Поперечный элемент

– Никогда. Я никогда этого сама не сделаю. Но я не понимаю, в чем смысл жить. Зачем?

Вопрос прозвучал глухо, пациентка без интереса разглядывала свои колени.

– Спите хорошо? Высыпаетесь?

– Иногда я сплю целыми днями, но выспаться не могу. Просыпаюсь, лежу и опять засыпаю.

– Сегодня вы проснулись рано. Это обычно для вас?

– Думаю, это связано с непривычной обстановкой. Обычно я сплю не меньше восьми часов. Ложусь поздно и встаю поздно. Я и сейчас хочу спать.

– Засыпаете без труда? Не тревожат ли вас какие-нибудь мысли перед сном, от которых бывает сложно избавиться?

– Постоянно. Целый рой мыслей. Они не дают мне покоя ни во сне, ни наяву. Мои мысли тревожат меня даже во сне.

– Снятся кошмары?

– Не знаю, можно ли назвать их кошмарами. Знаете, бывают такие сны… Пока я сплю, мне страшно, тревожно, жутко, но когда я просыпаюсь, вдруг оказывается, что особых причин переживать не было. Это во сне казалось, что причина моей тревоги огромна, значительна, но вот я в состоянии анализировать – и это всего лишь какое-то опоздание, из-за которого в реальной жизни я бы не стала так сильно переживать. Или двойка по географии в школе. Или порванные колготки. Понимаете, что я хочу сказать?

– Понимаю. За последнюю неделю просыпались ли вы посреди ночи?

– Просыпалась.

– Аппетит нормальный?

– Бывает, что его нет совсем.

– Например, сейчас – вы бы хотели что-нибудь поесть?

– Нет.

– А вчера?

– Вчера аппетит был.

– Как вы чувствовали себя на протяжении последних семи дней?

– Не знаю, по-разному.

– Чем вы занимались? Работали?

– Немного. Через силу. Работа обеспечивает меня, но все труднее себя заставлять работать. Я не понимаю, почему должна трудиться для того, чтобы жить. Почему я не могу жить, чтобы жить? Неужели Бог дарит жизнь для того, чтобы работать?

– Верите в Бога?

– Конечно.

– Если бы вопрос денег не стоял, чем бы вы хотели заниматься?

– Не знаю. Рисовать? Я не умею рисовать, но все равно рисую. Для чего, спрашивается.

– Наверное, это доставляет вам удовольствие?

– Наверное, – подтвердила апатично. – Я уже ни в чем не уверена. Раньше – может и доставляло. Но теперь…

– Раньше – это когда?

– Не знаю, хотя бы год назад. Может, больше. Мне кажется, что ничего в мире больше не способно вызвать во мне радость. Я столько всего видела, что радоваться чему-то будет аморально.

– Говоря «столько всего видела», вы имеете в виду знания внутри вас?

– Вот именно, знания. Я столько всего знаю, что чувствую себя старше, внутри я – прожженная жизнью дряхлая старуха.

– Часто ли вы чувствуете себя опустошенной, уставшей от жизни?

– Опустошенной, как метко вы подобрали слово. Да, это именно то слово. Знаете, иногда я чувствую себя настолько опустошенной, что могу целый день просто лежать и даже не вставать с кровати. Все перестает иметь значение. Тогда мне кажется, что мир издевается надо мной, нарочно показывает, сколько в нем грязи, убийств, предательств, горя и потерь, сколько жестокости, сколько боли. Мир словно показывает это все мне и усмехается – дескать, ты простой человечишка, ты не можешь ни на что повлиять. Но зачем тогда мне нужно обо всем этом знать? Это убивает, сжирает изнутри. Знаете, я прекрасно осознаю, как глупо это звучит, понимаю, что такое бредовое объяснение никак не оправдывает вчерашнего поведения, наоборот, только усугубляет мое положение. Но мне плевать, что прохожие вчера подумали, будто я сумасшедшая, плевать, что большинство считает меня асоциальной, неадекватной, злой. Они не знают того, что известно мне, не знают, каково с этим жить. Я очень устала быть не такой как все. Я подпишу все, что вы мне дадите, только помогите мне.

– Не волнуйтесь, мы безотлагательно начнем вас обследовать, как только завершим беседу. Скажите, испытывали ли вы чувство недовольства собой за последнюю неделю, скажем? Чувство, будто сделали что-то неправильно?

– Да, я испытываю это чувство сейчас. Мне очень жаль, что вчера так вышло. Мне очень стыдно.

– Вы сказали доктору Одинцову, что вам стыдно перед Богом, что приходится жить в мире с такими мерзкими людьми. Так ли это?

– Да. Меня постоянно терзает чувство стыда за других. Плохим людям за плохие поступки никогда не бывает стыдно. Я вижу, до чего докатилось человечество, и меня съедает стыд. Сама не знаю почему.

Доктор кивнул.

– Скажите, а со стороны здоровья замечали ли вы какие-нибудь изменения?

– Мне кажется, что изнутри я разваливаюсь.

– Вы чувствуете себя плохо? В чем именно это проявляется?

– Не знаю, во всем. Весь мой организм работает слабо, как будто не в полную силу.

– Я буду перечислять возможные расстройства, а вы останавливайте меня, если узнаете знакомый симптом. Договорились?

– Да.

– Головные боли, учащенное сердцебиение?

– Да, среди людей моя голова болит постоянно. Просто разрывается от потока информации.

– Среди людей?

– Когда я одна – голова не болит. Только среди людей.

– Ясно. Сухость во рту? Несварение желудка, метеоризм, запоры, диарея, желудочный спазм, частое мочеиспускание. Нет? Тяжелое дыхание, затруднение дыхания, нехватка воздуха, потливость, – пациентка мотала головой. – Тремор, звон в ушах, нечеткость зрения, боли в груди. Ничего из этого?

– Нет.

– Бывает ли, что вас без причины бросает в жар?

– Нет.

– Озноб, чесотка, ломота в мышцах, непроизвольные подергивания, чувство комка в горле?

– Нет. Может, когда-то и случались эти симптомы разово, но с моим состоянием в настоящем они никак не связаны.

– Тогда что же беспокоит вас в вашем состоянии? Может, какой-то определенный орган работает не в полную силу? Сердце, печень, почки?

– Нет. Как будто бы нет особых симптомов, но я чувствую, что в организме какой-то сбой, понимаете? Что мое тело истощено, устало, не может восполнить энергию. Нет сил, желания, стремления, смысла что-то с этим делать.

– Я вас понял. Вы позволите осмотреть вас?

– Пожалуйста.

Врач померил температуру и давление, посчитал пульс, проверил рефлексы, заглянул в рот, осмотрел вены на руках и ногах, обратил внимание на состояние волос, ногтей, зубов. Пациентка вяло выполняла простые просьбы, не противилась, не высказывалась. Наконец врач сел на свой стул.

– Состояние организма вполне удовлетворительное. Я не замечаю, чтобы ваш организм работал не в полную силу.

– Это так кажется.

– Я назначу некоторые обследования для полноты сведений, а медсестра возьмет у вас анализы. Еще вам нужно будет заполнить анкету и ответить на много вопросов специального теста.

– Заполню. Только сразу хочу предупредить: я против того, чтобы сообщали моим близким, а также пытались собрать информацию у моих знакомых и соседей. Я ведь имею на это право?

– Существует врачебная тайна, вы правы. Тем не менее, вам необходимо указать контактное лицо.

– Но зачем? Я давно живу одна. У меня нет друзей, родным все равно, коллег у меня тоже нет. Я ведь больная, правда? Меня упекли в психушку за неадекватное поведение, устроили мне недобровольную госпитализацию. Представляете, как это отразится на моей и так асоциальной жизни? Если узнают соседи – мало приятного. С близкими я осознанно прекратила связь, так зачем же им сообщать обо мне, если я сама этого не хочу? Всю информацию о себе я расскажу сама. Пусть она будет не объективной, но и лечить вы собрались только меня, поэтому и на мою психику нужно смотреть сквозь призму моего восприятия, а не призму мнений разных людей, которые и понятия не имеют, что я чувствую.

– Вчера вас не заботило то, что могут подумать о вас другие люди.

– Мне стыдно, как я вела себя вчера, но меня и сейчас не заботит мнение других людей. Я беспокоюсь о своем будущем, в котором будет сложно и без подробностей моего психического расстройства.

– Для постановки точного диагноза необходимо мнение со стороны.

– О, я уверена, что диагноз вы уже поставили. У меня нет контактного лица, мне некого написать в этой графе. А про мнение со стороны – люди меня всегда не любили. Упуская ругательства, меня часто называют злой, неадекватной, мне желают прочувствовать на своей шкуре самые ужасающие события и даже сдохнуть. Знаете, сколько раз мне пожелали сдохнуть? Если бы я считала, я бы давно сбилась со счета.

– А вы на самом деле бываете злой, неадекватной? Как по вашему мнению? Или люди вокруг вас безосновательны в своих заключениях?

– Нет, я не злая, я справедливая, просто они не в состоянии это понять. Иногда я бываю эмоциональной, но это не от злости, а от переизбытка чувств.

– Разве не вы сказали мне, что ненавидите людей?

– Но ведь ненависть и злость – не одно и то же. Ненависть – мое личное отношение к людям, мое мнение, мое жизненное убеждение. Моя ненависть обобщающая, она не выливается в конкретную злость на конкретного человека.

– Значит, по вашим словам, люди напрасно считают вас злой?

– Я не злая.

– Ясно. И все-таки, существуют непредвиденные обстоятельства, при которых мы обязаны сообщать о вас родственникам.

– Непредвиденные обстоятельства? Это что – смерть? – мрачно уточнила пациентка, а потом неожиданно передумала. – Знаете, пожалуй, я оставлю контакт на случай смерти.

– Прошу вас, не переживайте, это обычная формальность. Вам нечего бояться, ваше заболевание совершенно не смертельно.

– А вы пообещаете, что не будете звонить ни в каком другом случае?

– Обещать я вам такого не могу, случаи бывают разные.

Аделина помедлила.

– Хорошо, – вдруг равнодушно кивнула, и врач заранее засомневался в достоверности контакта, который она собиралась написать. – Доктор… А можно мне блокнот и ручку?

– К сожалению, пока вас не перевели из наблюдательной, вы не можете получать никаких посторонних предметов. Но уже к вечеру вас определят в палату, и, если психическое состояние будет считаться приемлемым, я думаю, медсестре не составит труда выполнить вашу просьбу.

– Вы не могли бы сами попросить об этом медсестру? – робко спросила Аделина. – Я хочу написать рассказ.

– Вот как? О чем?

– Пока не могу ответить. Но он поможет понять вам мое состояние. В разговоре трудно будет передать то, о чем мне хочется рассказать. Письменно у меня получится лучше.

– Ну, раз вы уверены, что это необходимо, отказывать вам не имею желания. Завтра мы снова встретимся для беседы, а сегодняшний день станет для вас насыщенным в плане обследований.

Из истории болезни, личная карта пациента НИИ ЛДУ «Институт Психиатрии»

Место освидетельствования: стационар. Госпитализация добровольная.

Имя: Аделина

Дата и время: 04 октября 2016 года, 10:05

Соматическое состояние:

Пациентка астенического типа телосложения. Кожные покровы бледной окраски. Тургор, влажность обычные. Тонус глазных яблок не изменен. Дыхание ровное, достаточной глубины. Артериальное давление – сто десять на семьдесят, пульс – семьдесят четыре удара в минуту удовлетворительного наполнения, ритм правильный. Мышечный тонус не изменен. При проверке рефлексов патологий не выявлено.

Психическое состояние:

В течение обследования идет на контакт, что проявляется в мимике, жестах и вербальной сфере. Сосредоточенно слушает адресованные ей вопросы и подробно на них отвечает, от заданной темы не отступает. Сознание ясное. Хорошо ориентирована во времени, пространстве и по отношению к личности. Внимание и способность концентрации кажутся неповрежденными. Расстройство долговременной памяти не выявлено: в разговоре ссылается на новостной выпуск трехлетней давности. Кратковременная память, насколько можно судить из разговора, не обнаруживает отклонений. Дальнейшее исследование личности не дает оснований предполагать нарушение способности запоминать и воспроизводить ранее приобретенный опыт. При уровне общего интеллектуального развития выше среднего и хорошо дифференцированной первичной личности обращают на себя внимание категоричные вербальные утверждения: «ненавижу людей», «не хочу иметь с ним ничего общего», «он плохой человек». Формальные нарушения мышления в ходе разговора не отмечены, инкогерентность мышления отсутствует, «скачки идей», неологизмы в речи не засвидетельствованы.

Наблюдаются антисоциальные тенденции: на протяжении восьми лет живет одна, прекратила связь с родными, работает удаленно, старается как можно реже выходить из дома и как можно меньше общаться с людьми. Имеет место социальная изоляция: выходит из дома всего два-три раза в месяц днем и иногда ночью – «прогуляться или за продуктами».

В ходе разговора становится ясно, что пациентка страдает бредовым восприятием: все люди кажутся ей «грязными, лживыми, лицемерными». Наблюдается бред величия: уверена, что знает про людей то, что они сами не знают, видит их насквозь. Утверждает, что вся память человечества живет внутри нее, и в любой момент она может извлечь изнутри нужные знания о человеке. Заявила, что знает, будто доктор Одинцов «заживо сжигал людей», «пытал, сжигал, а потом курил довольный». Бред систематизированный, прогрессирующий, без распада личности. Предположительно спровоцированный смертью близкого человека (бабушки): «она была единственным человеком в нашей семье, который меня понимал». Уверена, что «память человечества» открылась ей после смерти бабушки, потому что последняя передала ей знания, которыми обладала.

Признается, что понимает, будто ее признания звучат глупо, но вместе с тем не отрицает факта, что ей известно о людях больше, чем остальным. Наблюдается рвение к выздоровлению: «вылечите меня, я не хочу больше этого знать, я хочу стать нормальной, такой как все».

Опираясь на слова пациентки, зрительные и слуховые галлюцинации отсутствуют, однако в сознании имеют место события, которых в реальности нет: «я просто смотрю на него и словно всегда это знала, неоспоримая уверенность во мне» (про доктора Одинцова).