Денис чуть-чуть отстранился. Ровно настолько, чтобы уставиться на меня своими теплыми, огромными глазами. Такими доверчивыми…
– Ну, я точно-то сказать не могу. Это надо целую диагностику делать. Всякие там обряды на кладбище… – Сломалась. Уверять пацана в гадостях про деда – это не про меня. Как бы не хотелось наказать Усольцева за неправильные слова.
– А давай, сходим на кладбище?! Сейчас же ночь? Уже можно, да?!
Володя хмыкнул как-то очень устрашающе.
– Не. Нас не пустят. Я же без своей колдовской шляпы. Она дома осталась.
– Так давай, поедем, заберем?!
Денис загорелся идеей. Запрыгал вокруг стола.
– Возьмем твою шляпу, халат, и поедем на кладбище, да?!
Сразу как-то захотелось Усольцева простить и понять: наверное, так же пытался что-то донести человеку, а потом запутался. Дёнька же, наверняка, тоже требовал что-то ему срочно переделать. Вот и пришлось сочинять про заразу… С этим смышленым парнем лучше вообще молчать, чтобы ненароком не обделаться…
– Моя шляпа – в ремонте. А халат – в химчистке. И котел продырявился. Нужно новый заказывать.
– А где ты его заказываешь, Галь? В интернете, да? На каком сайте? Покажешь мне? Я тоже хочу такой себе!
– Пойдем, я попытаюсь по-другому чары снять. Возможно, получится без гуляний среди надгробий…
– Это как?
– Будешь мыть посуду. Руками!
– Галя…
Встрепенулась, услышав тихий оклик.
Посуда уже давно была перемыта, и даже без потерь среди бокалов, тарелок и ложек. Дёньку это простое, незамысловатое развлечение привело в восторг. Особенно, когда пришлось отмывать от пены, воды и разводов всю кухню.
Я читала ему сказку на ночь и сама нечаянно задремала, скрюченная рядом с пацаном.
– Что? Мне пора уезжать?
Долго выбиралась, боясь потревожить тихий сон мальчика. И совсем не спешила: почему-то, было страшно.
Вряд ли Володя доволен, что какая-то чужая тетка так втерлась в доверие к Дёне. Это же слишком сложно – расставаться потом…
– Нет, конечно. – Из коридора в глаза ударил яркий свет. Пришлось зажмуриться. Покачнулась на затекшей ноге… И тут же оказалась в надежных руках.
Нет. Это все мне кажется, конечно. Не может быть такого, что Володя меня с удовольствием держит и не спешит отпускать!
И еще прижимает к себе. Зачем-то…
Я же не пьяная! И не качаюсь! И падать в планах не было…
– Спасибо тебе.
– А?
Ну, дура дурой.
А еще гордилась когда-то званием офигенного корпоративного юриста!
Меня же не просто так Максим на работе держал и платил нереальные деньги! Я же всегда и везде побеждала! И договоры такие составляла, по которым ни один комар не подточит нос!
А тут – поплыла. Спроси, как зовут меня, или где лежат уставные документы – не вспомню. И зачем я здесь, какого лешего ошиваюсь – тоже не скажу.
– Я так не умею, как ты…
По плечам зачем-то меня погладил… Разве так спасибо говорят? Никогда еще с такой благодарностью не сталкивалась…
– Я тоже не умею. Само получается…
– Из тебя бы вышла отличная мать!
– Как видишь, не вышла!
Все очарование момента испарилось.
И моя растерянность куда-то унеслась, даже забыв попрощаться.
Обида. Злость. И очень срочно требуется спрятаться. И никого не видеть и не слышать!
– Может быть, ты просто не пыталась раньше?!
Он еще пробовал меня удержать, но я запросто освободилась. И теперь пряталась, крепко обхватив себя руками.
– Что ты можешь об этом знать, Владимир?! – Мы стояли все так же – рядом, почти вплотную, но каждую минуту отдалялись друг от друга.
– Ну, кое-что знаю, как видишь… – Он явно намекал на то, что успел уже заиметь и сына, и внука…
– Вот когда сам кого-то родишь, тогда и будем обсуждать!
Меня чуть не разорвало изнутри на тысячу мелких противных Галек.
От злости. От обиды.
И вообще – какое он имеет право на такую тему со мной разговаривать?!
– Ты знаешь, Галь… Я пробовал…
– Что ты делал? Издеваться надумал, да?!
И чего это он совсем не испугался-то? Я же, между прочим, очень злющим голосом разговариваю! И зубы стискиваю. И…
– Ты очень похожа на ежика…
Он зачем-то погладил меня по щеке. Нежно так. Легко.
Одними костяшками…
– Что ты делаешь? – Поймала его за ладонь. И на всякий случай – рассмотрела. Вдруг, он меня решил чем-нибудь испачкать?
– Колючки твои пытаюсь на место уложить. Того и гляди, сама себя поцарапаешь…
– А мне, может, нравится моя природная укладка! И не нужно ее менять!
– Прелестно, Галь. Ты такая настоящая сейчас. Искренняя… И даже не пытаешься мне угодить…
– А зачем это мне? – От удивления даже дар речи потеряла…
– А что это вы тут делаете?
Подпрыгнула от неожиданности.
Все никак не привыкну, что дети – как привидения. Умеют появляться в самых неожиданных местах в самое неподходящее время…
– А что здесь делаешь, Денис? Я же тебя спать уложила… Книжку прочитала, и все такое…
Хотела еще погладить по голове и поцеловать его в щечку, чтобы сон был крепче, только вот постеснялась немного… Все же, это не мой ребенок. И целовать его – было бы слишком нагло и самонадеянно.
– Я притворился. – Ни капли смущения на открытой, чистой и очень уверенной детской моське.
– Что сделал, Дэн? – А вот Володю эта нагловатая физиономия немножко возмутила. Или совсем не немножко?
– Ну, Гале очень спать хотелось. Она одну страницу мне три раза пыталась читать… Я ее пожалел и притворился мертвым.
Черт побери!
Как хорошо, что я его не целовала! Дениска терпеть не может все эти телячьи нежности!
– Мертвым? Это как, если не секрет? Вывалил язык на бок и свалился с кровати? – Володя продолжал пытать внука, уже не обращая внимания, что я смущаюсь все больше и больше.
– Просто. Не дышал. – Дёнька пожал плечами. Еще немного – и повертел бы пальцем у виска. Он явно сейчас решил, что взрослые в этом доме – немножечко туповаты. Или множечко…
– И как? Получилось?
– Ну… Так… Я думал, она поверила. И побежала к тебе, чтобы вызвать «Скорую»… Лежу, лежу, а «Скорая» не приходит. Мне надоело, я пошел к вам…
– Вот видишь, Володя? Не такая уж из меня и хорошая мать, получается…
– Чего это? – Они возмутились практически хором. С одинаковой интонацией.
– Ну, не могу отличить спящего ребенка от мертвого. Это, разве, нормально?
– Я тебя научу отличать, это не сложно, Галь. А пока – пойдем спать! – Дениска уловил мое настроение гораздо лучше, чем его взрослый предок…
– Ну, пойдем. Опять хочешь сказку?
Взяла парня за руку, не рискуя поднять глаза на Володю. Не могла себе даже представить, что он сейчас думает о моих способностях.
– Я лучше тебе почитаю, Галь. Ты сильнее меня устала.
– Малыш…
– Чего?!
Блин. Забыла.
Его же нельзя малышом называть. У Дениса это – самое страшное стоп-слово!
– Малыш и Карлсон. Это моя любимая. Ты ее знаешь?
– Это где престарелый рыжий дядька приделал себе моторчик на штаны? И обманывал мальчика? Сожрал у него все варенье и всякое такое?
– Кхм… Да, эту сказку мы не будем читать.
– Вот. И дед мне тоже говорил, что она неправильная. И ты ее тоже больше не люби, Галь, ладно?
– Ладно. Не буду. Ты мне сейчас открыл на нее глаза, Денис. Больше мне такое не нравится…
– Денис, а тебе не кажется, что хватит обманывать Галю?
– Дед, ну, ты же мне сам говорил, что не нужно смотреть и слушать всякую ерунду? И объяснил, что этот Карлсон – алициальная личность!
– Асоциальная. Я тебе говорил, все верно!
Так вот, откуда у мальчика такой критический взгляд на мир. Я-то уже расстроиться успела, что он совсем не верит в чудеса и сказки…
– Ну, и все тогда? Иди, ложись. А я буду Галю укладывать. Видишь, она на новом месте совсем не справляется!
– Ты? Меня? А может, все наоборот поступим? Я тебя убаюкаю? Обычно это делают взрослые, а не дети…
– Галя. Я – уже взрослый, самостоятельный человек. И давно уже засыпаю сам, в темноте и тишине. И сказки мне читать совсем не обязательно. Я над ними начинаю думать, и сон заканчивается…
– Не поняла…
В недоумении перевела взгляд с Усольцева-младшего на его деда.
– Совсем не поняла. – Их лица уже начали раздражать своей непосредственностью. – А зачем тогда, скажите, я это делала? Читала сказки?
– Ну, тебе же это нравится, Галь. Вот я для тебя и старался. А деда попросил не мешать… Я же не знал, что ты так будешь стараться, и от этого уснешь!
– Вы – два хитрых, бессовестных, наглых обманщика! – И приятно было от этой глупой, нелепой попытки мне понравиться… И обидно. – Вы что, за дуру меня держите, да?
