Страница 4 из 4
– О да, фильм знатно подпортил настроение Митчу. Кто-то из коллег в Институте даже постер нарисовал к продолжению фильма, вклеив в него лицо Митча, – рассмеялся Дима и, добавив артистизма в свои жесты, произнес, – Даже слоган придумали: «Иерей-сан два, возвращение самурая».
– Но потом я разглядела удивительный свет и чистоту помыслов в его глазах, – не замечая специально для нее сыгранный спектакль, продолжала Алена, – какую-то неземную заботу, которой он умеет окружить любого.
Алена даже закатила глаза на мгновенье, мысленно примерив эту заботу на себя. Затем она продолжила:
– И как-то все само собой получилось, мы стали много, часто и душевно разговаривать. Даже больше, чем с Настоятелем, которого ты, наверное, успел оценить, – тут Алена сделала паузу, подбирая дальнейшие слова. Затем, увеличив эмоциональность своей речи, продолжила, – я по православному хочу, понимаешь, чтобы венчание, муж, один на всю жизнь, детишки… А Михаил среди всей нашей братии больше всех соответствует… соответствовал, а последнее время что-то изменилось. Холоден он стал со мной, будто стену изо льда выстроил между нами, отдаляется.
– Ледяные стены последнее время – довольно популярные строения, – Дима постарался разбавить через чур серьезный тон собеседницы, – некоторые уже восьмой сезон никак не разрушат.
– Я, было, подумала, что проблемы на работе, может, со здоровьем что. Но сердце сжимается, каждый раз, когда вижу его безразличные ко мне глаза, – наступила пауза, – Дима, может, у него есть другая? И он просто не хочет мне говорить, чтобы не обидеть?
«Же-е-нщины…», – протяжно вздохнул Дима. И, немного подумав, все же не стал выкладывать Алене свое предположение, хотя отдельные пазлы уже складывались в четкую картину.
– Другой у него нет, это я тебе ответственно заявляю. Была одна, астрофизикой зовется, но к ней он последнее время также охладел, – на этой фразе Алена впервые улыбнулась, хотя тут же вернула серьезное выражение лица, – Что до причины столь резкой перемены его характера, мне нужно поговорить с ним. Думаю, мне он приоткроет завесу своей загадочной восточной души чуть больше, чем кому-либо еще.
– Поговори с ним, Дима, пожалуйста, – молитвенно сложив руки перед собой, Алена попыталась достучаться до сердца Димы, – мне важно знать, можем ли мы быть вместе? Ты пойми, мне уже двадцать четыре, а я…
– Так, стоп! – Дима резко прервал исповедь собеседницы, готовой вот так легко и непринужденно перейти интимную грань, обычно доступную лишь семейному психотерапевту. Для этого пришлось проявить немного артистизма, чтобы не обидеть ее, – на этой пикантной подробности и остановимся. У тебя Настоятель есть, подружки по хору, матушка Светлана с клюквенным морсом. Вот с ними и откровенничай… А Митча оставь на меня.
– Спасибо, – успокоилась Алена, немного покраснев, понимая, что перегнула палку с откровениями, – Михаил как-то сказал, что вы должны были родиться наоборот, он в России, ты – в Японии. Почему? – Алена сменила тему, при этом сохраняя выбранный ранее вектор разговора в своем русле.
– Это долгая история, – отмахнулся Дима, которому уже стало надоедать сидеть в тесном углу в окружении ужасно приторных запахов ванили, выпечки и дешевого кофе.
– Расскажи, я никуда не тороплюсь.
– Только при условии, что мы прям сейчас же выйдем отсюда на свежий воздух!
– Хорошо, – рассмеялась Алена, – только сама хотела предложить тебе уйти.
Дима и Митч
Выйдя на свежий воздух, Дима и его спутница медленным шагом направились в сторону метро. В планах было окончить пересказ истории как раз возле входа на станцию.
– Митч родился в Японии, в семье религиозного буддиста, но выбрал своей религией христианство. Я же наоборот, родился в христианской стране, вроде бы даже крещеный, а выбрал буддизм. Поэтому он так и сказал.
– Буддизм? А почему именно буддизм? У нас же есть свое, родное…
– А Митча ты спрашивала, почему он свое, родное променял? – в лоб спросил Дима, привыкший к подобным колким заметкам в свой адрес.
– Ну как же, здесь Бог истинный есть, а там…
– Меня ты осуждаешь за мой поступок, а Митча за такой же поступок хвалишь. Несправедливо! – сурово, но без злобы в словах прервал Дима наивные попытки Алены оправдать себя, – Все оттого, что ты крайне мало знаешь о Митче, и о взаимоотношениях с Богом.
– Чего это я не знаю? – Алена в одно мгновение поменялась в лице, не представляя, чтобы какой-то нехристь обвинял ее в двуличности и незнании Божественных истин.
– Ладно, садись и слушай, – Дима жестом пригласил Алену сесть на ближайшую свободную скамейку. Много общавшись с представителями разных религий и учений, Дима давно сделал для себя вывод, что есть такой тип религиозных людей, которые нарочито демонстративны в своей духовности и смирении, при этом склонны к моментальному взрыву агрессии и нетерпения, когда речь заходит о «самом святом» в их жизни. Поскольку Алена также провалила Димин тест на духовную стрессоустойчивость, пытаться говорить с ней и дальше на понятной ей языке он отказался, полностью погрузившись в собственные воспоминания:
– То, что я сейчас рассказу про себя, Митч полностью, всецело принимает и разделяет. Я бы даже сказал, для него в этом нет никакой экзотики, лишь повседневная жизнь. Если хочешь быть с Митчем, Мичайо или Михаилом, или со всеми тремя сразу, тебе все равно придется либо принять это, как факт, либо самой разобраться в глубинах мироздания.
– А про Михаила ты мне не расскажешь? – посетовала Алена.
– Нет, он сам должен решить, что и когда тебе говорить. Я не в праве лезть в вашу с ним жизнь.
– Ну хорошо, – немного погодя, согласилась Алена, – рассказывай.
Дима удобнее устроился на скамейке и начал рассказ.
Путь к Дхарме
Есть у меня один знакомый, Артур. Его хобби – водить туристов в горы. На Кавказе мы с ним и познакомились, лет восемь назад. Было это в начале лета, когда я научную практику проходил в обсерватории в тех краях.
Тем же летом, в августе, я присоединился к очередной группе, чтобы за недельку пройти несложный маршрут, отдохнуть, эмоций новых поднабраться.
И все шло отлично, группа веселая попалась, Артур был в ударе!
Как-то ночью мы разместились на перевале, через который тысячи лет проходил торговый путь. Там рядом и по сей день сохранились развалины древней стоянки. Как только стемнело, ветер поднялся жуткий, аж костер сдувал. Стали происходить непонятные события, будто вокруг нас в темноте кто-то ходит потревоженный, недовольный нашим присутствием. Я даже в палатке уснуть не мог, казалось, отовсюду слышал непонятные голоса и шаги. Честно скажу, тогда впервые в жизни мурашки от страха по спине забегали.
И вот, повертевшись в спальнике почти два часа, безрезультатно, я, хоть и жутко сомневаясь, решил-таки вылезти из палатки. А там у костра сидит Артур, подбрасывая в него ветки, с кем-то разговаривает.
Чтобы расслышать, о чем он говорит, подхожу к нему аккуратно так, чтобы не спугнуть, а он обернулся в мою сторону, сначала удивился, а потом улыбнулся и спрашивает:
– Что, не спится?
– Нет, – отвечаю я, – ветер сильный мешает.
– Знаю, местные не очень довольны, что мы здесь заночевали, – на этих словах Артур посмотрел в темноту, – гонят нас с этого места.
– Кто местные? – не на шутку испугался я тогда, зная горячий нрав коренного населения Кавказа.
– Духи, кто еще, – буднично ответил Артур, словно говорил о соседях сверху, – я им благовония поднес и еды кое-какой, извинился за всех нас, обещал утром быстро-быстро покинуть их дом.
Я тогда ничего не понял, просто сел у огня, укутавшись в спальник, чтобы согреться. Артур сидел рядом молча, закрыв глаза.
Но буквально через десять минут ветер стих, озноб прекратился, ощущение паники внутри улетучилось. Артур довольно и устало улыбнулся, пожелал мне приятных снов и удалился спать. Ничего не понимая, я тоже отправился в палатку и, к своему удивлению, уснул сном младенца, как только коснулся импровизированной подушки.
Все утро я пытался расспросить Артура о событиях прошлой ночи, но он лишь жал плечами, объясняя это тем, что уже все рассказал ночью. Однако, где-то ближе к концу похода он одного меня из группы пригласил в Непал, совершить обход вокруг тамошней священной горы Анапурна, обещая куда больше позитивных эмоций, удивительных видов и экзотики.
Не знаю, почему я согласился тогда. Наверное, не хотел с ним расставаться, уж больно позитивный и загадочный он человек. И вот, спустя полгода, весной мы летим в Непал.
Пораженный местным колоритом и образом жизни – про экзотику Артур точно не соврал, не успел опомниться я, как, пролетев полмира и проехав на развалившимся автобусе сотни километров вдоль отвесных скал и обрывов, оказался у подножия Гималаев, самых величественных год на Земле. Спустя пару дней акклиматизации на берегу озера Фева, мы выдвинулись в двухнедельный маршрут. Тут Артур тоже не соврал, потому что виды вокруг были грандиозней и мощней, чем на Кавказе, сдобренные буддистским колоритом и местным населением с их чудным укладом жизни. Моему восторгу не было предела.
И снова все шло отлично, пока в одну прекрасную и очень холодную ночь я не вышел из гостевого домика, потому что мне впервые за поездку не спалось. Я снова слышал голоса.
Чтобы ты понимала, то была одна из сотен крохотных деревушек на высоте выше трех тысяч метров, разбросанных вокруг величественных ледников и шпилей восьмитысячников. Мы ночевали в таких.
И вот я стою совершенно один на окраине полузаброшенной деревушки в самом центре неизвестности, смотрю в даль. И слышу, как разговаривают горы. Холод такой, что зуб на зуб не попадает. А я оторваться не могу, потому что понимаю, о чем они говорят. И они понимают, что какой-то иностранец, оказавшийся здесь впервые, их слушает и понимает. И все всех устраивало…
Не знаю, сколько времени прошло, когда я услышал шаги в мою сторону. Обернулся и увидел невысокую фигуру, приближающуюся ко мне по дороге. Проходящего мимо дома, где я ночевал, свет от единственного уличного фонаря осветил его. Это был монах, невысокий, короткостриженый и худощавый. Закутанный в оранжевую накидку и небольших посохом в правой руке и вещевым мешком, перекинутым через плечо. Подойдя ко мне, монах поздоровался на английском языке:
– Здравствуйте!
– Здравствуйте, – ответил я.
– Уже поздно, что вы здесь делаете один? – поинтересовался он.
– Стою, дышу воздухом, – попытался я скрыть истинную причину своего поступка.
– Да, воздух тут хороший, – монах демонстративно глубоко вдохнул и улыбнулся, – и горы тут красивые, – неожиданно показал он своим посохом в направлении двух гор, которые и вели свой диалог. Тут моему удивлению не было предела, я выпучил глаза на монаха и, почему-то не скрывая ничего, ответил ему:
– Мне кажется, эти две горы говорят друг с другом.
– Ты выглядишь неглупым, а говоришь такие странные вещи, – переходя на смех, сказал он, в шутку постучав посохом по своей голове, – горы не могут разговаривать, они же каменные!
Чуть погодя, наблюдая за моим замешательством, он взял меня за рукав, немного притянул к себе и с видом тайного агента, передающего секретную информацию, прошептал на ухо:
– Разговаривают духи, которые живут в этих горах. Мы слышим их разговор.
– Вы тоже слышите? – с надеждой уточнил я.
– Ну конечно! – разливаясь заразительным смехом, монах продолжал пристально смотреть на меня своими ясными глазами, – я здесь три недели не был, кто же еще мне последние новости расскажет?
– Ну как же так получается, на каком языке они говорят, если мы оба их понимаем?
Вместо ответа, монах крепче взял меня за руку и повел вдоль по тропе.
– Ты замерз, тебе нужно согреться. Пойдем ко мне домой, я угощу тебя горячим чаем.
Немного пройдя по дороге среди непроглядной темноты, мы свернули в сторону, прямиком в кусты. Ловко проскользнув сквозь колючий кустарник, мы вышли на небольшую равнину, где виднелись очертания нескольких небольших строений.
– Это мой дом, я здесь живу, – пояснил монах, указывая на домики.
Пройдя на ощупь еще несколько метров, мы подошли к входной двери в один из домиков. Немного надавив на дверь, монах ловко открыл ее и жестом пригласил следовать за собой. Щелкнул выключатель, и небольшое помещение осветилось тусклым светом единственной лампочки. Минуя комнату, мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Монах, зная каждый сантиметр этого дома, ловко прошмыгнул в темный коридор. Снова послышался звук выключателя, загорелся свет.
Я оказался в крохотной, но очень уютной комнате на втором этаже, больше похожей на смесь спальни и библиотеки. Около окна в углу стояла небольшая кровать, перед ней столик. Напротив окна – большой шкаф со старыми книгами и свитками. Сбоку от двери – маленький низкий и старый диванчик, видима, для гостей. На стенах всюду весели изображения буддистских божеств. Несмотря на отсутствие признаков отопления, в комнате было комфортно и даже тепло.
Монах пригласил меня сесть на диван, сам удобно разместился на кровати, скрестив ноги под собой. Пока монах копался в своем мешке, я наконец-то смог его разглядеть. Он был невысокий, коренастый, лет пятидесяти на вид. Его загорелое округлое лицо светилось спокойствием и внутренней гармонией. Судя по тому, как ловко он двигался по горной местности, как легко и играючи искал что-то в своем мешке, создавалось впечатление, что внутри у него неисчерпаемый запас сил. Достав из сумки небольшой термос, он разлил его содержимое по двум приготовленным им чашкам. Затем, из той же сумки он достал пакет с цампой, традиционной едой непальцев, шариков, приготовленной из обжаренной ячменной муки.
– Угощайся, – на этих словах он протянул мне немного цампы и кружку, из которой шел пар. В ней был так полюбившийся мне традиционный в тех краях крепкий чай с маслом яка, молоком и сахаром.
Сделав несколько глотков, отогревших меня, я поел немного ячменных шариков и почувствовал, как дрожь от зверского холода постепенно уходит.
– Как тебя зовут? – спросил монах, когда я полностью согрелся.
– Дима, – ответил я, удивившись, как легко мне было с незнакомым мне человеком, – а вас?
– Меня зовут Норбу, Лама Норбу. Я здесь босс, или что-то типа того, – ответил Лама, обводя окружающее пространство руками. Затем он так пронзительно засмеялся, что и я не выдержал. Казалось, он сам наслаждается своими шутками. А я удивлялся, как он смог подбирать в разговоре только те английские слова, что известны мне.
– Так ты турист здесь? – спросил Лама, моментально вернув сосредоточенность, – турист, который слушает, как разговаривают горы?
– Да, турист из России, иду вокруг горы Анапурны, – я бы и дальше смеялся над его формулировками, но резкая смена выражения его лица насторожила меня.
– Ясно, – покачал Лама головой, – и о чем они разговаривали сегодня? Я только вернулся из города, не успел к началу их беседы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
