Биоби, с худыми боками. Крупного Сайлура она всё равно не смогла бы выдержать.
Так и отправились три всадника на север, ведя за собой гружёную Ниру. Следом бежали три пса Орма: Бальбек, Крим и Вуд. Всадники в начале пути только привыкали к лошадям, верным спутницам в долгом путешествии. Друг с другом они не разговаривали, видно верховая езда пока не располагала к беседе. Но когда путешественники останавливались и устраивали привал — всё менялось. Лошади после долгих переходов стояли и щипали траву, а люди, насидевшись в сёдлах, начинали действовать. Орм, как только стреноживал лошадь, снимал с неё свою сумку, брал лук и отправлялся за дичью. А узнав предпочтения Акки в еде, начал по пути ещё и грибы с травами собирать и съедобные ягоды. Акки с Сайлуром тем временем разжигали костёр и ставили палатку, если дело шло к ночи.
Через час Орм вернулся с глухарем, подбитым в глаз.
— Меня беспокоит наш поход, — задумчиво произнес Сайлур, сидя на брёвнышке перед костром и катая ногой камень. Бальбек лежал неподалёку и пристально наблюдал за ногой.
— Что за беспокойство гнетёт тебя? — спросил Орм.
— Посмотри на этот камень, — Сайлур легонько толкнул камень вперёд, — он достаточно крепок; если его ударить ногой или швырнуть в дерево — он не разобьётся. Если я его брошу в костёр и он пролежит там пару часов, с ним, скорее всего, ничего не случится. А крепки ли мы для этого путешествия? Мой друг бывал на севере и говорил, что путь туда очень сложен. Выдержим ли мы?
Орм изменил положение тушки глухаря над огнём и сказал:
— Смотря какая нога ударит камень, смотря какая рука швырнёт его в дерево, и даже в костре его можно подпортить несколькими каплями воды.
— Это я понимаю, и всё же моё желание отправиться в это путешествие может погубить всех нас.
— Сайлур, о чём ты? Твоё желание? — возмутился Орм и, повернувшись к юноше, спросил: — Акки, ты хочешь дойти до севера? Посмотреть на огни в небе и на животных с большими клыками?
— Да, я хочу.
— Это твоё желание? — не унимался Орм.
— Моё, — подтвердил юноша.
— Сайлур, я тоже хочу увидеть эти диковинки. Я вас доведу, что бы ни случилось. И знай, это не твоё желание, а наше. А вот это, — Орм оторвал ногу готового глухаря и протянул Сайлуру, — это твой ужин.
Сайлур взял ногу и, повертев в руках, осматривая поджаристую корочку, сказал:
— Но ведь если бы не моё желание, не было бы и ваших.
— Я даже слушать это не хочу. И желания, не важно, как и почему к нам пришли. Желания — это ведь путь к новым возможностям. Они заставляют нас двигаться вперёд. Не дают нам залёживаться, застаиваться, тухнуть и гнить, словно забытая еда. Ты только подумай, кем бы мы были без наших желаний?
Орм ел с ножом в руке, он точным движением надрезал мясо, ломтик за ломтиком, и только затем опускал кусочки себе в рот.
— Тухлой едой, — предположил до сих пор молчавший Акки.
— Именно! Тухлой едой для червей!
Произнося последнюю фразу, Орм так жестикулировал, что наполовину съеденный кусок мяса выскользнул из его рук и упал на землю. Тут же оживились собаки и повскакивали на ноги, внимательно смотря на кусок мяса возле хозяина. Мясо на земле, но команды не было. Лишь Бальбек продолжал лежать, наблюдая за ногами Сайлура.
— Ты хочешь выбросить еду? — спросил Сайлур, снял сапоги, отодвинул их в сторону и выставил обнажённые ноги ближе к огню.
— Конечно нет, — возмутился Орм, он ловко поддел мясо ножом, стряхнул налипшие травинки и листья, — я ведь сам поймал этого глухаря, чтобы съесть, а не выбросить.
Бальбек неторопливо встал, подошёл к сапогам торговца, взял в зубы правый сапог и взглянул на Сайлура.
— Вот и чай закипел, снимаю с огня? — спросил Акки.
— Не суетись, пусть кипит, я ещё мясо ем. Не хочу остывший пить, — ответил Орм.
— Орм, твой пёс что-то неладное удумал, — произнёс Сайлур и тут же крикнул: — Оставь сапог, фу! Не трогай, оставь!
Пёс не реагировал. Как только Орм рявкнул на пса, Бальбек послушно положил сапог и ушёл в лес.
— Видно, обувь ему твоя понравилась, — рассмеялся Орм, — себе такую же хочет.
На следующее утро Сайлур не обнаружил своего правого сапога возле палатки. Недолго думая, он разбудил Орма, чтобы тот разобрался. Орм окликнул Бальбека, и тот, радостно виляя хвостом, выбежал из леса. Орм показал левый сапог Сайлура и приказал искать. Пёс опустил уши, перестал вилять хвостом и ушёл за деревья. Через минуту Бальбек подошёл к Орму и положил перед ним погрызенный сапог Сайлура.
Сайлур выругался, поднял сапог и осмотрел.
— Теперь в нём дыры от клыков твоего пса.
Орм взял сапог из рук Сайлура, внимательно осмотрел и сказал:
— Да, с псами такое случается.
Затем он отдал сапог обратно Сайлуру. Снова выругавшись, Сайлур достал из сумки нити с иглой и, сев возле пепелища, начал подшивать обувь.
Через несколько недель пути Акки заметил, что его куртка уже не греет так, как раньше. Ещё несколько дней назад холод юноша ощущал только ночью, днём погода вполне удовлетворяла. И ночью не всегда приходилось мёрзнуть.
Они несколько дней шли проторённой дорогой, лес склонял над ними свои ветви. Вокруг было много животных: то заяц на дорогу выскочит, то перепел из кустов вспорхнёт. Повернёшься к чаще, а там красавец олень стоит, и сердце замирает под оленьим взглядом. Дорога не кончалась, но это не пугало; она словно манила, и вдаль хотелось следовать по ней. Ведь нет в жизни большего наслаждения, чем двигаться к своей мечте.
— Посмотрите, что над нами нависло, — Сайлур обратил внимание спутников на тёмную тучу, застилающую небо.
— Надо бы лагерь поставить, а то и ночь скоро, и дождь, — спокойно отреагировал Орм.
Они ушли с тропы, стреножили лошадей и установили палатку. Мясо оставалось после прошлой охоты, поэтому все трое отправились за дровами и принесли целую кучу.
— Здесь сильные дожди были, разжечь костёр не просто будет, — забеспокоился Орм.
— Не переживай, разожжём, я подготовился, — успокоил его Сайлур, — ты, главное, за своей собакой смотри, она так и следит за моим сапогом.
Бальбек действительно крутился недалеко от Сайлура, наблюдая полюбившийся предмет. Орм поднял палку из кучи для костра и сказал:
— Мокрые дрова.
Затем он повернулся к псу, позвал его и швырнул палку подальше от стоянки. Бальбек, забыв про сапог, понёсся в чащу, за ним пустились Вуд и Крим.
— Как подготовился? — спросил Акки, глядя на убегающих псов.
— Когда мне мой друг Лазар сказал, что на севере очень холодно и много снега, я сразу подумал о разведении костра и купил у одного знакомого вот это, — Сайлур выудил из сумки флакон.
— Давай выпьем! — оживился Орм. — Если нельзя погреться у костра, то хоть изнутри погреемся.
— Ты, конечно, можешь это выпить, но я тебе не рекомендую.
Сайлур приложил к открытому флакону специально заготовленный маленький кусочек тряпицы. Перевернул флакон и вернул в прежнее положение — он сделал это очень быстро, чтобы только немного жидкости впиталось в кусочек тряпочки. Затем тряпицу положил на сложенные для костра дрова и достал огниво. После первых искр тряпица вспыхнула.
В чаще леса началась возня, собаки с рычанием отбирали друг у друга палку, что швырнул хозяин.
— И что же мы раньше мучились, поджигая трут? — спросил Орм.
— Путь не близкий, а этой жидкости у меня всего пять флаконов.
Как только костёр разгорелся, Орм снял с седла глухаря, что подстрелил днём.
— Орм, как ты это делаешь? — спросил Сайлур. — Почти вся дичь, которую ты приносишь, подстрелена в глаз.
— Ещё в детстве, когда отец брал меня на охоту, — охотник положил птицу на бревно и начал ощипывать, — он часто повторял: «Бей в глаз, не порти шкуру». Я тогда не придавал этому значения. А когда подрос и сам начал охотиться, то понял разницу в цене между неповреждённой лисьей шкуркой и повреждённой.
