Если бы у нее имелись хоть какие-то инструменты, например отвертка или гаечный ключ.
Она чуть не рассмеялась истерическим, безнадежным смехом. Отвертка? Может, лучше целый ящик с инструментами. Она опустила руку и сжала кулак. Из-под грязного обломанного ногтя потекла кровь.
Стоп. Она вновь посмотрела вниз, на цепь. Толстые металлические звенья. Челси измерила длину цепи руками. Цепь короткая. Чтобы забраться на бочку, придется поставить прикованную ногу на кровать. Затем вставила два звена в крышку с противоположных сторон и попыталась использовать их в качестве рычагов, но крышка по-прежнему не поддавалась. Звенья слишком маленькие.
А что, если она не сможет открутить эту вросшую крышку?
Челси с размаху ударила по крышке звеном цепи. Промахнулась. Кулак чиркнул по краю, и руку пронзила резкая боль. Челси потрясла рукой и прижала ободранные костяшки к губам. На глазах выступили слезы.
Не смей сдаваться!
Она предприняла новую отчаянную попытку. Крышка слегка сдвинулась. Челси попыталась ее открыть. Но крышка все еще сидела крепко. Молясь, чтобы ее никто не услышал, Челси била по крышке снова и снова, пока не почувствовала, что может открутить ее голыми руками. Подняв крышку, она заглянула внутрь, держа над отверстием фонарь.
Мелкий гравий.
Она чуть не упала от разочарования. Теперь понятно, почему она такая тяжелая. Какой тут может быть объем? Пятьдесят пять галлонов?[2 - 208 литров.] Сколько могут весить пятьдесят пять галлонов камней?
Столько ей никогда не сдвинуть с места. Когда они с Тимом купили дом, им вздумалось заняться ландшафтным дизайном. И они переносили на лопате огромный речной камень. На следующее утро еле встали с кровати.
Может, ей удастся перевернуть бочку и подкатить ее к двери? Челси отошла к стене, уперлась спиной в гофрированный металл и начала толкать бочку обеими ногами.
Ничего.
По ту сторону двери зазвенела цепочка и послышался лязг металла. От неожиданности она вздрогнула и вскочила на ноги. Сердце бешено колотилось. Ее взгляд остановился на бочке с открытой крышкой.
Молясь, чтобы он ничего не заметил, она прижалась к стене. Дверь открылась внутрь.
И вошел он.
На лице лыжная маска. Среднего роста. Одет в джинсы, грубые ботинки и бесформенную толстовку.
В руках он нес стопку одежды и засаленный бумажный пакет. От запаха гамбургера у нее забурлило в животе. Он подошел ближе, положил одежду и пакет на край кровати. Осмотрел ее с головы до ног. Повернул голову в сторону бочки. Напрягся всем телом.
– Что ты пыталась сделать? – вкрадчиво спросил он, медленно приближаясь. – Хотела сбежать?
Первый удар пришелся на скулу и оказался настолько сильным, что она влетела в стену. Голова стукнулась о металлическую обшивку. Она заползла на кровать и сжалась в комок. От страха и боли по животу разлился холод.
Послышалось бряцанье цепи. Она повернулась к нему, дрожа от страха.
– Это тебе первый урок. Жаль, что пришлось учить тебя таким жестоким способом.
Он сильно дернул цепь, пытаясь стащить ее с кровати. Кольцо впилось в нежную кожу на ноге.
– Нет! Пожалуйста! – Она схватилась за железную кровать, на несколько секунд пальцы вцепились в холодный металл, но ей не хватило сил удержаться.
Он дернул еще сильнее, боль пронзила ногу. Легкая раскладушка заскользила по полу.
– Иди сюда, – приказ прозвучал ужасающе спокойно.
Ледяная бесстрастность в голосе резко контрастировала с остервенелостью движений.
– Говорить без моего разрешения запрещается.
Она разжала пальцы и упала на пол, приземлившись на руки и колени. Он пнул ее ногой, попав носком ботинка по берцовой кости. Ей показалось, что нога разрывается на мелкие кусочки. Удар кулаком пришелся на поясницу. По позвоночнику словно молния пронеслась.
Она упала на бок и свернулась клубком под градом ударов. Боль наполнила каждый сантиметр тела. Закрыв голову руками, она начала молиться.
От удара по ребрам перехватило дыхание.
– Правило номер один: ты принадлежишь мне. Будешь делать, что я скажу, и никаких вопросов. Ты – моя собственность.
Глава 7
Он мог заставить ее полюбить себя. Он знал это совершенно точно.
Из бочки с горящими листьями поднимался дым. Он бросил в огонь ее джинсы. В первое мгновение плотный материал приглушил пламя, но спустя несколько секунд джинсы загорелись, сначала по краям. Поднялся дым с запахом сжигаемой бумаги.
Терпение.
Он добавил еще сухих листьев и подождал, пока вновь взовьются языки пламени. Когда огонь как следует разгорелся, он положил сверху ее свитер. Огонь тут же охватил свежую ткань, быстро уничтожая ее.
Челси надо сломать, но при этом оставить такой, какая она есть.
Она пыталась сбежать. В нем снова начала подниматься ярость. Он попытался контролировать дыхание. Наполняя легкие холодным воздухом, он старался расслабить мышцы. Но напряжение не спадало. Оно подпитывалось воспоминаниями, как огонь питался ее одеждой.
Ярость ни к чему хорошему не приведет. Необходимо ее погасить. Челси не единственная, кому придется изменить свое поведение. Он не хотел ее так избивать, но не сдержался. Ему пришлось буквально оттаскивать себя за волосы, чтобы не нанести ей увечий. Надо найти другой выход гневу. Он вытянул руку над огнем. Языки пламени коснулись кожи. В ноздри ударил запах горелых волос.
Только боль. Боль – двухголовая бестия. Ужасная, когда обожгла руку.
Но прекрасная, когда пересилила гнев, затушила его.
Он успел отдернуть руку до того, как на ней появятся волдыри. Красная воспаленная кожа еще долго будет напоминать ему о последствиях недостаточного контроля над собой. Его тело запомнит наказание. А мозг научится не совершать подобных ошибок.
Контроль и рассудок – превыше всего. Нельзя позволять эмоциям брать верх над здравым смыслом. Необходимо сохранить ясность ума и объективность. И отныне план будет составляться в соответствии с прогрессом в поведении Челси, а не с его гневом.
Больше такого не повторится. Потеря терпения и самоконтроля уже слишком дорого ему стоили.
Ей не выбраться. Цепь крепкая и надежная. Для верности на двери установлен мощный замок. Третий уровень защиты – беспроводная сигнализация. Если дверь откроется, ему на телефон придет уведомление. Он не сможет проводить тут все время, но где бы он ни находился, если она сбежит, он тут же об этом узнает.
Волноваться совершенно не о чем. Она никуда не денется.
Кроме всего прочего, он ожидал, что она просто так не покорится. Это было частью его плана. Если бы она не попыталась проверить границы допустимого, он был бы разочарован. И любая совершаемая ею ошибка обернется хорошей возможностью научить ее дисциплине, сформировать ее характер. Ему нужна сильная женщина, а не та, что легко подчиняется. Но Челси придется изменить сам принцип принятия решений. Когда она поймет, какая альтернатива ее ожидает, она научится руководствоваться его желаниями, а не своими собственными. В конце концов, ее естественной реакцией станет в первую очередь думать: чего он хочет?
Когда он увидел ее в первый раз, то сразу понял, что эта женщина создана для него. Его неотъемлемая вторая половина, как Ева для Адама.
Для него это была любовь с первого взгляда.
Его судьба, участь, предназначение. А кто она такая, не важно. Она станет его женщиной. Возможно, ей понадобится время, чтобы принять эту мысль. Но когда адаптация завершится, она будет повиноваться ему, как и положено делать женщине. И как только она усвоит все уроки, он будет до конца жизни носить ее на руках.
Челси умная. И сильная. Сломать ее будет нелегко. Но именно это ему предстоит сделать. Он снимет с нее все наносное, доберется до ее сущности, а потом станет культивировать те черты, которые ему нужны. Ее новая личность будет расти, как ухоженная живая изгородь. А когда она расцветет, он придаст ей нужную форму, подрежет все уродливые побеги и поможет развить нужные качества, пока она полностью не покорится ему.
Тут речь идет скорее о том, чтобы работать вместе с природой, чем против нее.
Когда жизнь женщины находится под угрозой, у нее срабатывают базовые инстинкты. Все люди запрограммированы на выживание. Главное – найти верный баланс между дисциплиной и любовью.
Боль и удовольствие.
Кнут и пряник.
И все-таки сначала кнут. Всегда.
Осознание последствий – ключ к успешному воспитанию. Наказание должно быть достаточно суровым, чтобы обучаемый в дальнейшем не предпринимал никаких действий, не подумав о возможной реакции учителя. Сначала она будет делать это, чтобы избежать наказания. Будет стараться вести себя так, чтобы ему понравилось. В награду ее станут ценить, кормить и держать в тепле. Постепенно она начнет ассоциировать его благосклонность с комфортом, а его недовольство – с болью.
Она будет жаждать его одобрения, как наркотика.
Он видел, как быстро ее шок, ужас и недоверие сменились принятием. Сначала она пыталась защищаться от его ударов, но потом поняла, что это бесполезно. Контроль на его стороне. Когда она перестала защищаться, он тут же пришел в себя и перестал ее бить.
Кнут. Пряник.
Сколько времени ей понадобится, чтобы уловить эту связь?
Запомнит ли она все правила, которые он для нее установил? Хотя он не собирался делать первый урок таким суровым, ему нравился ее быстрый прогресс.
Он бросил взгляд на запертую дверь. Он оставил Челси голую, дрожащую от холода и боли. Раскладушку и одеяло вынес за дверь. При первых же признаках уступчивости с ее стороны он вернет ей базовые удобства, и первый шаг на пути к ее трансформации будет завершен.
Он бросил в костер ее носки, добавил еще сухих листьев и щепок. Пламя взвилось выше. Огонь потрескивал.
Она должна отдаться ему целиком. Полностью отречься от прежней жизни. Она уже и сейчас красива и умна, а когда он поработает над ней, станет просто идеальной.
Потом он сделает для нее все.
Он потер руки над костром. Ему не терпелось продолжить. Однако надо запастись терпением. Дать ей время опомниться. Подумать над своим поведением.
Осознать тщетность любых попыток конфронтации.
Сдаться и полностью отдаться ему.
Глава 8
Ланс сидел за журнальным столиком у себя в кабинете и просматривал последние документы в папке Челси. Никаких внезапных догадок или озарений. Закрыв папку, он откинулся на спинку стула и попытался переварить информацию.
Вошел Шарп.
– Я сделал тебе коктейль, – сказал он, протягивая Лансу омерзительного вида зеленую смесь.
– Никогда не привыкну к их виду.
Ланс взял стакан и уставился на зеленую жижу.
После того, как ему прострелили бедро и он чуть не умер в прошлом году, его ждало долгое и болезненное восстановление. Еще до того, как нога зажила, он вернулся в полицию, но лишь для того, чтобы написать заявление об увольнении. Потом он валялся дома, жалея себя и почти не видя прогресса в реабилитации, пока Шарпу не удалось уговорить его работать на детективное агентство – а также попробовать органический стиль жизни. Через несколько месяцев после того, как Ланс принял принципы ЗОЖ своего шефа, нога практически зажила.
Ланс сомневался в том, что она когда-либо восстановится на сто процентов, но теперь он мог делать все, что доставляло ему удовольствие. Он даже вернулся на должность тренера по хоккею для неблагополучных подростков. Эту команду он создал по собственной инициативе, еще когда работал в полиции.
Теперь вместо того, чтобы снимать стресс в баре, Ланс заливал в себя зеленый протеиновый коктейль и ложился спать пораньше.
– К счастью, на вкус эти напитки гораздо лучше, чем на вид, – заметил Ланс, который больше не спрашивал об ингредиентах. Он хорошо усвоил урок и пил все, что ему предлагал начальник.
Вообще-то, Шарп был для него не просто работодателем. После того, как он не смог разыскать отца Ланса, он взял десятилетнего мальчика под свою опеку. За эти годы Шарп увлек его хоккеем, объяснил все про секс и научил водить машину. Он стал для Ланса почти таким же близким человеком, каким был когда-то отец.
Шарп взял у него стакан.
– Ну что, готов наведаться в дом Тима?
Ланс встал, взял со стула рубашку.
– Поедете со мной? Надо как следует осмотреть личное пространство его жены.
– Поехали.
Шарп забежал к себе в кабинет за курткой. Ланс захватил с собой USB-накопитель с большим объемом памяти и вышел в вестибюль, где его ждали Морган и Шарп.
– Пора навестить шерифа, – сказала Морган, закидывая на плечо свою огромную сумку. Она успела переодеться в то, что Ланс называл адвокатской униформой: элегантный темно-синий костюм, белая шелковая блузка, каблуки и нитка жемчуга. Они вместе вышли на улицу, и Шарп запер контору.
Ланс думал поцеловать Морган на прощание, но этот жест показался ему неловким. Их отношения в целом были неловкими, особенно в присутствии Шарпа. Поэтому Ланс просто пожелал ей удачи.
Они расстались на тротуаре, и он долго смотрел ей вслед. Туфли на каблуках и юбка чудесным образом преобразили ее ноги. Она выглядела одновременно женственной, профессиональной и невероятно горячей.
По крайней мере, для него.
Морган села в минивэн и уехала. Ланс с Шарпом направились к джипу Ланса.
– Что между вами происходит? – спросил Шарп, не успев даже пристегнуть ремень.
– Сложно сказать, – ответил Ланс, заводя автомобиль и трогаясь с места. – Ее дедушка заболел. Она просто разрывается по всем фронтам, да и мне с мамой, как ты знаешь, приходится нелегко.
– Хватит рефлексировать, – произнес Шарп, глядя перед собой. – Другой такой женщины ты не найдешь. Постарайся выкроить для нее время. Не упусти этот шанс.
– У меня нет такой цели.
– Ты не можешь возиться с мамой до конца дней. Ты тоже заслужил немного счастья.
