– Поясни понятнее…
– Ох-ох, ну и молодые пошли… Ничегошеньки не знают. Междумирье – место между мирами. Эта полянка служит для сего. Один – мир людей, а другой – опасный мир нечисти и зла, если говорить по-вашему.
– Зачем ты привел меня сюда?
– Ты ж сама справлялась, чего с матушкой твоей случилось. Вот и привел. Она туда частенько захаживала… Чего по ту сторону было – не ведаю, токмо вышла она оттуда уже того… Ежели охота разузнать, так топай в щель.
Веселина посмотрела на расщелину, приковывающую взгляд и вместе с тем – пугающую. Была только одна возможность узнать, говорит ли Аука правду или дурит ее – перейти ручеек и войти туда.
Пока Веселина решала, что же делать, рядом с Аукой появилась лягушка. Она что-то важно проквакала и ускакала. Появление лягушки прошло для Веселины незамеченным.
– Тут это… – Аука потянул Веселину за рукав. – У тебя там дома такое…
– А?
– К тебе, говорю, гости пришли. Тебе бы домой идти.
– Какие еще гости?
Аука промолчал, только развернулся спиной, готовый идти обратно. Веселина забеспокоилась. Она готова была бежать скорее домой, но Аука шел спокойным шагом.
– Откуда ты узнал?
– Лягушки передали, от вашей домовой узнали.
– Разве ж у нас есть лягушка?
– В каждой хате под порогом такая есть. Домовой лягушкой зовется, дом защищает от несчастий.
– Это значит, у нас там несчастье настоящее? Бежим же! – заволновалась Веселина.
– Нельзя бежать. Лешего рассердим, лесная чащоба спешки не любит. К ней уважительно надобно…
Спорить Веселина не стала, все же Аука проводил в лесу куда больше времени. Веселина нервничала, ее настроение смешивалось с тревожностью ее проводника. Ей казалось, что они идут целую вечность.
– Что за гости? – еще раз спросила Веселина.
– С той стороны набежало… – неуверенно произнес Аука, замявшись. – Теперича можно и добавить ходу.
Аука побежал, Веселина – за ним, стараясь не обгонять. Они остановились на полянке. За молодым кустарником лес заканчивался, и начиналась территория деревни. Веселина хотела побежать дальше, но Аука остановил ее громким окриком.
– Постой! Я тебе вот чего проговорить хотел… Ты ежели надумаешь вернуться к камню, так можешь просто явиться на полянку и хлебушка мне принесть, я тебя отведу.
– Зачем мне возвращаться туда?
Аука ничего не сказал, просто махнул рукой и растворился в воздухе. Веселина услышала крики и плач сестры, доносящийся со стороны дома. Сжав кулаки и нахмурив брови, она побежала на помощь.
Глава 4
– Нет! Нет! Не делайте этого! – кричала Лада. – Отпустите его!
Веселина почти добежала до дома, но неожиданно остановилась. На земле у порога сидела Лада и громко всхлипывала, плечи ее дрожали. Голова Лады была опущена, рядом же никого не было.
Веселина обернулась. На границы лесных владений она заметила едва заметный странный вихрь, моментально скрывшийся за деревьями. Подойдя ближе, Веселина тронула сестру за плечо. Лада вскрикнула и отпрянула в сторону.
– Тише, Лада! Это же я.
– Веся? Это на самом деле ты?
– Чего случилось-то? Я слыхала твой крик. Тебя обидел кто? Небось, мальчишки эти несносные…
Лада села, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Она слегка раскачивалась, не говоря ни слова и больше никак не реагируя на попытки сестры ее растормошить.
Веселина с ужасом смотрела на хрупкую маленькую Ладу. Ей оставалось только гадать, что же произошло с сестрой и оклемается ли она со временем, или же ее ждет участь Милославы. Даже с одной недееспособной в доме было не так уж просто, а с двумя – сущий кошмар. А у нее уже через два дня свадьба… Отменить его никак нельзя, перенести – тоже.
Такое предложение могло поступить ей только один раз в жизни, и это была невероятная удача. Если учесть молву о ней самой и ее семье, сватовство зажиточного крестьянина можно было считать настоящим чудом.
Третьяк, жених Веселины, был третьим сыном в бедной крестьянской семье и отличался от своих четырех братьев только хитростью и отсутствием совести. Поговаривали, что с его дурным характером, скупостью и жестокостью жену он себе не найдет. Если же учесть, что к такому и так не сладкому характеру добавлялся солидный возраст, уже убеливший бороду и внешность подстреленного и окосевшего старого индюка, то объяснимо, почему ни одна девица из двух-трех деревень на расстоянии четырех верст от его родной деревни не хотела за него замуж. Ему же приспичило жениться. И тогда он решил – как всегда – применить хитрость. Нашел девицу подходящего возраста, которой суждено было остаться «вековухой», и посватался к ней.
Но его прихоть была настоящим праздником для Веселины, ведь тогда она могла бы поддерживать семью материально, хоть и втайне от мужа. Это казалось ей неправильным и нечестным делом, но ради матушки и сестры она была готова пойти на все. Судьба Ярослава рисовалась ей куда более радостной. Он должен был найти себе жену и взять помощницу в дом, которая обучала бы Ладу и содержала Ярослава с матерью. Несмотря на слухи, найти невесту для Ярослава было куда проще.
Размышляя о будущем своей семьи, она непроизвольно начала заниматься домашними делами, оставив Ладу сидеть у порога. Она просто забыла о сестре в силу привычки – отдельного времени на думы о светлом будущем у нее не было, приходилось совмещать с работой во дворе или в доме.
Веселина достала из печи румяный хлеб, вдохнула полной грудью его пробуждающий аппетит аромат и поставила на стол, накрыв рушником. Взяв березовый веник, она начала выметать мусор из избы. Неожиданно кто-то за порогом чихнул. Сердце Веселины на несколько секунд перестало биться, дыхание остановилось.
– Лада! – вспомнив о сестре, кинулась она из дома.
К ее удивлению, Лада стояла на ногах и озиралась, будто только что очнулась от долгого страшного сна.
– Как ты? – обняв сестру, спросила Веселина.
– Не знаю… Я будто была заколдована, слышала тебя, но… будто тонула медленно в болотной трясине, из которой никак не получалось выбраться. А потом я как чихнула! И мое оцепенение прошло…
– Так что случилось? Почему ты звала на помощь? Где Ярослав? Тебя кто-то обидел? – тараторила Веселина, взволнованно глядя на сестру.
Налетевший порыв холодного ветра заставил Ладу поежиться. К деревне незаметно подкрались сумерки.
– Пойдем в дом, холодно тут, – сказала Лада.
Она зашла внутрь и тут же накинулась на все еще теплый хлеб. Веселина с любопытством смотрела за тем, как ее сестра, обычно съедающая не больше, чем маленькая птичка, со зверским аппетитом поглощает хлеб, кашу и мед, стоящие на столе.
– Сама не знаю… – виновато произнесла Лада, как только доела почти все стоящее на столе, кроме меда. – Может, проклятие какое?
– Теперь-то ты готова поговорить о том, что случилось?
– Я… Мне очень тяжко говорить об этом… Ярослава забрали…
Веселина соскочила с лавки от неожиданности. Услышав такую весть, она в уме уже продумывала свои дальнейшие действия, готовясь бежать на выручку и спасать Ярослава.
– А я-то думала, что он просто убежал в деревню! Кто? Кто забрал? Ну, чего же ты молчишь, Лада!
– Ты пойми… Это все слишком уж мудрено…
– Ты о чем?
– Я в доме была, а Ярослав занимался в поле. Вдруг, откуда ни возьмись, появились двенадцать молодцев. И все одеты похоже – в черные кафтаны, подпоясанные шелковыми алыми поясами. Я, как увидала их, тут же недоброе почуяла. Выбежала во двор и слышу: они так спокойно что-то говорят Ярославу, а он хмурится, грубит им в ответ. Я на крылечке замялась, не знала сразу же на помощь бежать, али подождать. И тут вижу: берут его под руки и тащат в сторону леса. Я как закричу! Они на меня зыркнули своими глазищами и вдруг исчезли! Я еще раз крикнула, но больше их не видела. А на меня будто ведро со смолой вылили… Ни сообразить ничего не могу, ни сделать. И тут ты как раз появилась…
Веселина открыла рот, но не нашлась что сказать. Она села на лавку и схватила руками голову. Перед ней возникло воспоминание сверкающего вихря. Неужели это он унес Ярослава? Веселина нервно зашагала по комнате, обкусывая кожу на губах и тормоша конец пояса. Лада смотрела на нее, сжавшись, как обычно, словно запуганный зверек.
– Что же делать… Что же делать – бубнила Веселина, уставившись в пол и продолжая ходить. – Где же теперь его искать? Кто это был? Может в лесу чего знают… Он-то точно должен знать, точно что-то скрывал… Про гостей сказал, а что за гости… Вот то-то и оно, что не сказал. Значит, знает. Сегодня я уже ничего не сделаю, но завтра с первым лучом солнца… Он от меня никуда не денется.
– Веся, ты о чем?
– А? Да… – Веселина хотела было уже рассказать сестре про встречу с Аукой, когда вспомнила реакцию Лады на домового, да и о таких встречах лучше помалкивать – этому научила ее Злата еще в начале их дружбы. Встреч с необъяснимым в деревне боялись сильнее, чем грозы.
– Веся?
– Думаю…
– Веся, я чего-то притомилась… Пойду полежу… – зевая, сказала Лада.
Веселина посмотрела на сестру – та действительно выглядела утомленной: глаза закрывались, язык едва ворочался, отчего слова становились непонятными, будто пережеванными. Обняв сестру и пожелав ей скорого восстановления, Веселина занялась уходом за матушкой.
Она задумчиво кормила мать кашей, пока та не застонала. Ложка уже давно попадала в щеку, Милослава отвернулась от еды и беспокойно переводила взгляд с дочери на угол, где всегда стояла мисочка с едой для домового. Милослава отчаянно пыталась что-то сказать или показать, но что-то не давало ей пошевелиться. В первый раз за прошедшее с летнего происшествия время, Веселина заметила, что матушка двигается так, будто руки у нее связаны невидимыми веревками, а звуки напоминают мычание человека, запихавшего в рот огромный кусок мяса.
– Ты хочешь чего?
Милослава едва заметно кивнула, она уставилась в угол и замычала. Веселина не могла понять, что ей делать. Она встала в углу, и на нее неожиданно обрушилось воспоминание из детства, о том, как она стояла на том же месте, и домовой коснулся ее руки. Теперь же он не гладил ее, а резко потянул в сторону. Чуть не упав, Веселина на цыпочках пошла в сторону, где отдыхала ее сестра – именно туда отправил ее домовой.
Входная дверь с резким звуком открылась. На пороге стояла женщина с длинными черными волосами, свободно лежащими волнами на округлых плечах. Красотой она могла бы сравниться только с Еленой Прекрасной, при том, что выглядела довольно растрепанной. Веселина никак не могла оторвать взгляд от изящных линий лица и горящих желтых глаз, напоминающих волчьи.
Незваная гостья, отпихнув Веселину, стоящую посреди комнаты с открытым ртом, подбежала к Ладе, с легкостью, будто соломенную куклу, подняла ее на руки и бросилась к двери.
– Не уйдешь! – со злостью закричала Веселина, замахиваясь на незнакомку ухватом.
Женщина усмехнулась и, изловчившись, бросила к ногам Веселины стеклянный пузырек с зеленой жидкостью. Как только хрупкое стекло разбилось, комната наполнилась зеленым газом. Веселина закашлялась, глаза заслезились, сознание начало меркнуть. Из последних сил Веселина все же доползла до порога и упала, не в силах больше пошевелиться.
– Лада! – прошептала беззвучно Веселина, борясь с охватившей ее слабостью.
Она видела, как незнакомка вскочила в высокую ступу, махнула метлой и улетела в ночное небо. Глядя в темное звездное небо и чувствуя, как мороз обжигает руки, лежащие на покрытом льдом крыльце. Маленькая слезинка беспомощности скатилась по щеке, Веселина сделала еще одну попытку встать и тут же рухнула без сознания, ударившись о замерзшее дерево.
Глава 5
Перед глазами был потолок. Веселина приподнялась на локтях и осмотрелась. Она лежала внутри, на коврике, лицо болело, напоминая о том, что произошло с ней не так давно.
– Лада! – бросившись к выходу, закричала она.
Дверь оказалась заперта. Веселина то тянула ее, то толкала, но она никак не хотела поддаваться. Слезы текли без остановки. В отчаянии Веселина оторвала от двери ручку – ничего не помогало. Вытирая рукавами слезы, она без сил села в ближайший угол.
Снова это же мягкое поглаживание, на этот раз – по щеке. В голове возникли картины свежеиспеченного хлеба, рассвета и полянки, где она впервые повстречала Ауку. Указания были понятны, только казались невыполнимыми.
– Не могу же я бросить матушку одну… Ей помощь моя нужна. Ежели со мной чего произойдет, то у нее никого не останется больше…
Послышался стук по стене, Веселина спиной ощутила его вибрации.
– Нельзя так…
Она встала и заходила по комнате.
– Нельзя, понимаешь? Да, Ярослав и Лада… Я даже не ведаю, где их искать. Кто их забрал? Где они? А ежели я и их не найду, и сама потеряюсь… Что же, матушка будет одна сидеть здесь без еды и воды в ожидании своего последнего часа? Ежели бы точно знать, куда их нечистая сила унесла, то можно было и за день обернуться, а так… Вот ты говоришь, что присмотришь за ней. Как такое возможно? Даже я, та, кто понимает тебя, не могу тебя увидеть. Есть ли у тебя вообще тело? Али ты бесплотный дух? А ежели так, то как ты ей тогда пить подашь?
Веселина посмотрела на мать, с закрытыми глазами лежащую на своем обычном месте. Бледное лицо было спокойно и расслабленно, уголки тонких губ в недовольстве опущены вниз. Сердце Веселины вдруг на секунду замерло, прежде чем в страхе забиться сильнее.
– Матушка! – Веселина бросилась к матери и дотронулась до ее холодной руки.
Картины замелькали перед глазами, превращаясь в связное видение. В этом видении Милослава стояла посреди занесенного снегом пустыря в длинной рубахе без сарафана и протягивала руку в сторону виднеющегося на горизонте леса. Веселина видела, как ее мать направилась в лес, с трудом преодолевая налетевшую откуда ни возьмись снежную бурю. Все деревья в лесу стояли голыми, даже у хвойных отсутствовали иголки.
Раскачиваясь под порывами ветра, деревья стонали. Они цеплялись колючими ветками за одежду, волосы, лицо и руки Милославы, упорно стараясь задержать ее. Вьюга становилась все злее, ветер сбивал с ног, швыряя острые льдинки в лицо и, будто специально, целясь в глаза. Милослава показала рукой на огромный камень с расщелиной посередине.
– Ты должна найти Ладу! – прокричала Милослава. – Не тревожься за меня! Только найди Ладу!
Ветер прижал фигурку Милославы, будто уменьшившуюся в два раза, к заснеженной земле. Веселина увидела умоляющие глаза своей матушки и протянутую в сторону камня руку. На этом видение оборвалось.
Приходя в себя, Веселина покачала головой. Она снова была в избе, держа за руку пристально наблюдающую за ней мать.
– Как же я тебя брошу… – покачала головой Веселина.
Невероятным усилием мать сделала слабую попытку вырвать свою руку из руки дочери. Веселина удивленно посмотрела на лицо Милославы – в глазах пылал гнев, сжатые в тонкую нить губы почти исчезли с лица. Такой рассерженной Милослава не была еще ни разу за все время, которое Веселина ее знала.
Веселина вздохнула, опустила руку матери и подошла к столу. Ей предстояло сделать нелегкий выбор. С одной стороны, гнев матушки, видение, указы от домового и пропавшие где-то в лесу брат и сестра, с другой – оставление в одиночестве беспомощной женщины, которая вырастила и вынянчила…
– А ты точно сможешь ей подсобить, ежели что? – повернувшись лицом к «углу домового», спросила она.
Послышался уверенный двойной стук по дереву.
– Чего уж там… Будь по-вашему, – махнула Веселина рукой и направилась к двери.
Голова тут же зашумела, с бешеной скоростью замелькали картины хлеба и восходящего солнца.
– Поняла я, поняла… – с трудом выговорила Веселина, разминая пальцами виски. – Хлеб и подождать.
Закатав повыше рукава, она увлеченно принялась за работу. Печь хлеб Веселина любила. Этот процесс успокаивал, давая время подумать и перевести дыхание. Особенность выпечки хлеба заключалась в тишине, обязательной на каждом из этапов приготовления. Откуда пошла такая традиция, Веселина сказать бы не смогла. Однажды услышав от матери наказ: «Помалкивай, пока печешь хлеб, иначе не выйдет», – она просто приняла его к сведению, не задумываясь о причинах.
В момент приготовления хлеба Веселина уходила мыслями в свой внутренний мир. Она ни на кого не реагировала, никому не отвечала и ничего не слышала. Весь ее мир сосредотачивался на простых и понятных действиях, совершаемых изо дня в день.
Как только хлеб был готов, Веселина осторожно, словно младенца, завернула его в ткань и положила в корзинку, накрыв для сохранения тепла еще несколькими тряпками. Теперь оставалось дождаться рассвета.
На улице тем временем зима уже разгулялась во всю свою силу. Мороз крепчал, одевая голую землю и крыши домов спящей деревни в белые пуховые одежды, рисуя на окне ледяные узоры и щипая за нос любого, кто рискнет высунуть его наружу. Веселина застыла на пороге от удивления. Красота искрящихся снежинок, похожих на маленькие звездочки, завораживала. Сколько же времени прошло, если за время отсутствия у нее сознания успело выпасть столько снега?
