ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 12.07.2024
Широкая ладонь. Крепкая, словно ее обладатель много работает физически. Уверенные, длинные пальцы с аккуратными ногтями. Как будто даже мозоли на внутренней стороне ладони видны. Красивая, очень мужская и совсем неизнеженная. Не похожая на руки большинства мужчин, ведущих офисную жизнь.
«Интересно, что чувствуешь, если она прикасается к твоему телу?» – вдруг пришла в голову бредовая мысль, и сразу стало жарко от прихлынувшей к щекам крови.
Я быстро отвела глаза, испугавшись, что мужчина рядом прочтет по моему взгляду, о чем я думаю.
– Возьмите, Павла Сергеевна, – как сквозь вату услышала голос своего шефа. – Я отправил этот номер начальнику службы безопасности, пусть пробьет.
– Спасибо, Платон Александрович. Но не стоило беспокоиться – вряд ли мой бывший муж сможет сотворить что-то хуже, чем уже сделал, – пробормотала я, чувствуя жуткую неловкость.
Протянула руку, забирая телефон, и случайно задела его пальцы. От этого короткого касания меня словно ударом тока пробило, а щекам стало еще жарче. Да что за ерунда такая?
Я выхватила телефон и отвернулась к окну, даже не думая, как это выглядит со стороны.
– Сегодня вечером я не смогу вас отвезти домой, Павла Сергеевна. Это сделает мой водитель, – донесся до меня спокойный голос. – Вечером у меня внеплановая встреча, которую мне не хотелось бы отменять.
– Да, Платон Александрович, я слышала ваш телефонный разговор, – отчеканила я, чувствуя, как настроение, и до того не слишком хорошее, стремительно катится вниз.
Не выдержала и поинтересовалась:
– Это ваша девушка звонила? У вас свидание? – и замерла, не глядя в лицо шефа, понимая, что сейчас огребу по полной за свою наглость.
«Лишь бы не уволил», – мелькнула паническая мысль, и я принялась костерить себя за несдержанность. Ну, какое мне дело до его свиданий, а?
Между тем Платон Александрович, не отвечая, нажал на кнопку и поднял стекло, отделяющее нас от водителя.
Ну, все, сейчас начнется…
– Платон Александрович, извините, – я постаралась подпустить в свой тон необходимую долю раскаяния. – Я не должна была спрашивать о таких вещах, это не мое дело.
В уме мелькнула циничная надежда, что пронесет. Как говорится, вовремя покайся и будет тебе скидка.
– Ну почему не должны, уважаемый личный помощник, – прозвучал неожиданный ответ. – Очень даже должны. В любом случае вам придется быть в курсе многих моих секретов, в том числе в курсе моей личной жизни. Например, вы будете покупать цветы и подарки моим женщинам, потому что я в этом ничего не понимаю.
– Женщинам? – переспросила я, опять сморозив тупость. – У вас их много?
– Ровно столько, сколько мне нужно, Павла Сергеевна. Или вы поборник верности?
Нет, насмешка в его тоне мне не почудилась. Я повернула к нему лицо и, наткнувшись на пристальный взгляд, с вызовом произнесла:
– Можете меня уволить за это, Платон Александрович, но я за честность в отношениях. Если вы давали обещание быть со своей женщиной, то или держите слово, или разбегайтесь.
– А если нет?
– Что нет? – не поняла я.
– Что, если я не давал подобных обещаний? Наоборот, в самом начале обсудил этот вопрос и теперь счастливо пребываю в отношениях с двумя или больше женщинами, знающими, что они у меня не единственные? И, вообразите себе, их это устраивает.
– Не бывает такого, Платон Александрович, – к горлу вдруг подкатил ком. Я закусила нижнюю губу, чувствуя, как щеки вспыхнули от злости.
– Любая женщина, если только она не конченая стерва, мечтает о мужчине, в отношениях с которым будет уверена, что она единственная. Любой женщине нужна верность. Не меньше, чем забота, нежность, внимание. Верность – это синоним любви, Платон Александрович.
– Все верно, уважаемая Павла Сергеевна, верность – синоним любви. А если нет любви, то о какой верности может идти речь?
– Неужели рядом с вами ни разу не было женщины, которую хотелось бы сделать своей целиком и полностью? И сами бы хотели быть единственным для нее? – тихо проговорила я, вглядываясь в потемневшие глаза напротив и не понимая, отчего так завелась.
– Поверьте, если такое случится в моей жизни, вы, как мой личный помощник, узнаете об этом первой, – вдруг мягко проговорил он и протянул руку к моему лицу. Провел кончиками пальцев по щеке, словно стирая что-то, и я вдруг с ужасом поняла, что это слезы. – Вас так сильно обидел ваш бывший муж?
Я отвернулась и полезла в сумку. Долго копалась в ее недрах, не желая отвечать на вопрос и не в состоянии поднять глаза. Наконец, выудила упаковку салфеток, пудреницу и, отвернувшись, принялась стирать влагу со щек.
Закончив, повернулась ко все еще молчащему и явно ждущему ответа мужчине и, вздохнув, ответила:
– Да, он изменил мне. Вернее, он изменял мне все три года нашего брака. Я узнала об этом случайно, как в классическом анекдоте: «Возвращается муж из командировки…» Только тут была жена. В смысле, это я вернулась из деловой поездки раньше времени.
– Судя по вашему досье, замужем вы были не три, а почти четыре года. Все-таки не сразу ушли от него? – уточнил мужчина, все также не сводящий глаз с моего лица.
– Сразу. Но мой бывший к тому моменту успел получить гражданство Великобритании, где мы с ним и жили. Развод он затеял там же. Наш брак никак не расторгали, пока мы не уладили все финансовые вопросы. Вернее, пока он не забрал все мои деньги.
– И много у вас их было? – вот теперь в его голосе мне почудилась насмешка.
– Не особо много, конечно. Но эти деньги мне дал мой отец в качестве компенсации алиментов, которые он никогда не платил, пока я росла. Он никогда не интересовался моим существованием, словно меня вообще не было в его жизни. Потом что-то на него нашло, и он прислал мне эту сумму.
Знаете, почему-то для меня было важно, что отец сделал это. Как будто этим актом он признал меня. Подтвердил, что я его ребенок. А теперь эти деньги стали собственностью моего бывшего мужа, вместе с почти всеми моими личными сбережениями.
Вывалив все это, я тут же смутилась – ну зачем раскрываю ему подробности своей личной жизни?
– Я рад, что вы поделились со мной этим, Павла. Это поможет нам больше доверять друг другу, – голос мужчины прозвучал неожиданно мягко. – Что касается меня, то, говоря о своих женщинах, я имел в виду маму, бабушку и своих двоюродных сестер, коих у меня целых три. Так что подарки и цветы вы будете покупать в первую очередь для них.
– И еще, Павла, что бы вы обо мне ни думали, я сторонник моногамии. И от своих женщин ожидаю того же. Это так, к сведению. Пойдемте, мы уже приехали.
Он вышел из машины, помог выбраться мне. Придерживая под локоть, повел по запорошенному снежком асфальту к дверям ресторана, вывеску которого я не раз видела, проезжая по центру города. Место это было известно своей потрясающей кухней от повара-француза и запредельными ценами.
Приветливый швейцар распахнул двери, и мы очутились в царстве светлого мрамора и европейских интерьеров. В холле играла негромкая музыка и девушка-хостес сияла нам приветливой улыбкой.
– Павел Александрович, мне нужно отойти на минуточку, – попросилась я, когда мы сняли верхнюю одежду. – Попудрить носик.
– Пудрите сколько нужно, но не задерживайтесь. Я подожду вас здесь, Павла, – голосом заправского зануды известил шеф, и я с облегчением нырнула в неприметную дверь в дальнем углу.
В туалете, таком же мраморно-европейском, как и холл, торопливо достала телефон. Подрагивающими от волнения пальцами набрала номер.
– Маш, приветик, – поздоровалась как можно беззаботнее. – Как на счет встретиться сегодня вечером? Сто лет не виделись.
– Не-ет, Павли-иша, никак не получится, – протянула подруга томно. – Извини, сегодня у меня свида-ание. Платоша пригласи-ил меня провести с ним вечер.
– Поняла, тогда в другой раз, – прошептала я, обессилено опуская руку с телефоном.
Вот и все… Сегодня вечером у моей лучшей подруги свидание с мужчиной по имени Платон…
Глава 13
Платон
Интересно, что с моим личным помощником случилось за те пять минут, что она пудрила носик? Отчего у нее сделалось такое бледное, до синевы, лицо и больные глаза…
– Павла, что с вами? Выглядите так, будто вот-вот потеряете сознание. Вы это прекращайте, у меня на вас большие планы на сегодня, – попытался пошутить, рассматривая ее кривящийся в расстройстве рот и судорожно стиснутые кулачки. – Вас опять расстроил бывший муж?
– Все в порядке, Платон Александрович. Устала, наверное, все-таки примерка нарядов страшно выматывающее занятие, – отшутилась она, но как-то вяло, без огонька.
– Тогда пойдемте, поедим и, надеюсь, после этого вам станет получше. У нас, действительно, еще много работы на сегодня. Мы и так полдня провели… – я оборвал себя, но было поздно.
– Вот и не надо было тратить полдня на дурацкие наряды! – тут же показала она зубки. – Если уж вам так хотелось видеть меня в приличном виде, просто сказали бы, что купить, и я бы сделала это сама.
– Вы однажды уже сделали это сами, Павла. Я до сих пор в шоке от вашего выбора.
– Это всего лишь платья, Платон Александрович, не стоит так увлекаться и превращать это в серьезное дело.
– Платье никогда не бывает просто платьем. Платье – это всегда про желание. А у вас с этим, судя по всему, все очень плохо, уважаемая Павла Сергеевна, – отрезал я, почему-то начиная злиться. В очередной раз подумал, зачем взял на работу эту языкастую, ехидную и никогда не оставляющую за собеседником последнего слова девицу?
Ведь было как минимум две кандидатуры, более подходящие на позицию моего личного помощника. И опыт, и софт-навыки там явно были получше. И уж точно, те две кандидатки не стали бы так яростно отказываться от оплаченного компанией гардероба, как эта бледная вредина…
Но нет, едва взяв в руки ее резюме, я уже знал, кого приму на должность. И непонятно, что было тому причиной. Или оставшееся в памяти приятное послевкусие от нашей с ней пикировки в самолете. Или ее решительный отказ поужинать со мной. А может старое воспоминание о нашей первой встрече, о которой она, судя по всему, благополучно забыла.
Я усмехнулся про себя – первый раз за последние лет десять встречаю женщину, которая не запомнила меня, и не попыталась использовать наше мимолетное знакомство в собственных целях.
– Спрашивайте, Павла, – предложил, когда мы сделали заказ, и излучающая приветливостью официантка удалилась танцующей походкой. – Я же вижу, что вас просто распирает какой-то вопрос.
– Зачем по дороге из аэропорта вы пригласили меня на ужин, если у вас уже есть девушка? Раз вы приверженец моногамии в отношениях? – выпалила она после секундного раздумья и злобно уставилась на меня.
Дьявол, ну зачем я взял ее на работу? Вожусь с ней вместо того, чтобы загружать делами. На обед какого-то черта пригласил. Сижу и думаю, что в Австрию, куда еду через три дня на подписание контракта, надо бы взять с собой не Светку, а эту язву. Еще и на вопрос провокационный придется ответить, раз уж сам предложил. И ведь правду не скажешь, и врать не хочется. Черт…
– Боюсь, ответ вам не понравится, – ответил, рассматривая ее сердитую физиономию.
– Ничего, переживу. Можете начинать каяться, Платон Александрович, – процедила мой персональный помощник и глянула на меня, как на врага.
Миленько… Ладно, ограничимся полуправдой…
– Мне показалось, что вы откажетесь от ужина со мной. И от завтрака тоже. Захотелось проверить, прав я или нет. Оказался прав, как видите.
– А если бы нет? Если бы я согласилась? – фыркнула возмущенно.
Я пожал плечами:
– Поужинали бы. Потом я проводил бы вас домой и через полчаса забыл о вашем существовании.
А вот тут уже вру. Да так, что самому неловко становится.
Спасло ситуацию появление официантки с нашим заказом. Пока ловкие ручки расставляли тарелки и раскладывали приборы, Павла упорно смотрела в окно. Хмурила брови, часто моргала – видно, что мой ответ ее не устроил. Злится, сомневается и явно хочет спросить что-то еще. Совсем не умеет держать лицо, все эмоции наружу. Не для большого бизнеса такой характер.
Но мне плевать, она не для бизнеса, а для меня. А мне как раз в кайф видеть рядом настоящее, искреннее, живое. Не тот пластик, что давно покрыл не только лица, но и души большинства в моем окружении. Может, именно поэтому я и взял эту Павлу на работу, что живая. Хотя и к ее деловым качествам особых претензий у меня нет…
– Приятного аппетита. Если что-то потребуется, я рядом, только позовите. Меня зовут Оля, – расставив тарелки, официантка, словно невзначай, поправила бейдж на своей немаленькой груди и нежно улыбнулась, глядя только на меня.
Павла насмешливо фыркнула и пропищала кукольным голосом:
– Конечно, Оленька, мы вас непременно позовем. Кто-то же должен будет унести грязные тарелки.
Официантка вспыхнула и, бросив на ехидину ненавидящий взгляд, умчалась. Еще одна, не умеющая держать эмоции под контролем.
– Павла, что это? – строго спросил я, разглядывая емкость со странной бурой массой, прикрытой шапочкой из расплавленного сыра, в которую Павла мстительно вонзила вилку.
– Вы про Оленьку или про жюльен у меня в тарелке? – пробурчала она, не поднимая глаз.
– Давайте про все сразу, – не знаю почему, но настроение у меня неуклонно поползло вверх.
– Жюльен – это запеченные грибы с разными добавками и сырной крышечкой. У меня версия с баклажанами и вялеными томатами. Кстати, вкусно. Хотите попробовать? – произнесла тоном училки в начальной школе и подвинула в мою сторону тарелку. – А у вас, что за блюдо?
– У меня утка. И я не ем грибы. В детстве отравился и с тех пор на дух не переношу. Учтите это, когда будете заказывать для меня еду. Дальше, Павла Сергеевна.
– Дальше, это про Оленьку? – она вскинула глаза, мазнула по моему лицу недовольным взглядом и снова уткнулась в тарелку.
Ожидая ответ, я отправил в рот кусок восхитительного утиного филе, которое всегда заказывал в этом месте. С наслаждением прожевал, раздумывая, предложить ей попробовать или это будет перебор?
Павла вздохнула и, отложив вилку, произнесла, изрядно удивив меня:
– Простите, Платон Александрович, за несдержанность. Это большая проблема для меня, никак не могу научиться сначала думать, а потом уж говорить. Но я работаю над этим.
– Так что с Оленькой? – отмел я извинения. – За что вы ее так?
– А вы не поняли? – Павла вдруг прищурила на меня глаза. – Такие тупые подкаты к богатым мужикам хороши для других ситуаций, но никак не для обеденного времени в респектабельном ресторане. Тем более что вы не один пришли, а с женщиной. Вдруг я ваша жена или еще кто…
– Кто еще? Павла Сергеевна, договаривайте, кем вы еще можете быть для меня, если не женой. Любовницей?
– Извините еще раз, Платон Александрович. Как я уже говорила, я учусь сначала думать, потом говорить, – она опустила глаза и, кажется, смущенно порозовела. Да неужели?
– Надеюсь, однажды вы достигнете в этом успехов, Павла. Мне не хотелось бы краснеть за вас в обществе, где «говорить, не подумав» не в почете.
Понаблюдав, как ее бледные щеки яростно вспыхивают пунцовым румянцем, а ресницы начинают часто-часто моргать, словно пытаясь сдержать слезы, я мягко добавил:
– Научитесь такому поведению исключительно для бизнеса. Просто, чтобы у вас не было больших проблем. Для себя я предпочитаю то, что есть – вашу искренность. Мне всегда говорите только то, что думаете, Павла.
Она изумленно вскинула на меня глаза:
– Говорить, что думаю?
– Да, – я усмехнулся, наслаждаясь ее растерянностью. – Тем более, как утверждают психологи, у женщин процесс мышления совпадает с процессом речи. Женщины так устроены, Павла. Просто вы думаете вслух, вот и все. Так что, не корите себя за несдержанность. Думать, а потом говорить – это не про женщин, это исключительно мужское свойство.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом