— Ну уж нет. Боюсь, цена окажется слишком высокой.
— Все в рамках законодательства.
— Это должно меня обнадежить? Ну, давай. Что ты хочешь?
— Хм, дай подумать. — Славик потер подбородок. — Если покажешь грудь, то будем считать, что мы в расчете.
Мои щеки вспыхнули в момент.
— Ты что, какой-то извращенец? Тебе двенадцать лет и ты не видел женскую грудь?
— Я просто не успел как следует разглядеть, когда ты решила выставить ее на всеобщее обозрение.
Я собралась начать возмущаться, что вуайеризм в число моих грехов не входит, но у меня в голове словно щелкнул переключатель.
— Ты видел меня на пляже вчера? — я почти верещала.
Славик не отрывался от телефона и ржал. Вот же подонок! Нет бы промолчать, но он просто решил поиздеваться надо мной.
— Все! Я сыта по горло общением с тобой. Можешь засунуть себе куда-нибудь подальше все те фантазии, что возникли в твоей голове. Это просто мерзко. — Меня всю передернуло. Не от стыда, а от его выражения лица. Он явно ощущал себя в более выгодной передо мной позиции. — И в следующий раз оставь меня валяться в кустах.
Я вышла, хлопнув дверью, за что была одарена осуждающими взглядами коллег, которые сидели в общей зоне. Прямо чувствовала, как у меня горит одно место от всего происходящего.
Я готова была выломать дверь в свою комнату и за уши выкинуть Костика. И плевать, чем они там с Женей занимаются. Если надо будет, и ее пинком под зад выпру.
Но, дойдя до комнаты и схватив ручку двери, поняла, что только выставлю себя какой-то инфантильной истеричкой. Выдохнула через рот несколько раз, успокоилась. И решила, что лучше всего — пойти в отряд.
Встретила около отрядного домика Машу, которая сидела на бордюре и крутила в руках зажигалку.
— Угостишь? — кивнула я.
— Уверена? Не стоит начинать из-за нервов. Да и нельзя здесь.
— Бесит просто кое-кто.
— Понимаю.
У Маши было черное каре, которое никак не собрать резинкой, и волосы от пота завивались в районе шеи. Наверное, с такой прической ей было неудобно. Темные цвета притягивали солнечные лучи, а тут вся голова чернее ночи. И почему она без кепки ходит?
Мои же волосы были, как говорит сестра, мышиного цвета. На самом деле они были русые, но из-за солнца выгорали во что-то странное.
Я сорвала несколько травинок и принялась плести из них косичку. Хоть чем-то руки занять, чтобы никого не придушить.
— Мы вчера тебя потеряли, — завела разговор Маша.
— Да ладно. А Женя сказала, что никто не спохватился, — хмыкнула я. — Я проснулась на полу около своей кровати, так что все в порядке.
Маша звонко рассмеялась.
— Наверное, у тебя теперь все болит?
— Да нет. Не сказала бы. — Я покрутила травинки перед собой, оценивая результат. — Но я бы не отказалась поспать, а Женя с Костей заперлись в комнате.
— Понимаю. Они начали встречаться в прошлую смену, и теперь все мучаются из-за них. То они в душе запрутся, то еще где. Но с другой стороны, чем бы дитя ни тешилось…
— Весело. Ничего не скажешь. Ты тоже тут с кем-то…
И почему меня начала интересовать личная жизнь коллег?
— Я?! — Брови Маши полезли вверх. — Нет. Ни за что. У меня есть парень. Я здесь только работаю.
— Ну и славно, — улыбнулась я, радуясь тому, что нашла союзника. Я вот тоже сюда ехала не с мыслью о плотских утехах.
Каким-то чудом пережила оставшийся день на автопилоте. Сводили детей на полдник, затем еще раз собрались отрядом и продумали, кто что будет делать на ближайшем общелагерном мероприятии. Оказалось, в моем отряде были очень инициативные дети. Но многие еще побаивались выражать себя, стеснялись друг друга. Те, кто в лагере уже не первый раз, не хотели участвовать, поэтому вся надежда была на новеньких. Таких же, как я.
Затем ужин, где я ела так, как будто это моя последняя в жизни еда, не обращая внимания ни на консистенцию, ни на вкус. Кажется, были рыбные котлеты и пюре. Организм жаждал восполнения потерянной энергии.
И вишенкой на торте стала любимая всеми дискотека. Я решила, что надо мной сегодня достаточно поиздевались, отпросилась у воспитателя и скинула абсолютно всех детей на Женю. Почти вприпрыжку побежала в свою комнату: я собиралась как следует прибраться в ней и избавиться от любых следов Костика. Если так сильно хотят кувыркаться, то пусть делают свои дела в каком-то другом месте. Меня это касаться не должно.
Может, выспавшись, я смягчусь и забью на все, но кровать свою не позволю больше трогать. Я уже ощутила аромат Костика, и мне такого счастья не надо. Недаром говорят, что любовь — это химия. Если тебе не нравится, как пахнет партнер, то продолжать с ним отношения — практически бесполезное занятие. Раз за разом ты будешь ощущать «не свой запах». И отчего-то в памяти возник Славик с этим его вкусным, будоражащим ароматом.
— Как будто только он один в этом мире приятно пахнет. Тоже мне, шутник хренов, — ругалась себе под нос, протирая пыль с тумбочки, на которой до сих пор лежала злополучная книжонка. Я открыла ее на случайной странице, прочитала, раскраснелась и яростно запихнула в ящик. Фантазия работала на полную, и не хватало, чтобы еще меня накрыла волна возбуждения и тоски по мужским ласкам. Нет-нет-нет.
Дала себе установку: утром начать все с чистого листа. Забыть об этих двух днях и сосредоточиться на работе. Вернулась в домик для подведения итогов дня с отрядом. Дети после дискотеки были перевозбужденные, но все же видно, что уставшие. Наметив планы на завтра, мы отправили детей спать.
Женю я отчитала как маленькую, совсем не выбирая выражения. И кажется, она меня услышала. Я за это место не держалась, всего лишь подменяла подругу, а вот она уже давно работала вожатой, и выговор ей был ни к чему.
— И как ты могла не сказать, что Костя живет со Славиком?
— Выгнал тебя?
— Нет. Он меня взбесил, и я сама ушла.
— Надо же! И он сказал тебе даже больше двух слов? — Женя стала очень заинтересованной.
— Для необщительного, как ты его раньше охарактеризовала, он слишком много говорил.
— Я сказала, что он неотзывчивый. Ну, может, мы все просто не в его вкусе, а тут ты — новая кровь и такая вся сочная. — Женя сжала воздух руками.
— Я же не фрукт какой-то!
— Светлана, вы как раз таки фрукт. Возможно, даже яблоко, которое и Вячеслав захотел вкусить.
— Откуда вообще эти фантазии в твоей голове? — Я приложила руки к щекам — горячие.
— Это я просто заглянула в книжку у тебя на тумбочке, уж прости. Там такие шикарные метафоры.
— Она не моя! Я ее конфисковала!
— Хорошо. Пусть будет так. Но это не отменяет того, что тебя хочет половина коллектива.
— Какой ужас. Зачем ты мне это рассказала?
— Чтобы ты была начеку, красотка, — засмеялась Женя.
Чуть ли не сгорая от испанского стыда, я отправилась спать. Чистая хрустящая постель радовала каждую клеточку моего тела, забирала весь жар. И плевала я на то, что там думают парни. Но Славик из головы не шел. Он видел меня полуобнаженной, вытащил из кустов, я стояла перед ним на коленях, приняла банан в его кармане за…
«Просто парад неловкости!» — подумала я и решила впредь быть более внимательной. Мне не нужны никакие романтические отношения.
Глава 5
Следующие несколько дней прошли без происшествий. Со Славиком я не разговаривала совсем, он отвечал тем же. Детей мы, наконец, познакомили с одной довольно интересной активностью под названием «Биржа труда». Любой мог прийти на биржу и заняться чем-то полезным, например, убрать сухие листья, подмести дорожки, что-то покрасить, нарисовать. По большей части все касалось уборки территории. За выполненные поручения давали внутрилагерную валюту — «баксики».
Баксики в конце смены дети смогут потратить на развлечения, которые сами же себе и организуют. Хотя бы раз отдыхающему необходимо было отметиться на бирже. Те, кто был в «Незабудке» не первый год, знали всю систему и вызывались первыми. В лагере также был магазин, в котором можно было тратить валюту на вкусняшки, но и рубли там тоже принимали. Наличности у ребят особо не водилось: потому как она тут просто не нужна, да и риски, что тебя обворуют, довольно велики, а потому любители чипсов и газировки были первые в очереди на бирже. Да, логика железобетонная: извне проносить нельзя, а на территории — пожалуйста, кушайте и не обляпайтесь. Стало понятнее, почему мне говорят забить на все.
У каждого поручения была своя цена. С размером вознаграждения можно было ознакомиться на самой бирже, где тучная женщина с вечно недовольным лицом и громким голосом заносила тебя в специальный журнал и отмечала, кто за что и сколько заработал.
Довольно интересная система, которая уже с малых лет показывает детям, что любой труд приносит свои плоды. Это все было добровольно, никакого принуждения. По рассказам других вожатых, после первого раза многие продолжали ходить на биржу и дальше, но находились и те, кому это в целом неинтересно.
Женя отправилась на планерку, а я осталась играть с ребятами в настольные игры около домика. В передвижениях детей никто не ограничивал в свободное от мероприятий время. Они могли делать что хотят днем. Исключением был пляж — туда только под присмотром, но для более старших ребят делались поблажки.
— Когда мы уже пойдем купаться?
— Завтра, — ответила девочке из отряда и положила на ее шестерку бубей свою десятку. — Кажется, я выиграла.
— Опять! С вами неинтересно играть. Вы выигрываете постоянно.
— А я предупреждала. Просто вы невнимательные и не запоминаете, какие карты вышли.
— Как это вообще можно запомнить? Их же много!
Я лишь улыбнулась, вспоминая, как отец учил меня играть в преферанс и рассказывал, что в студенческие годы это был его своеобразный заработок. А тут простой дурак. Но детям знать об этом совсем необязательно, а то еще устроят мне подпольное казино.
— Тренируйте память, и все получится. Можем поиграть в одну игру: я вам слово, а вы должны вспомнить песню, где это слово употребляется.
— Давайте! — хором воскликнули девочки. Мальчишки вздохнули: картишки им нравились больше.
Игра прошла весело. Ребята даже несколько раз спорили.
— Нет там в тексте вишни!
— А вот и есть! «Гугл» тебе в помощь!
Мальчики тоже подтянулись и выдавали одну за одной какие-то современные песни, которых я даже не слышала. Но мое дело — сплотить коллектив, с чем я вроде справилась. По их взаимодействию было многое понятно: кто с кем дружит, кто кому нравится, кто кого недолюбливает. Правда, при вожатых и воспитателях дети ведут себя куда приличнее, чем наедине друг с другом, и об их истинных отношениях мы можем только догадываться и надеяться, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.
Женя вернулась довольно быстро и объявила, что через пару дней будет проводиться конкурс талантов.
— Итак, кто готов блеснуть? — забористо спросила Женя, жуя жвачку.
— Это обязательно? — возмутился самый громкий и заметный наш ребенок — Марк. Ну, куда без него. — Я могу бутылки глазом открывать.
По толпе пронесся смех.
— Марк, я в тебе даже не сомневалась. Так, кто у нас тут был… — Женя сверилась со списками. — Лиза, ты говорила, что танцуешь? Может, поставите с девочками танец?
— Можно попробовать, но я занималась бальными танцами. Могу вальс поставить.
— Идея — супер! — подхватила я идею Лизы. — Кто готов?
— Паш, ты же тоже танцуешь, нет? — обратилась Лиза к Паше.
Паша с опаской зыркнул на Оксану, как будто спрашивая разрешения на подобного рода занятия. Интересно. Паша и Оксана, наверное, парочка.
— Паша будет танцевать со мной, — уверенно выдала Оксана. Лиза закатила глаза.
— Да мне вообще все равно… — Лизу явно это не касалось.
— Так, давайте тут без вот этого вот, — остановила детей Женя и положила на стол лист бумаги. — Записывайтесь. Давайте наберем пять пар, и Лиза с Пашей или с кем еще покажут вам, как танцевать вальс. Принарядитесь, прически сделаем. Будет классно!
Я была удивлена, но десять человек мы набрали влет.
— Вальс — это хорошо, но не совсем подходит под конкурс. Вы же соревнуетесь. Надо что-то еще.
— Я могу спеть, — отозвался один из парней, кажется, его звали Саша. На вид неприметный мальчик в клетчатой рубашке с коротким рукавом. Ботаник, как назвали бы его в моем детстве: немного сутулый, в очках, веснушки на щеках, рубашечка застегнута на все пуговички.
— И я, — поднялись руки еще нескольких девочек.
— Супер! — похлопала в ладоши Женя. — Все записываемся на листок. Потом с каждым отдельно пообщаюсь: подберем музыку и все прочее. Ну, или к Свете подходите, если меня не нашли. Вы ж мои золотые!
К концу сбора у нас был исписан почти весь листок. Это не могло не радовать. Сработало стадное чувство: один вызвался, и за ним потянулись и другие. Лидеров было видно сразу.
После обеда Женя осталась с отрядом, а я решила сбегать в вожатскую и принять душ, чтобы вечером не толкаться. Не знаю, как другие обходятся весь день без живительной влаги, но с меня текло так, будто я работаю на плантации, и в момент я вся становилась липкой и противной.
Вожатская чем-то напоминала мне общежитие. Те же вечные очереди в туалет или душ, толпы людей в коридорах по вечерам и споры о том, чья очередь убираться. Пока шла, краем глаза заметила приближающегося Славика.
— Ох, тебя только не хватало… — пробурчала себе под нос, а он как ни в чем не бывало улыбнулся мне и помахал издали рукой.
Домики наших отрядов располагались в разных концах лагеря, и мы практически не пересекались. Натянула кривую улыбку и показала средний палец.
— Фу, как грубо, — прокомментировал мой жест Славик и поравнялся со мной.
— Мой максимум по отношению к тебе.
— Забавная ты. — Славик улыбнулся ошеломляющей улыбкой, от которой у меня под ребрами закололо. Он вполне мог бы сняться в рекламе зубной пасты.
Но с его характером так улыбаться просто незаконно.
— Слушай, что тебе от меня надо? Вот куда шел — туда и иди. Общаться со мной не надо.
