Кэп покосился на Сару, замершую с рукой на кобуре, повернулся к ней, наведя на неё автомат и проникновенно приказал:
– Оружие на землю.
Сарочка залепетала:
– Да вы что, товарищ капитан, верите этому… этому.
Я хмыкнул и пафосно с сарказмом сказал:
– Ты, Ванечка, главное, верь ей, а не своим глазам, и всё у вас будет хорошо.
Ванечка нахмурился, проводил взглядом навьюченную Машку, идущую в охапку с парой пулемётов, вернул взгляд на растерянную Сару и сказал:
– Оружие на землю!
Сара заплакала и упала на колени. Потом, рыдая, медленно достала наган и положила у колена.
Я – заржал. Кэп покосился на меня недоумённо. Я пояснил:
– Ну, и команду выполнила, и наган схватить ещё удобней, чем из кобуры.
Кэп покосился на Сару, подшагнул, отпиннул наган. Она разрыдалась, закрыв лицо руками. Я похлопал Машке о кресло в лобовухе рядом с собой, и пока она залезала, сказал кэпу:
– Ну, совет вам да любовь. Только эта… там – махнул рукой, – остальная… – махнул на мотоциклы, – рота сюда едет. Минут через десять будет.
Кэп что-то хотел сказать, но я взревел двигателем, и умчался.
Промчался триста метров, свернул между деревьев, выехал на полянку, после чего снял маскировку со звукоимитацией и посмотрел на Машку. Она, как залезла на броню и вцепилась в поручни, так и не шевелилась. И от сбороса маскировки – тоже.
И от того, что тележка открыла люк, выпустила десяток стрекоз, а потом манипулятором захватила и утащила пулемёты с патронами – тоже не пошевелилась. И даже голову не повернула.
Пулемёты тележка затащила, потому что пока катились, я закинул программу модификации. Ну, обычной модификации для всего железа первой половины 20 века – нарастить-снять по паре-десятку микрон с деталек, зацементировать поверхности азотом, убрать микродефекты ствола. Патрончики перевесить и допилить. Чтобы в итоге аппаратный разброс был как у снопы – минуточку. И навесить на стволы глушители, чтобы не грохотать всем и каждому.
Поглядев на оцепенение Маши, я добродушно вздохнул и устроил детское шоу слива облака вопросов.
Это когда у человека много-премного очень важных и личных вопросов, но он очень боится задать неправильный. И вообще говорить. Один из вариантов, самый простой – вывести диалог в сторону. Например, надеть две кистевых куклы и устроить диалог между ними.
После сотни часов таких диалогов можно обходиться без физических кукол, просто помещая в руку яркий слепок человека.
Так что я поднял руки, привычно поместил себя в правую и, трепыхая пальцами, пробасил:
– Машуня, хочешь, угадаю, как у тебя дела?
– Ну, попробуй. – напугано-настороженно пропищала левая
– Тебе очень, очень странно. Вот совсем недавно чуйка сильно подралась с мозгом и привычками. Чуйка орала, что в компании Сарочки ты в лучшем случае умрёшь быстро. Или всё будет ещё хуже. И чтобы выжить, надо от неё валить. Но устав и привычки не давали. И капитан ещё… из страшных гебешников. А тут из кустов выехало чудище на неведомом танке – и вслух озвучило твою чуйку. И ты вся на нервах забила порывы мозга – и побежала выживать.
– Ну да. Как-то так. – пропищала левая. – А мозг теперь болит от множества вопросов.
– Логично. Но чтобы дожить до конца войны, ему надо научиться отключаться. Иногда. Когда он не нужен и мешает.
– Ой, а это – как это? Мозг – и не нужен?!
– Потому что мозг-то работает с информацией, полученной через органы чувств. А чуйка – это не орган чувства. Это просто прямое безлогичное знание, а не логический вывод.
– Э-э-э…
– Ага. Только донести это я пытаюсь словами, то есть через мозг, а он брыкается и грустит от того, что его бесполезным назвали. Но тебе когда-нибудь было так хорошо, что ни о чём вообще не думалось?
– Ну… наверное, да.
– Ну так вот учись такое «ни о чём не думается» вызывать и держать.
– Ой, сложно это.
– Кому? Тебе? Ты уже умеешь. Это как дышать. Вообще-то обычно оно само, но можно и управлять.
– Ну ладно, попробую. Только вопросов у мозга меньше-то не стало.
– Вот именно. – буркнула Маша, сползла с брони, встала напротив и выпалила:
– Ты – кто? Это – что?…
– Ой, спасибо, что в меня не тыкаешь!
Она зависла от прерывания, а я добил:
– Если ты уже взяла свой пугливый умишко в стальные перчатки воли, тогда общайся нормально. Вопрос-ответ-подтверждение получения данных, вопрос-ответ-подтверждение получения данных.
Она вздохнула, пару раз хлопнула зелёными глазищами и включила воспитание:
– Вы всё-таки не могли бы как-нибудь представиться? Мне кажется несколько неудобным, что Вы моё имя знаете, а я Ваше – нет.
Я расплылся в злобной улыбке и хищно пормурлыкал:
– И каково же твоё им – я? Не звалка Маша, данная родителями, не социальный идентификатор боец нумер книжка военного, не родовая карма Габовых, принятая с фамилией, а суть, замысел и цель всей жизни, выраженная в два слова типа Мир-Славить, Жизнь-Ведать, Легко-Ступать.
Она повисела и выдавила то важное, что тяготило:
– А что такое родовая карма?
– Ты чё, русского языка не знаешь? К – связывать причинно-следственными связями, обменом. Ар – земля, земное бытие. Ма – гармония, порядок, предсказуемость. Всё вместе – чё?
Я вперил в неё ожидание ответа. Секунд через пять до неё допёрло, что я не местный пидагог и жду сомысленья.
– Ну… то, что упорядочивает причинно-следственные связи в земном существовании?
Я насладился видом маленькой девочки, робко вопрошающей учителя, права ли она. И восторженно, не скрывая удовольствия, протянул:
– Воо-о-от. Умница.
– Так. А – родовая? – скрыв смущение мрачностью спросила она
– А родовая – это когда ты рождаешься в род и тем самым принимаешь на себя долги и права рода. Но это вообще условность. Можно из рода свалить. Например, в боевые монашки Лады, принять новое имя при постриге и похерить родовую.
Она зависла, обдумывая и переваривая.
Не, ну вообще-то вот такое вот разтакое, за какое хоть какое образование и опыт цепляется кончиками в прыжке до инсайта, в разум с вербала просто не лезет. Но это – если не провести эмоподстройку под ученицу и не дублировать вербализацию потоком концептов, заносимых в мозг в процессе разделения бытия. В естественных условиях разделение бытия случается между любящими любовниками минуток плюс-минус тридцать окрест кульминации ё-ли. Но можно и отделить, и – то же, но без унылой физкультуры нижними чакрами. В смысле, тремя нижними.
Маша отвисла и выдала:
– И вот как это – вступить в боевые монашки Лады? И кто такая Лада?
Я сложил ручки на пузике и ласково сказал:
– Лада – это древняя богиня, сиречь, собирательный образ, должность. Как слышно из имени, богиня Ла, сиречь, всех потоков, всего Л – Лить, в Да, то есть полном согласии. То есть богиня согласованности всего, что хочет течь, жить, меняться. А боевые монашки – это те, кто очень доволен, когда всё ладиться, и безжалостно, хладнокровно и быстро убирает то, что мешает согласованности потоков. Там, камешки из ручейков выкидывает. Без злобы на камешек. Он в следующей жизни кому пригодиться домик построить или ещё куда. Просто в этой оказался не на месте.
И всё это я опять же коммуницировал с концептуальными мыслеобразами. Так что Машка снова зависла, всасывая.
А я пока отметил тележке, что пулемётную спарку со сменной фокусировкой вырастить на корме. И простроил канал скана Барбосом моей памяти и переброса тележке ТТХ ездучего и летучего железа.
После чего залез в настройки тележки и указал скан-н-сорб вольфрама, урана и прочих ядрёностей.
Технически, тележка может и атомным синтезом заниматься, но производительность – щепотка в неделю. На иридиевое покрытие в нанометр или карбид-осмиевую паутину – хватит. Но на патроны – уже нет.
Так что – запустил сбор.
– Ну, допустим. – буркнула Машка. – А что надо будет делать? Чтобы вступить? И потом?
Я чуть поколебался, и выдал ответ игровода, а не чителя:
– Делать – ничего. Быть.
Она ругнулась под нос и спросила:
– Объясни! – подумала и добавила: – Пожалуйста.
Я ласково широко улыбнулся, спрыгнул к ней в притык. Она было дёрнулась отшатнуться, но удержалась. А потом и взгляд подняла навстречку.
А я – поймал и углубил разделение бытия. Ну, совбыт – это ж градиентное как стукнуть кончиками пальцев, где – от погладить до насквозь, в отличие от случки, где бинарное или внутри или снаружи.
Вообще я не великий мастер имянаречения новорожденных. Умею, как положено любому чителю, взять человека возрастом сорок дней плюс, разделить бытие, прочувствовать цель-смысл-замысел этого инкарна, и сформулировать опекунам в два слова. Но я лучше могу доправку отроков, вкогда опекуны – пропали или отрока чужими замыслами распрельстило от своегошнего жизнинга. Ну, или когда как вот Машку, сначала из чителей через варну вверх в притворство скотом-лекарем, а потом ещё разок через варну – в вояки-герои. Герои – потому что по факту получается откат по варне, который чителя люто ярит, чтобы побыстрее всех поубивать и вернуться к чительству. А – напомню, – читель когда-то варну вояк уже прошёл, и поубивать – оверскиллед.
Но на случай, когда чителю всё-таки надо воевать, есть один солюшн.
В общем, я чуть ужал эмоподстройку под собеседника, включил эмокаскад воодушевления-безмятежности и тихо спокойно толкнул спич:
– Первое. Имя твоё – Мироправа. Иногда – Жизнеправа. Мир – общество, группа, коллектив. Жизнь – всё движение в пространстве. Второе. Ле-читель должен помогать здоровому и удалять гнилое. И делать оба действа. Когда одно из них – мешают, ему плохо и он начинает разрешать себе не видеть, что – здоровое, а что – гнилое.
Заострю. Слова-то тут такие, очень общие. Лозунги. Но – напомню! – я не воздух тряс, а вмысливал в неё образы. Про общество, где все обезьяны имеют равные права перед законом. Про гнилых, которые со всей паники любой ценой рвутся в неприкасаемые. Про здоровых, которым в таком обществе очень грустно и уныло. Про тайный отстрел неприкасаемых и почти тайные беседы с теми здоровыми, кто не сдаст…
… Ладно, давай свой уточняющий вопрос.
Ух ты, хороший дружок. Сколько всего запоминал не понимая!
Про белых бесхвостых обезьян Гомо Зацапиенс и стадные повадки я рассказывать не буду. Читай учебники про горилл и шимпазне. Буду задавать вопросы.
По какому критерию разделять человеков и скот? Если учесть, что шимпа можно научить полутысяче слов, а некоторых негров – нет? То есть владение речью – ненадёжный. И орудия труда – ненадёжный. И принадлежность к одному виду – биологический, а не юридический критерий. Потому как юридически гомоцап, не контролирующий рефлексы обезьяны – не дееспособен. То есть не человек с юридического и соционического зрячества.
Так что – как?! – определять, кто – человек, а кто – скот в тушке гомоцапа, умеющий красиво болтать, чтобы ничего не делать, но вкусно жрать и много сношаться?
Шимпа можно выдрессировать стрелять из пистолета, орать команды и носить форму сержанта госбезопасности. И чё?
Подсказка: медицински, гормонально-анатомически, есть пять возрастов.
Чадо, с ноля до семи лет. Речь неполная, фокусировки внимания волей нет, заработать на жизнь сам не может, половой дифференциации нет.
Дитя, семь – четырнадцать. Речь полная, воля развивается, изучает, что можно в обществе, может заработать при поддержке, половая дифференция физиологически не выражена, психосоциальная, не может размножиться.
Отрок, четырнадцать – двадцать один. Воля развита, проверяет других на волю, изучает мир на излом, ищет своё место, может размножаться.
Мужена, двадцать один – сорок два или шестьдесят три или семьдесят четыре как жизнь пойдёт. Ровно делает своё найденное дело.
Стариц. Не размножается. Полный разум, не прилагает силу в избытке, видит и понимает много. Советует.
Ещё подсказка. Опять же – пять! – уровней пробуждённости.
Один: Сон.
Два: ощупь, вещи, их положения, и прочая механика.
Три: безумие, конфликты, противники, попытка нарушения физических законов.
Четыре: группы, соглашения, личные цели и потоки бытия.
Пять: макропроцессы и игры.
Ну и «в-ар-на» – то, ради выдачи какого продукта человек погружается в земное бытие.
В остальном читай «Манусмирти», римское право, киевское право, но не забывай про засор данных обезьяньими креативизмами типа варна – это порода обезьян, а не уровень пробуждённости реинкарнирующегося, и потому сын князя – князь, сын раба – раб.
До принципов со-общения и со-бытия через один, притворства вверх, лидерства вниз, правой и левой руки и технической десятки варн, эффективности и устойчивости группы из суставов пальца и прочая, и прочая – сам дойдёшь, оно всё логически выводиться из базовой шкалы пробуждённости духа.
Больше ответа не будет.
В общем, задвинул я Мироправе про лечение и иссечение. И кинул уточнение:
– Лекарить ты умеешь, и уже научилась. Но теперь надо учиться на специалиста-ликвидатора. Который может спокойно, безмятежно убивать. Тебе – хочется это уметь. И применять. Просто страшно, потому что некоторое гнильё ряжено в форму.
