Сначала МиМо показали сам процесс, как из светло-желтого песка получалось прозрачное стекло. Оказалось, что сначала необходимо разогреть печь до полутора тысяч градусов (такую температуру в Cтекольном городе могли получить только от горения огненных слизней). После в специальный чан засыпа́ли песок и еще что-то сыпучее: что именно, Тут-и-там не запомнил. Под воздействием температуры песок становился жидким, и тогда его заливали в специальную форму. Почемучто был уверен, что в этом процессе присутствует магия.
МиМо было поручено на специальной тележке привозить слизней к печи. Дальше мастера перекладывали их в огонь. Ребенок быстро и энергично бегал туда-сюда, уворачиваясь и маневрируя между огромными печами, котлами и работниками завода.
Его дяде понравился этот пыл, и на следующий день он разрешил племяннику закидывать слизней в печи. Но под присмотром. МиМо обрадовался и немного успокоился. Кажется, он нашел свое дело и не превратится в камень!
Он быстро доставлял тележку, открывал отверстие печи и засыпа́л туда слизней. Печь была очень старой и говорила мало, медленно и вяло. Но всякий раз, как маленький помощник подбрасывал топливо, печь благодарила его. МиМо это нравилось. Он бегал быстрее, привозил больше моллюсков и чаще подпитывал ее. Старая печь приободрилась, словно помолодела:
– Спасибо, малыш! Давно я так не пылала. Ох, мы сейчас наплавим песка!
– МиМо, не торопись, – остановил его рабочий. – Если температура будет слишком высокой, печь не выдержит и лопнет. Ты ее не слушай! Просто поддерживай огонь таким, какой он сейчас.
Маленький помощник кивнул и побежал за новой порцией огненных слизней.
– А ты перестань жаловаться и путать мальчугана. Еще чем плохим закончится! – Рабочий погрозил печи кулаком.
– Но мне так хорошо! Наконец я согрелась, – жалобно отвечала печь.
Ночью весь город сошелся на пожар. Горел, конечно же, завод. Так как он стоял отдельно от всех зданий, огонь не распространился и медленно стих.
Да, как вы догадались, МиМо не смог остановиться: он подкидывал все больше и больше огненных слизней в ответ на благодарность печи.
– Ой, еще бы! Еще! – трубила печь. – Еще жару! Еще больше огня! Это хорошо для песка.
Печь дула, пыхтела, свистела, смеялась – и лопнула! Пламя разрослось и подожгло крышу.
Никто из работников не пострадал. МиМо, разумеется, отстранили.
***
После этой ночи родители запретили ему браться за любые дела, кроме школьных. «Ты еще успеешь выбрать, чем заниматься. Послушай нас», – наставляли взрослые.
Но МиМо не слушал их и не мог решить, что ему делать. Тогда решили родители. Одним вечером свет в их гостиной горел дольше обычного. Они что-то взволнованно обсуждали всю ночь, а наутро МиМо узнал, что мама заболела.
Она лежала на кровати бледная, холодное полотенце лежало на ее горячей голове. Вместе с отцом МиМо отправился за лекарствами, но те не помогли. Так прошло несколько дней. Маме не становилось ни лучше, ни хуже.
Отец кормил обессиленную жену и вздыхал всякий раз, выходя из комнаты. МиМо бежал вслед за ним:
– Пап! А когда маме станет лучше?
– Не знаю, станет ли, сынок.
– А чем она больна?
– Э… Легкосидельная хворь. Тяжелая болезнь, длительная болезнь. Ей могут помочь только цветы милестеля.
– Так давай найдем их!
– Они не растут в наших краях. Дорога займет не меньше месяца.
– Тогда нам нужно поспешить!
– Если я уйду, кто будет присматривать за мамой и работать в мастерской?
Оба задумались, но отец вел себя так, словно уже вел этот разговор, и ничему не удивлялся.
– Ты можешь сходить туда сам. Но это очень сложная дорога, сынок. Только если ты готов и не боишься.
– Я готов и не боюсь! – МиМо запрыгнул на стул и выпрямился, но тут же ссутулился. – А может кто-то пойти со мной? Я ведь могу превратиться в камень…
– В такую даль? Нет, боюсь, никто не согласится. А пока будешь идти, точно не превратишься ни в какой камень.
МиМо снова вытянулся:
– Тогда я готов!
***
Отец с сыном собирали рюкзак в дорогу. Родитель давал последние наставления:
– Запомни: цветы милестеля. Бело-красные лепестки, похожие на раскрытый колокольчик, на тоненькой зеленой ножке. Дорога будет безопасной. Главное, в лесах не сходи с тропинки и держись маленьких и дружелюбных зверей, пения птиц, тогда избежишь встречи с хищниками. После Златгорода отправляйся в Сонный лес, навести бабушку с дедушкой. Оттуда ты пойдешь…
В этот МиМо увидел необычную бабочку и задумался о том, умеют ли они задумываться.
– …до Каменной Долины будет рукой подать. Все запомнил?
МиМо кивнул. Ему не хотелось показывать, что он прослушал такую важную информацию.
Тогда отец достал небольшой сверток.
– Возьми это. Я только сегодня утром закончил ее, она еще и остыть не успела!
МиМо с любопытством развернул сверток. Внутри лежала глиняная флейта.
– Слушай ее: она выручит из самых сложных неприятностей. Но знай: характер у нее вышел… В общем, слушай ее и береги, не потеряй.
Когда маленький, но большой для ребенка красный рюкзак был переполнен, отец предложил сыну поцеловать маму на прощание. Она лежала в гостиной, обессиленная и бледная. МиМо подбежал к ней, обнял ее и пообещал, что вернется так скоро, как сможет.
– Это хорошо, – тихо ответила мама. – Но помни, что быстро – не всегда правильно. Иногда нужно потратить больше времени, чтобы получить то, чего хочешь. Так что не спеши, делай в пути то, что должен. Я дождусь тебя. Ты только не забудь вернуться! – Глаза у мамы покраснели, и она крепко обняла сына.
На улице ждал дядя у повозки. Вместе они доедут до следующего города, в котором дядя обменяет стекло на хлеб.
– Вот еще что, МиМо… – сказал отец, помогая сыну взобраться на повозку. – Если не хочешь превратиться в камень, задавай каждому встречному такой вопрос: «Что самое главное в жизни?»
– И это мне поможет?
– Поможет, если ты будешь запоминать их ответы. А теперь в путь, сынок. В путь, непоседа! В путь, далекий и неизвестный. Помни все, что мы тебе сказали, и будь осторожен.
Глаза отца покраснели. Повозка тронулась. МиМо в последний раз посмотрел на свой дом и тут же принялся оглядываться по сторонам: он еще ни разу не ездил на повозке, и сейчас ему это нравилось.
Приключения маленького героя в большом мире начались!
Глава 4. Шестиногие кролики
МиМо впервые покидал свой небольшой городок. Он не боялся дальней дороги, диких зверей и опасных мест. Но боялся превратиться в камень.
Сенная голова ехал с дядей на повозке, которую тянули три бычка, и задавал столько вопросов об увиденном, что дядя, три бычка и повозка стонали.
– Нам долго ехать? А если бы было четыре бычка, было бы быстрее? А если четырнадцать бычков? А если их заменить на лошадей? А почему лошади бьют копытом, если к ним подойти сзади? На прошлой неделе мой одноклассник отравился. Почему люди отравляются? А почему заборы не отравляются? А для чего мы моем руки? Почему тогда мы не моем рот после улицы?..
Но на триста шестьдесят седьмой вопрос дядя ответил так:
– Я слышал, твой отец дал тебе что-то в путь.
– Ой, много чего! Немного еды, воды, пару носков, два пестопопулуса – нет, четыре… или пять… Нет, все же три. Пачку сухарей, мазь от укусов комаров, мазь от ожогов, запасные штаны, запасную накидку, спальный мешок, ещемещевые орехи, флейту…
– Флейту! – выкрикнул дядя и обрадовался. – Проверь, как она звучит.
Вопросы закончились: мальчик принялся искать флейту и, когда достал ее, дунул что было сил.
Флейта ответила:
– Эй-эй-эй! А если я тебя пну со всех сил, тебе понравится? Легче дуть надо, легче!
– Прости, я еще только учусь, – скромно ответил МиМо.
– Ох, горе мне… Попробуй еще раз, но легче.
МиМо дунул еще раз, но звук был больше похож на вой дикой коровы.
– Так-так… Похоже, меня создали для пыток, – заключила флейта.
МиМо насупился и обиженно ответил:
– Зачем ты мне тогда нужна? Брошу тебя где-нибудь здесь, и никто не будет тебя пытать, а меня – обзывать.
Флейте такой расклад не понравился:
– Что ты! У меня много преимуществ. Я мудра и всегда подскажу, как лучше поступить. А если ты научишься играть, то я смогу успокоить самого буйного зверя, унести все тревоги, дать совет, рассказать историю или спеть. Давай еще раз, только нежно, едва-едва.
Но МиМо продолжал дуть: свистел и оглушал все вокруг весь оставшийся путь. Дядя жалел, что обратил его внимание на флейту, и грустно вздыхал. Быки мычали и торопились, чтобы поскорее довезти шумного пассажира и избавиться от него.
Спустя несколько часов езды дудящая повозка взобралась на холм, с которого открылся захватывающий вид на новый город. Тут-и-там даже замолчал на несколько минут.
На голубом небе медленно паслись кучерявые облака. Горизонт был отрезан от неба зеленой полосой леса, а между лесом и путниками лежало огромное золотое поле, на котором ветер бегал в спелой пшенице. Иногда облако бросало тень на урожай и накрывало его красивыми медными пятнами. В поле стояли высокие белые мельницы.
Спускаясь с холма, путешественники услышали странный звон.
– Может, они тоже учатся играть на флейте? – спросил МиМо.
Но дядя ничего не ответил, нахмурился и подстегнул уставших бычков.
Ближе к полям странный звон превратился в железный треск. Железный треск перерос в стальной грохот. Стальной грохот оказался кузничным концертом.
В поле работали люди. Одни косили пшеницу, а другие, обвязав вокруг головы подушки, били по железной посуде железными ложками и вилками.
– Эта музыка и та лучше твоих стараний! – напела флейта.
МиМо не услышал и потому не обиделся. Он спросил ближайшего «музыканта», голова которого была обмотана подушкой:
– Что вы делаете?
– Да, городская площадь в той стороне! – прокричал в ответ мужчина.
– Да нет, зачем вы это делаете?
– Да-да, этой дорогой!
Из-за привязанной к голове подушки незнакомец не слышал ни слова и отвечал наугад.
В городе было тише. На центральной площади путников встретили местные жители, разгрузили повозку и объяснили этот столовый концерт. В окрестностях развелось очень много златогривых волков, и в последнее время они стали нападать на людей. Эти звери боялись громких и внезапных звуков, поэтому несколько отрядов добровольцев, вооружившись посудой и подушками, встали на защиту округа. Также путникам сообщили, что проезд через город временно закрыт из-за опасности нападения волков. МиМо придется задержаться на несколько дней.
Дядя положил руку ему на плечо и сказал:
– Ничего, заночуешь пока у нас. Не бойся, в городе безопасно! А сейчас пойдем в ратушу, там будет собрание.
По пути МиМо с большим любопытством рассматривал незнакомый город. Он был не таким красивым, как Живград. Обычные прозрачные окна обычных белых домов. Крыши были укрыты соломой, вдоль дорог лежала солома, дети играли с соломой, в воздухе кружилась солома, в магазинах продавали солому и пшено.
Дядя объяснил, что почти все жители Златгорода выращивали пшеницу, мололи муку и пекли хлеб. Остатки – солома – были повсюду.
Ратуша была самым большим и красивым зданием и напомнила МиМо о родном городе: цветные стекла, бордовая глиняная крыша, светло-желтые стены и высокая каменная дверь, которая приветствовала жителей.
Внутри ратуши, казалось, собрался весь город. Было шумно и пыльно. Каждый стремился выразить свое недовольство: взрослые кричали, дети визжали, скамейки бубнили, окна грохотали. Тогда колокол под крышей и призвал всех к тишине:
– Сей-ча-ас бу-у-дет гово-ри-ить ста-ро-о-ста, – раскачиваясь звенел он.
Все умолкли, и вдали, на небольшой сцене, показался молодой загорелый мужчина в соломенной шляпе:
– Я разделяю ваше беспокойство и негодование, друзья. Меры должны быть срочными и строгими.
Из толпы послышались крики:
– Отловить их всех и продать купцам!
– Нет! Нужно начать охоту на волков!
– Да! Истребить их всех.
– Да где нам найти столько охотников?
