– Да, – ответила, немного удивляясь такому интересу.
– Вам семнадцать лет, вы родом из Крейца?
– Не знаю, где я родилась, но в детстве с бабушкой мы жили, точно, в Крейце, – подтвердила я.
– Ваша уважаемая бабушка скончалась семь лет назад?
– Верно, – я все больше удивлялась.
– Поздравляю! – мужчина сел на стул и вытер лоб. – Ох, и побегал я за вами, лея Таррен!
Меня больше волновал начавшийся урок магии. Поэтому я осведомилась, могу ли я уже идти.
Мужчина выпучил глаза.
– Вы не хотите знать, зачем вас искали?
Нет, не хотела. Если меня и искали, то вряд ли по приятному поводу. Либо маменька желает вернуть няньку, прачку и кухарку домой, либо гер Термас жаждет выполнения договора, либо… а не померла ли маменька в родах и мне следует теперь весь выводок взять под опеку?! Ни за что!! Никогда и ни при каких условиях! Не признаюсь, что с ними знакома!
– Нет! – резко ответила я и встала.
– Впервые встречаю такую девушку! Но у меня приятные новости для вас, лея. Вам надлежит вступить в наследство, оставшееся от гера Адальберта Таррена, скончавшегося сего года пятнадцатого апреля в богоспасаемом городе Лойя. Три месяца назад.
– Но я не знала никакого гера Адальберта! С чего бы ему оставлять мне наследство? – не говоря уже о том, что я Варрен. Таррен я стала в Легионе, благодаря невнимательности леи Урры и доброте леи Агаты, выписавшей мне временные документы с моих слов. В столице их заменили на постоянные.
– Таково желание усопшего, лишившего близких родственников наследства. Он все оставил неизвестной троюродной племяннице, то есть – вам.
– А вы кто? Наследник?
– Ах, простите! – мужчина склонил голову. – Я поверенный в делах о наследстве гер Сатва́н.
– Хорошо. Что от меня нужно? – нетерпеливо спросила, мне было жаль каждой минуты, урок же идет! Которого я давно ждала!
Поверенный быстро объяснил, что выходов два: либо я принимаю наследство, либо не принимаю. У него заготовлены документы на любой случай.
– Вы станете богатой наследницей, желанной невестой для половины холостяков столицы! – продолжал завлекать поверенный.
– Вы уверены, что именно я? – насчет себя в роли невесты сомневаюсь, не знаю, где настоящая Тордис Таррен, есть ли у меня моральное право на чужое имущество, но… деньги!
Куча денег! Да даже сто виров – это огромные деньги, можно неплохо устроиться в столице. Возможность вытащить Гвеля, устроить его учиться, снять домик и даже нанять приходящую служанку! Не голодать, не мерзнуть! Да мне самой разве много надо? А если появится настоящая Тоди Таррен, я уступлю ей права, это будет справедливо! Я же не виновата, что меня приняли за нее!
Поверенный объяснил, что следует поспешить: если я не оформлю имущество на себя, имеются еще очень дальние родственники в Кутурии. Которые очень обрадуются нежданному подарку судьбы, как и власти, получающие налог с наследства. Радовать соседнее королевство непатриотично. Так что, согласившись, я сберегу наследство для той неизвестной Тордис Таррен, и моя совесть будет чиста, лишнего мне не надо. Домик – это справедливая цена за такую услугу.
– Хорошо. Вступаю в наследство, – решила я. – Полагаю, вам следует выплатить куртаж5?
На задаром же бегал этот пронырливый мужчина, чтобы просто меня осчастливить? Не верю в такую благотворительность. Поверенный улыбнулся.
– Я рад, что вы так практичны! Куртаж обычно составляет три-пять процента от сделки с недвижимостью.
– Пусть будет шесть, – решила я. Поверенный в делах – тварюшка полезная, надо прикормить. Советы дельного человека мне очень пригодятся.
– Благодарю вас, лея Таррен, – поклонился поверенный уже без всяких ухмылок.
Я быстро подписала бумаги: заявление о вступлении в наследство, доверенность на гера Сатвана на ведение моего дела.
– Это вам, – он умильно улыбнулся, протягивая еще несколько бумаг. – Список имущества гера Таррена. Я удивлен, что вы не пожелали сразу с ним ознакомиться.
Я быстро скрутила бумаги, сунула за ворот формы, торопливо попрощалась и побежала на урок.
Разумеется, половина уже прошла, и незнакомый пожилой гер в профессорской мантии недовольно нахмурился. Я извинилась и виновато поежилась. Я на его месте тоже была бы недовольна. Первое занятие по важнейшей дисциплине, а курсантка где-то бегает. Ненавижу опаздывать!
– Уровень и направленность магии у присутствующих мы уже определили, по всей видимости, вы все о себе знаете, так что приступайте к практическому упражнению, – ехидно заметил преподаватель. На стол шлепнулась тоненькая методичка.
Я села, зажала уши руками, чтоб посторонние звуки не мешали сосредоточиться и вчиталась в текст. Вроде ничего сложного. Ощутить внутреннее ядро (картинка со стрелкой, где искать), направить в руку и выпустить, представляя свою стихию. Гм, а я как раз этого и не знаю. Стихии считать воздух-огонь-земля-вода? Или по-кутурийски – металл-дерево-огонь-земля-вода? И вроде бы есть еще разум, это стихия, нет? Факультет такой точно есть. Менталисты, эмпаты, интуиты – очень редкие маги и до неприличия высокооплачиваемые. Их сразу на королевскую службу берут. Но как это вообразить? Нимбом вокруг головы? На картинке был нарисован красный шарик с язычком пламени, его и буду представлять. Кидаться огненными шарами – неплохое умение, считаю. Можно сэкономить на спичках и керосине.
Бертиль стояла с красным лицом и тяжело дышала, слегка шевеля разведенными руками. Тесса делала что-то похожее. Преподаватель стоял возле Орианы и что-то ей тихо втолковывал. Я решительно встала, заправила складки робы назад и закрыла глаза. Никогда не смотрела внутрь себя. Ориентироваться надо было на ощущение тепла, я очень быстро обнаружила внутри теплое и светящееся яблоко. Направить поток в руку? Да чего его направлять, вон уж побежала мерцающая струйка, руке стало горячо-горячо. Я сделала, как было написано в методичке, стряхивающее движение пальцами.
Что-то бахнуло, взвизгнула Бертиль, и я открыла глаза. И открыла рот. Посреди классной доски чернела обугленная дыра полуметром в диаметре. Это что, я сделала?!
Кряхтя и охая, преподаватель поднялся, отряхнул мантию, поправил закопченный рукав и флегматично объявил:
– Прекрасно, курсантка. Полагаю, следующее занятие проведем в защищенной аудитории. Я просчитался, решив, что для ознакомительного занятия хватит обычного класса. И позвольте вас спросить, почему вы не в академии? С таким-то потенциалом?
– Нет денег на обучение, – честно сказала я.
Не собиралась я ни в какую академию, что за глупости! Надо деньги зарабатывать, а не сидеть за партой, забивая голову сведениями, которые и в жизни-то не пригодятся ни разу! Это для богатых, для знатных, а мне выжить бы!
– Но, позвольте, – преподаватель снял очки и стал яростно их протирать. – Талантливым сиротам дают стипендию! И подъемные! Вы сирота?
– Нет, к сожалению, – вполне искренне ответила я. Надо же, кому-то просто так ежемесячно выдают деньги.
– Я подниму вопрос перед руководством Легиона! Вы обязаны учиться в академии! Сколько лет вы занимались с наставником?
Я недоумевающе вытаращилась на него.
– Ну, со скольки лет вы начали практиковаться? – поторопил меня с ответом преподаватель.
– Вот сейчас первый раз, – честно ответила я, не понимая, что не так. Я все сделала по методичке! Там предельно подробно все разжевано. А объяснять что-то он не стал, значит, за доску я не несу ответственности! С другой стороны, я опоздала, а он не обязан со мной нянчиться. Значит, лишат увольнения и назначат наряд по кухне. Или десять, смотря кто дежурит.
– Возмутительно! – завопил профессор и выбежал из класса.
– Так ты у нас, оказывается, звезда, – с непонятной интонацией сказала Ориана.
– Да ну вас, – обиделась я. И так за доску влетит, еще она прицепилась.
– То-о-ди, – пропела Бертиль. – А жахни еще разок?
К ней вдруг присоединились остальные, Дора, Джейн и Тесса.
– Девки, да вы сдурели, – пробормотала я. – Имущество же казенное…
Впрочем, доска все равно пропала.
Я прищурилась, прогнала ощущение тепла по руке и встряхнула кистью. Ба! Глазами смотреть было еще интереснее. От моей руки отделился полупрозрачный сгусток, отлетая дальше, приобрел яркость и засветился алым, распухая на глазах. Бах! Вторая дыра, чуть меньше первой, украсила доску.
Девчонки радостно завизжали и запрыгали. Ориана, независимо вздернув нос, вышла из аудитории. Что с ней-то не так?
– Завидует! – радостно выпалила Бертиль.
– Она с пяти лет тренировалась, чтоб ядро раскачать, – тихо объяснила Дора. – А все равно еле-еле наскребла, чтоб в Легион взяли.
Продолжила Джейн:
– В колледж она не могла пойти, аристократка все-таки, ей унизительно бытовкой заниматься. А до академии не дотягивает.
Чушь какая-то. Глупости, было бы чему завидовать! Какая от этого умения польза, кроме разжигания печи да отпугивания собак? Если они из-за порчи доски такое устраивают, то что будет, когда о наследстве узнают? Пожалуй, никому не скажу, а список позже почитаю. Когда все угомонятся и разбредутся по своим клетушкам.
Глава 9.
Однако вечером почитать не удалось – пришла Мойра, тактично поскреблась о косяк. Какая-то поникшая и грустная.
– Что случилось? – не могла не спросить я.
– Что у тебя с гером Норрисом? – спросила она и закусила губу, уставившись на меня с напряженным ожиданием.
– Да что у меня с ним может быть? Он ведет строевую подготовку, ты отлично знаешь…
Мойра досадливо поморщилась. Оказывается, сегодня Мойра (совершенно случайно) проходила мимо преподавательской, и видела, как туда забежал закопченный профессор с обгорелым рукавом.
Мне стало так интересно, что я даже села в кровати.
– И что?
Там был гер Норрис и они стали с профессором ужасно ссориться. «Нет, ни за что», – кричал гер Норрис. За это Мойра ручается.
– Но почему ты решила, что речь обо мне? Мало ли из-за чего поцапались преподаватели?
– Так твою фамилию я четко услышала, – обиделась моему недоверию Мойра. – Норрис крикнул «Я вам ее не отдам»!
Я снова опустилась на подушку.
– Расскажи еще раз, пожалуйста, что-то я ничего не пойму, – попросила ее.
Мойра рассказала. У второй группы было задание подсмотреть или подслушать какую-то тайну. И не попасться, само собой. За самые интересные сведения – килограмм шоколадных конфет и увольнительная в город. Мойра шпионила за гером Норрисом. Тут она густо покраснела, и я понимающе кивнула. Если половина курсанток были влюблены в Сельмунда, то вторая половина – в Норриса. Если Сельмунда в излишнем внимании к курсанткам не замечали, то гер Норрис обожал флиртовать, смущать девушек, нашептывать комплименты или невзначай обнимать. Некоторых даже приглашал в кондитерскую, а с кем-то из счастливиц даже сходил в Оперу. Мойра общее увлечение разделяла целиком и полностью.
– Втрескалась? – прошептала я.
Мойра грустно кивнула. Подруге можно было лишь посочувствовать.
Если от красавца гера Сельмунда достаточно было просто держаться подальше, то гер Норрис искушал, дразнил, заигрывал и обольщал. Мне же его черная блестящая коса напоминала аспида, папашу Дины, и меня при его приближении охватывало отвращение. Но Мойра сама шла в силок, с доверчиво открытыми глазами и трепещущим сердцем. И у нее с гером Норрисом все было. Что «было», я и так поняла. Любовь, как же!
Поэтому Мойра, полная подозрений и ревности, следила за гером Норрисом неустанно и неусыпно, намереваясь выдрать волосы и исцарапать лицо следующей претендентке. И не случайно она сидела у преподавательской, а целенаправленно. И не в коридоре, а в комнате отдыха, там тонкая дощатая стенка позволяла слышать все, о чем говорят в преподавательской. Ну и пусть под столом, прикрытом длинной скатертью, кого это волнует?
– Мойра, клянусь, мне гер Норрис не нужен, как и я ему! – горячо заверила подругу. – Просто я сломала доску на занятии, и профессор наверняка требовал меня наказать. Пробирки мыть у него на кафедре. Или полы. А гер Норрис против таких наказаний, нас же не в поломойки готовят! Ты же знаешь!
Действительно, гер Норис предпочитал назначать дополнительные тренировки, пробежки, спарринги, в лучшем случае – оружие полировать в оружейной.
– Хм, ну разве что, – с сомнением протянула Мойра. – А кто к тебе приходил?
– Поверенный, – призналась я. Скрыть факт не удастся, его многие видели. – Дядюшка умер, оставил одни долги. Я его и не знала совсем.
– О! Как жалко, – отреагировала Мойра. – Но у тебя с Норрисом?
– Мойра! Никогда ничего не было, нет и не будет у меня с Норрисом!
– Ты просто бесчувственная, – вдруг упрекнула меня Мойра. – Он такой!
Какой? Самый лучший, честный, добрый, умный? Красивый до невозможности? Я грустно посмотрела на влюбленную дурочку. Знаю я, какой он. Самовлюбленный павлин, бабник, беспринципный негодяй, эгоист, врун, хвастун и подлец. Это вижу я, но не видит она, розовые очки все застят. А ведь Мойра очень неглупа и наблюдательна. Как же можно такое не видеть? Не замечать? Мне не поверит, обидится и мы поссоримся, если я стану раскрывать ей глаза. И не помочь ничем. Да, любовь страшная штука! Не дай боги влюбиться в подобную сволочь!
Я поманила ее пальчиком. Мойра наклонилась.
– Ты у лекаря противозачаточное попросила? – шепнула я.
Для меня не было секретом, что некоторые девушки очень даже пользовались аптечкой гарнизонного целителя. Замуж нельзя, но плотских радостей никто не отменял. А за радостями, как известно, идут гадости.
Уж не знаю, что в этом обмене жидкостями находят хорошего, лично я даже пробовать не хочу, но и осуждать девочек не стану, каждый устраивается в жизни, как может. Если через это место, то так тому и быть. Каждому свое. Их жизнь, их проблемы, не мне их детей качать.
Мойра испуганно вздрогнула, покраснела, приложила ладонь к животу, подскочила и тут же умчалась, сверкая пятками.
Из-за этого дурацкого разговора прочитать бумаги не удалось, глаза слипались, спать хотелось страшно, а вставать-то снова в шесть утра на пробежку!
Добралась до бумаг только на следующий день к вечеру, на самоподготовке. Огляделась вокруг, все смотрели в свои конспекты, листали учебники, решили задачки или тихо бубнили уроки наизусть. Развернула лист. И протерла глаза. Не может быть! Но четкие, черные круглые буквы на чуть желтоватой плотной бумаге складывались в понятные слова. Дом в Лойе, в два этажа, каменное основание, деревянная надстройка, с земельным участком в шесть с половиной арпанов. Дом в столице, кирпичный, три этажа, с обстановкой, хозяйственными постройками, при нем садовый участок и пруд. Доли в следующих предприятиях. Купеческий дом «Максиме́н и Вастра», торговля тканями и пряностями. Ювелирный дом «Сива́рна и Кару́до». Медеплавильный завод в Смилта́ре. Грузовое пароходство. Каретный дом. Сотни арпанов виноградников в Драксе и Вайне. Фруктовые сады в Рандле́е.
Слова были понятные. Не понятно было, что делать. Да чтоб его, этого дядюшку, не мог поменьше интересов иметь? Я же в жизни с этим не разберусь! Меня, как пить дать, обманут, обокрадут, облапошат ушлые приказчики, прожженные управляющие и хитрые садоводы. Я от ужаса даже дышать перестала, глядя на листки бумаги, как на ядовитого скорпиона.
Дальше шли цифры. Себестоимость, доход, прибыль, расход, рентабельность, какие-то проценты, налоги, и жирной строкой внизу сумма прописью. Я быстро сложила листок и затравленно огляделась. Никто не заметил? Никто не мог заглянуть?
Теперь я поняла пропавшую Тордис Таррен. Я бы не ее месте тоже сбежала, куда глаза глядят, с собаками бы не догнали. У нас куда за меньшее убивали.
Вот Ра́нтул, наш сосед через три дома, убил тестя из-за полоски поля. Он хотел в одно поле соединить, купил землю слева и справа, а тесть продал кусочек как раз посередине. Назло зятю. Рантул и приголубил его топором, одного удара хватило.
Да если бы кто-то знал, что девушке такое богатство обломится, ее бы попросту убили! Я похолодела. А что если и правда – убили? И кто-то точно знает, что ее нет в живых, а я самозванка. Меня тем более тогда нужно убить. В крайнем случае, посадить в тюрьму за мошенничество. Это же мошенничество, выдавать себя за другого человека с целью завладеть наследством? Еще меня и обвинят в смерти настоящей наследницы! Всеединый, каторгой не отделаюсь, казнят сразу! А с другой стороны, не зря же говорят, укради булку – попадешь на виселицу, укради миллион – попадешь в Сенат. Если есть, чем делиться, то казнить не должны. А если казнят, то все денежки тю-тю в Кутурию. Это же не государственное преступление, чтоб конфисковать все в пользу короны.
Из-за этих мыслей я сама была не своя и плохо понимала, что происходит вокруг, посещала занятия и выполняла все совершенно бездумно. Листки я в тот же день сожгла.
А через два дня Мойру отчислили. Нарушение пункта договора 6.13. Беременность. И дотянула ведь до того, что поздно принимать меры!
Бертиль открыто плакала. Остальные стояли в строю, хмуро насупившись.
