Читать «Геспериды или Творения человеческие и божественные» — Роберт Геррик онлайн
Страница 15 из 22
Зачем мне жизнь, дыханье, эти муки?
Но нет, останусь; сколько хватит сил,
У этой урны, где твой прах почил,
На страже буду: огражу от бед
Святое семя – сей земной твой след.
187. Оливковая ветвь
Дорожкою среди полей
В печали горестной своей
Я как-то летом брёл устало;
Но был обрадован немало:
Оливковая ветвь лежала
На тропке прямо предо мною
Удачи вестницей живою;
Я поднял и сказал: «Amen,
Сей знак – предвестье перемен:
Ни бед не станет, ни обид —
Любовь уход мой осенит».
188. Купи-продай
Что может, тащит в дом Купи-продай,
И плачется, что беден, скупердяй;
Хоть раз отдал бы десятину честно —
Каков бедняк он, стало б всем известно.
189. Цветам вишни
Вы прекрасны и нежны,
И жеманиться вольны,
Но, увы, ваш близок час:
Вишни скоро сменят вас,
И исчезнут без следа
Ваши прелести тогда.
190. Как лилии стали белыми
Вы, лилии, дивны, милы,
А вот как стали вы белы:
В далёкий год
Играл Эрот,
На радость матери своей,
С ней в облаках, и средь затей
Сосок её (прекрасный лал)
Случайно пальчиками сжал…
С небес на вас те сливки пали,
Её дары, —
И с той поры
Белы вы стали.
191. Анютиным глазкам
Любовь жестока! Мне и впредь
Её презрение терпеть? —
Другим даруя исцеленье,
Мне оставляет лишь мученья!
О, я избавлюсь от несчастья
И к вам приду искать участья:
От страсти гибельной храня,
Утешить сможете меня.
192. О рождении левкоев
Поверит кто едва ли:
Когда уста с тобою
Сомкнули мы – упали,
Клянусь я, два левкоя.
Давай лобзанья наши
Продолжим без стесненья:
Левкоев розы краше —
Дождёмся их паденья.
193. Лилея в хрустальной вазе
Чудесна роза, коль она
Укрыта белоснежным
Батистом, тонким, нежным;
Так и лилея, что видна
В хрустальной вазе сей,
Для нашего милее ока,
Чем та, что средь полей
Скучает одиноко.
Не привлекают сливки нас
Однообразьем цвета;
Но с земляникой – это
Не праздник ли для наших глаз?
Оттенков сочетанье
Прекрасно, смеси чуден вид:
Её очарованье
Невольно взор манит.
Янтарь, что мы в потоке зрим
(Коль он прозрачен, чист),
Всегда не столь лучист,
Как тот, что на свету, – но им
Сильней мы пленены:
Неяркий, он приятен глазу;
В нём блёстки не нужны:
В красе теряет сразу.
Нам вишни или виноград
В резной хрустальной чаше
Приманчивей и краше,
Чем ежели не в ней лежат;
Не столь дивны плоды
Без сей полупрозрачной кожи,
Хоть, может, и горды:
Мол, мы и так пригожи.
Мы больше ценим красоту
Плодов, камней, цветов
В игре полутонов,
Не в их сиянье на свету;
Блеск, дымкой приглушен,
Нам боле может приглянуться:
Кто им не ослеплён,
Тому не обмануться.
Лилея в хрустале – се есть
Вам, девы, поученье,
Образчик обнаженья —
Как наготу вам преподнесть?
Не в ярких красках, нет,
А как изображает гений —
Чуть приглушая свет
И налагая тени.
Бела, как снег иль облака,
Ты властна и увлечь,
И страсть к себе зажечь;
Но те тончайшие шелка,
Что стан твой прикрывают
(Как в них твой дивный облик мил!),
Сильней лишь разжигают
В мужчинах страстный пыл.
194. Его книге
Явись невестой, книга, перед нами,
Прекрасными сияя жемчугами;
Но если хоть в одной из сих жемчужин
Изъян, пусть малый, будет обнаружен —
Ты можешь, не краснея, это снесть:
У королев подделки тоже есть.
195. О некоторых женщинах
Любишь? Горек твой удел…
Женщин так я разглядел —
Вот послушай-ка меня:
Это – сплетни, болтовня,
Тряпки, лоскуты, оборки,
Вздоры, брошки и заколки;
С виду – шёлк, батист – красиво!
Но под ними-то всё лживо;
Взгляд, улыбка – всё обман;
Бёдра, груди, стройный стан —
Фальшь везде, куда ни глянь…
Натуральна только ткань.
196. Фортуна быстро отворачивается
Бычка – на выпас, коли худ,
А гладок – первым и забьют.
197. Добро пожаловать, сак
Как радостно встречаются, глубоки,
Скалою разделённые потоки
(К собрату каждый истово стремится,
Чтоб после снова воедино слиться);
Как ночью деву милую влюблённый
Встречает, ожиданьем окрылённый;
Как королева пламенным лобзаньем
Встречает короля, горя желаньем, —
Так я тебя встречаю в восхищенье,
Любви моей лампада, чьё горенье
Осириса затмит: в сиянье дня
Твои лучи всех ярче для меня.
Приди, приди ко мне – некраткий срок
Обетов, данных мной, уже истёк!
О, счастлив я, как счастлив лишь купец,
Кого в ужасной буре спас Творец,
Кто слёз восторга вовсе не скрывает,
Когда к родной Итаке подплывает.
Куда ты скрылся? Иль мои объятья
Такое вызывают неприятье?
Иль ты блаженный край найти хотел,
Досадливо оставив сей предел?
Иль, может, ты дразнил меня, зане
Сбирался распалить любовь во мне?
Ты хмуришься? Почто святой твой дар
Во мне не поднимает страстный жар?
О, почему твой не блистает взгляд
И потускнел твой дивный аромат?
Ты хмуришься… скажи мне, что с тобой?
Коль грешен я, то вытравлю с лихвой