– Маш, он что, старый и уродливый? – с подозрением спросила я, откинувшись на спинку кресла, пока официант расставлял тарелки на столе. – Или денег, и правда, так много, что ты готова изменить своим привычкам?
– Много, подруга, очень много, – она вытянула руку, демонстрируя изящный платиновый браслет, украшенный сверкающим ручейком бриллиантов. – Подарок на день рождения. Понимаешь теперь, какой там уровень?
– И он совсем нестарый. Наоборот, молод и красив. И я его очень люблю. Так что, извини подруга, но знакомить тебя с ним я не буду. По крайней мере, пока не выйду за него замуж.
– Маша, ты о чем? – напряглась я. – Я что, когда-то уводила у тебя парней?
Подруга изящным движением отправила в рот листик салата и принялась жевать. Затем качнула головой:
– Нет, подруга, специально ни разу не уводила. Но… Помнишь Антона?
Я кивнула, не понимая, при чем здесь ее давний ухажер, с которым она крутила роман в то время, когда я вышла замуж за Грега.
– Ну, так вот, – не глядя на меня, подруга поднесла к губам бокал с вином, – Ты уехала со своим мужем, а Тоша меня бросил. Меня бросил, понимаешь?
– И что? – я все также недоуменно смотрела на нее, забыв про еду. Почему-то мне казалось, что сейчас я услышу что-то очень плохое.
– И то, что Тошик заявил, что встречался со мной только чтобы быть поближе к тебе, моей подруге. Он, оказывается, в тебя влюбился с первого взгляда, но боялся признаться. Поэтому стал крутить со мной, в надежде, что однажды ты обратишь на него внимание. А как ты слиняла к мужу, он слинял от меня.
Маша поставила бокал с вином на стол и с вызовом глянула на меня:
– Вот так, подруга. У меня к тебе никаких претензий, конечно. Тебе Антон нафиг не был нужен. Но факт, как говорится, имел место быть.
Я отодвинула от себя тарелку с салатом, есть резко расхотелось. На душе сделалось погано, словно меня только что макнули носом в грязную лужу.
– Маша, ты же понимаешь, что это какая-то глупость? – я во все глаза смотрела на подругу, не веря, что она говорит это всерьез. – Обвиняешь меня в том, что по моей вине рассталась с любовником. А ты не думала, что Антон – просто идиот, и нужно сказать судьбе спасибо, что отвела от тебя неадеквата?
– А я и сказала. И тебе говорю спасибо, – взгляд подруги вдруг сделался холодным и жестким. Такого я у нее никогда раньше не видела. – Но сейчас я не хочу рисковать, вдруг прецедент повторится.
– Какой прецедент, Маша? Я бы никогда не стала у подруги мужика уводить, – тоскливо произнесла я. У меня было чувство, что прямо в эту в эту минуту умирает наша многолетняя дружба.
– Павлиша, не обижайся, – Маша подалась вперед и ласково накрыла ладонью мои крепко сцепленные, побелевшие от напряжения пальцы. – Просто я стала такая суеверная. Нервничаю ужасно. По всем приметам Платон давно должен сделать мне предложение, а он все не делает. Поэтому я переживаю и дую на воду, обжегшись на молоке.
– Платон? – машинально повторила я. Лицо внезапно опалило жаром. – Его зовут Платон?
– Да-а, ему очень идет его имя, – подруга, кажется, пришла в себя и снова стала игривой и улыбчивой. – Но хватит обо мне. Рассказывай, почему ты так неожиданно приехала и даже не предупредила меня. А кстати, как поживает твой душка Грег? Он прилетел с тобой?
– Грег? – переспросила я. Вздохнула и подперла щеку рукой, словно собравшаяся жаловаться на жизнь кумушка. Да я себя такой и чувствовала. И забыв о том, что буквально минуту назад подруга обвиняла меня черт знает в чем, призналась:
– С Грегом я развелась три дня назад. Потом купила первый попавшийся билет на самолет и с пересадкой через Сибирь вернулась в Москву.
– Развелась?! – Маша даже рот приоткрыла от удивления. – Почему? У вас ведь такая любовь была? Красивая, словно сказка…
– Угу, была любовь. Сказочная и прекрасная. А недавно я обнаружила в его постели другую любовь. И тоже офигенно сказочную.
Глава 4
Нарядившись в древний, выцветший спортивный костюм, я остервенело возила по полу щеткой допотопного бабушкиного пылесоса.
Злилась на себя и Оксанку, внучку бабулиной подруги Марфы Анастасьевны.
С Оксанкой я договорилась, что она будет делать уборку и присматривать за бабушкиной квартирой в мое отсутствие. Ушлая девица и денег взяла в счет своей будущей работы. Поганка этакая.
Но судя по толщине лежавшей повсюду пыли, Оксанка не то, что не убирала в квартире, она сюда и не заходила ни разу за все это время. Хотя по телефону регулярно отчитывалась, как замечательно, вот только что, все помыла и проверила на наличие, а вернее, отсутствие протекающих кранов, лопнувших батарей или заливших квартиру соседей сверху.
– Поганка! – снова прошипела я сквозь зубы, жалея, что бабушкино воспитание не позволяет мне использовать другое слово на ту же букву.
Закончив с полом в большой комнате, я достала телефон и в который раз набрала номер Оксанки, а затем и ее бабушки. Обе упорно были вне зоны доступа. Пообещав себе завтра с утра съездить к старушке домой, я остервенело принялась наводить чистоту в спальне.
Методично возила тряпкой по мебели, и сама не заметила, как мысли уплыли к… жуткому зануде, соседу из самолета Платону Александровичу, предложившему подвезти меня из аэропорта.
… На выезде с Ленинградки мы, естественно, попали в пробку. Машина едва ползла со скоростью беременной черепахи, временами совсем замедляясь и останавливаясь.
Я тупо глазела в окно, бездумно скользя взглядом по бокам плотно обступивших нас автомобилей. Платон Александрович занимался делами.
– Поужинаете со мной завтра? – прозвучало вдруг негромко. Так неожиданно, что мне показалось, я ослышалась.
– Что? – недоуменно повернула голову. На меня внимательно смотрели карие глаза. И опять в них ни грамма теплых эмоций – он просто смотрел на мое лицо изучающе, холодно, будто ученый на занятную букашку.
– Приглашаю вас поужинать со мной завтра, – повторил равнодушно.
– А почему не позавтракать? – ляпнула я первое, что пришло в голову. И чуть не зарычала с досады, запоздало сообразив, как двусмысленно это прозвучало.
Он, похоже, тоже все понял, потому что темная бровь насмешливо приподнялась:
– Вы довольно откровенны в своих желаниях. Мне это нравится. Полезное качество, и редкое в женщинах.
От насмешливой снисходительности в его тоне, и слов, граничащих с издевкой, мое смущение мгновенно испарилось. Я с силой укусила щеку изнутри, и некоторое время сидела, пережидая пока пройдет боль. Заодно мысленно хвалила себя, что сдержалась и не послала хама прямым текстом куда подальше.
– Что-то вы поразительно долго придумываете ответ. В самолете, помнится, вы за словом в карман не лезли, – в рассматривающих меня глазах, наконец, появились эмоции. Насмешка и все то же любопытство.
Я совсем разозлилась и, отвернувшись, произнесла, стараясь звучать как можно спокойнее:
– Простите, но на завтра у меня другие планы, Платон Александрович.
– На ужин или на завтрак? – невозмутимо уточнил этот…
– Я уже говорила, что вы зануда? – решив больше себе ни в чем не отказывать, я повернулась и уставилась ему в глаза. – Ну, так вот, вы еще и плохо воспитаны.
Он откинулся на сиденье, сложил руки на груди и лениво прикрыл глаза:
– Почему?
– Потому что приглашать девушку на свидание, даже не спросив, как ее зовут, по меньшей мере, странно, – язвительно протянула я, сбоку разглядывая его спокойное лицо.
– Ну и как вас зовут? – не открывая глаз, поинтересовался он.
– Не имеет никакого значения, раз я все равно не иду с вами ужинать, – отрезала я.
Наш странный разговор, и его близость в тесном пространстве салона почему-то начали смущать меня, заставляя нервничать и без причины злиться.
Я с тоской подумала, что лучше бы он продолжил заниматься своим ноутбуком и телефонными разговорами, чем вот так сидеть на расстоянии нескольких сантиметров. Почти касаясь локтем моего плеча и задавая раздражающие вопросы.
– Значит, идем не ужинать, а завтракать, – все так же лениво продолжил он.
Я пожала плечами и, подражая его равнодушному тону, ответила:
– А вы не чересчур самоуверенны, Платон Александрович? Мне кажется, вы спутали меня с вашими многочисленными… поклонницами. Готовыми по щелчку пальцев с радостным визгом бежать с вами и ужинать, и завтракать, и обедать. И даже полдничать…
– Что касается меня, то мужчина, который не потрудился узнать мое имя, прежде чем приглашать на свидание, мне неинтересен, – добавила, отворачиваясь к окну.
– Как хотите, Павла Сергеевна, – произнес он равнодушно. – Хотя мне не совсем понятно, с чего вы сделали вывод о наличии у меня многочисленных поклонниц.
После чего поудобнее вытянул длинные ноги и замолчал, как будто окончательно позабыв о моем существовании.
А я продолжила тупо злиться и таращиться в окно, соображая, откуда он знает мое имя…
Глава 5
Вынырнув из раздражающих воспоминаний, я приказала себе сосредоточиться на уборке. В свете произошедшего в моей семейной жизни, мне сейчас вообще не до мужчин. Так что, немедленно выкинуть из головы Платона Александровича вместе с его предложением.
Тем более, от продолжения знакомства я решительно отказалась, а он и не настаивал. Словно ему было все равно, соглашусь я пойти с ним в ресторан или нет. К тому же вдруг он и есть та самая новая и прекрасная любовь Маши? А я точно не из тех, кто уводит парней у подруг.
Конечно, имеется вероятность, что в столице много молодых, красивых и богатых мужчин с таким именем, и этот Платон вовсе не Машин, а абсолютно свободный Платон. Почему-то мне показалось, что он не тот мужчина, который будет встречаться с двумя девушками одновременно.
Хотя… После того, что я узнала о своем муже, которого искренне считала образцом порядочности и верности, уже ни в чем не уверена. И ни в ком. Особенно в мужчинах, выглядящих порядочными.
Я вдруг подумала, что самым противным в моей ситуации с разводом стало понимание, что все во что я верила – абсолютная чушь. И хотя тот, кто ни во что не верит, тоже может знатно разочароваться, мне от этого ничуть не легче.
Тут я опять вспомнила про Машу и недовольно поморщилась – все-таки зря я вчера с ней так откровенничала. Как дура выложила все подробности измены мужа и нашего с ним развода. Сидела и рассказывала, рассказывала, словно меня прорвало.
И даже заметив вспыхнувшее в глазах подруги жадное бабье любопытство и старательно скрываемое злорадство, не смогла замолчать. Видимо, так много всего накопилось, что больше не было сил держать все это в себе.
Я вздохнула: «Ладно, чего уже теперь переживать, рассказала и рассказала». Маша точно не побежит направо и налево озвучивать мои откровения. Ну а то, что мне ее взгляд не понравился, еще ничего не значит. Может, просто померещилось. В моем прибабахнутом состоянии и не такое могло привидеться.
Вот то, что мне еще с мамой предстоит объясняться, действительно проблема. Как только она узнает, что я вернулась в Москву, мигом устроит мне разнос. Потом, скорее всего, начнет вытрясать из меня подробности развода. Хотя, может, и не начнет. Ограничится констатацией моей тупости и неумения правильно жить
Но если «да», то мне придется врать и изворачиваться. Потому что я совсем не хочу удовлетворять ее интерес к тому, что послужило причиной моего расставания с мужем.
Надеюсь, своей матушке Грег сам расскажет о нашем расставании, потому что разговоров с бывшей свекровью я точно не вынесу. Лариса Дмитриевна – это, примерно, как три моих мамы, вместе взятых, только еще хуже.
Сквозь натужные завывания прадедушки современных пылесосов пробился звонок моего мобильного. Уверенная, что это Маша, я схватила трубку и, не глянув на номер, ответила:
– Да, Машунь.
– Не угадала, киса, – раздался глубокий бархатный голос, который я надеялась больше никогда в жизни не услышать.
Я застыла, чувствуя, как от ненависти к его обладателю, зачастил пульс и вспотели ладони. С трудом выталкивая из себя слова, зло процедила:
– Чему обязана, бывший муж? Ты нашел еще какие-то деньги, которые считаешь своими и хочешь у меня отобрать?
– О, малышка, – в трубке раздался довольный смешок. – Если бы в нашей супружеской спальне ты была такой строгой и агрессивной девочкой, как сейчас, я, наверное, не стал бы смотреть на других женщин. Я ведь тебе сто раз говорил, что люблю пожестче…
– Ты сам-то себе веришь, Гриша? Ой, прости, забыла, что ты у нас теперь Грег Ковентри, почти потомственный британский аристократ. Гриша Ковяшкин это не про тебя, конечно же, – меня чуть отпустило, и начало возвращаться самообладание, а с ним и привычное ехидство.
– Не перебарщивай, киса, – голос бывшего заледенел. Он очень не любил, когда что-то напоминало о его прошлой жизни под неблагозвучной фамилией. – Не то я еще и на изъятие твоей российской собственности подам иск. Даже если не выиграю, нервы тебе потреплю знатно.
– Слушай, когда ты стал таким дерьмом, а? Я же вроде за нормального мужика замуж выходила… – я тяжело опустилась на диван, чувствуя внезапно накатившую усталость и противную пустоту в груди.
А ведь была уверена, что ему больше не вывести меня на эмоции. Да я все месяцы, что длился наш развод, ни разу не всплакнула. Так с чего сейчас слезы подкатили к глазам?..
– Ки-иса, – донеслось до меня вкрадчивое, – так и быть, прощу тебе эту грубость. Я же понимаю, что ты сейчас вся в эмоциях. Вижу, как тебе обидно оказаться брошенной и никому не нужной женщиной средних лет. Сама понимаешь, вряд ли теперь на тебя позарится нормальный мужик, моя маленькая серая мышка. И хотя ты сама виновата в нашем расставании, но я тебе искренне сочувствую и хочу позаботиться. Ты же не чужая мне, моя девочка.
– Поэтому я хочу дать тебе денежек. У тебя ведь сейчас очень-очень плохо с денежками, да, кисуля? А ты взамен окажешь мне ма-аленькую услугу, – добавил он сладости в голос. – Завтра я прилетаю в Москву. Встретимся, и расскажу, что мне от тебя нужно.
– Да пошел ты, Ковяшкин. Забудь навсегда о моем существовании. И да, можешь подавиться моими деньгами, – процедила я, чувствуя, что меня опять начинает трясти.
Сбросила звонок и решительно отправила его номер в черный список. Посидела, приходя в себя. Затем сморгнула так и не пролившиеся слезы, и села к компьютеру составлять резюме и искать работу.
Денег у меня, и впрямь, совсем не оставалось, потому что бывший муженек при разводе очень ловко присвоил почти все мои сбережения, и вернуть их через суд мне не удалось…
Так что, если в ближайшее время не найду работу, то скоро начну питаться свежим воздухом и водой из-под крана, закусывая эту вкуснотищу полезными солнечными лучиками…
Глава 6
Упрямо вздернув подбородок, я стояла перед стеклянными дверями офисного здания, и объяснялась с охранником.
– Посмотрите еще раз. Стоянова Павла Сергеевна, – требовала у шкафообразного парня, никак не желающего пускать меня внутрь. До начала собеседования оставалось минут десять, не больше. А этот тупица не давал пройти внутрь, заявляя, что меня нет в каких-то там списках.
Это было уже восьмое собеседование за последнюю неделю. Семь предыдущих закончились фиаско и тем, что я с каждым днем все сильнее впадала в уныние.
Деньги заканчивались, а предложения работодателей все никак не желали совпасть с моими представлениями о достойной работе.
Должность личного помощника руководителя, на которую я нынче претендовала, очень нравилась мне размером обещанной зарплаты. Еще тем, что от моего дома до нового офиса было каких-то двадцать минут пешком.
К тому же перечень навыков, которыми должен обладать претендент, почти полностью совпадал со списком моих умений.
Поэтому я была уверена, что работа эта создана именно для меня, и собиралась любой ценой ее получить. Оставалось всего лишь добраться до кабинета, где меня ждали на собеседование.
– Вход в здание только по пропускам. Или на вас должен быть список, – упрямо гудел парень.
Я попыталась представить, как на мне есть список. Получилось плохо: почему-то список никак не хотел на мне быть.
Ситуация складывалась патовая. В здание не пускали, телефон, с которого мне звонили, приглашая на собеседование, не отвечал.
А свое имя, звонившая мне вчера дама не назвала. Просто сообщила, что она менеджер по подбору персонала компании «Соверго Тайм» и предложила прийти завтра к десяти утра в центральный офис компании.
– Позвоните, пожалуйста, в отдел кадров и спросите насчет меня, – попыталась я убедить секьюрити.
