– А вы домой идёте? – спросил священник и обернулся на девочку позади.
– Я как раз об этом хотела с вами поговорить. Хочу пригласить вас на завтрак. Наша старушка-курочка только яйца снесла, – нараспев заявила Эдалин и выпрямилась. – Пожарю вам яичницу, сварю какао. Заодно и с супругом моим познакомитесь.
– Спасибо большое, – слишком мягко выдал Фланаган. – Но я уже позавтракал дома.
Путники остановились неподалёку от церкви. Лицо Эдалин словно тут же осунулось, морщины на нём стали глубже и печальнее. Широкие плечи сделались сутулыми. Она разочарованно поджала нижнюю губу.
– Вы живёте где-то здесь рядом? – спросил Алистер и вновь покосился на Мануса.
– На самом деле я живу немного в другой стороне отсюда. Просто ждала момента, чтобы пригласить вас.
– Вы столько прошли зря из-за меня, – виновато заметил Фланаган.
– Не берите в голову. Лучше скажите, как мне всё-таки вас отблагодарить?
Алистер прищурился и вновь обернулся. Позади его спины развернулся удивительный пейзаж. Курганы ровными увалами отливали болотом. Прогалины на них переливались десятком оттенков. Травинки кренились из стороны в сторону, с едва слышимым гулом пропуская через себя попутные ветра. Позади холмов высилась башня с одиноким колоколом, проглядывающимся сквозь прикрытые абасоны. Казалась часовня крошечной башней, произрастающей из земли, вокруг которой не имелось ничего, кроме одинокой скамьи и тучного старика, изо дня в день проверяющего её на прочность. Слишком умиротворяющий вид прятался за широкой и крепкой спиной настоятеля, что укрывал собой чуть ли не половину острова. Неужели тут и впрямь нет войны? Алистер задумался.
– Знаете, вы можете кое-что сделать лично для меня.
Лицо Эдалин вновь тут же омолодилось, а священник удивился, сколь переменчивыми оказались её глаза. Крепче сжав банки, морийка улыбнулась и с вызовом подняла голову.
– Я слушаю.
– Приходите в это воскресенье с утра на службу, – выдав, Фланаган заметил, как в очередной раз омрачилось лицо собеседницы. Затем добавил: – А ещё на исповедь, как подобает каждому верующему.
Уолш вновь примерила новый лик, который по счёту за утро. Она улыбнулась, плотно сжав губы, и огляделась по сторонам.
– Обязательно приду, Алистер.
Прозвучали её слова кокетливо, будто та приняла приглашение на ночную прогулку или на вечер в пабе, но никак не на исповедь, отчего настоятель нахмурился. Однако Эдалин, окликнув Изольду, взяла за руку девочку и двинулась прочь. Уходя, она то и дело оборачивалась. Сам пастырь, вздохнув, двинулся к Манусу.
Тот казался не более хмурым, чем обычно, раскуривая трубку и бросая укоризненные взгляды на небо. Когда к нему подошёл священник, он не поздоровался.
– Здравствуйте, Манус.
Фланаган с вдохом – но не выдохом – уселся на скамейку и, наконец, достал из-под руки газету. С довольным видом он горделиво повертел бумагой.
– Только поглядите, достал газету.
– Угу. Нынче это считается подвигом?
– Района вроде все уже обещала жителям, но всё же одну мне продала.
– Будто бы здесь кто-то читает газеты. Они доходят до нас в лучшем случае через пару недель, если не больше. Да и там валяются в лавке.
– Но Района сказала, что все газеты уже выкуплены.
Из груди старика вырвался сиплый смех, что тут же сделался рваным из-за разразившегося кашля. Алистер непонимающе глядел, пока Манус пытался прийти в чувство. Но даже после того на священника глядело лукавое насмешливое лицо.
– Района много чего говорит. Как и все тут.
– Отчего же? Кажется, она меня невзлюбила.
– Как и всех морийцев. Эта бестия никого тут не любит. Да и с чего бы?
– Держится особняком от всех остальных.
– Мори её ненавидит, как и она Мори, – заметил Манус, выпрямившись.
– О'Лири местная?
– Нет. Появилась однажды из ниоткуда со своей матерью. Так вдвоём и жили, пока та не почила.
Говорил старик невнятно, плотно сжимая губами трубку. Речь его казалась сдавленной и тихой, её заглушал бушующий вдали прибой.
– Помнится мне, Района уезжала отсюда на большую землю, чтобы обустроиться. Уж очень тошно ей сделалось после маминой кончины, – задумчиво молвив, Манус упёрся ладонями о колени и поднялся. – Видать, не вышло.
– А почему её мама приехала именно сюда?
– Да кто ж знает? Однако чудесной была женщиной, пока Мори не сожрал.
С этими словами островитянин медленно двинулся прочь. Наверняка к следующей скамье. Фланаган, однако, не встал, лишь бросил мужику в спину:
– Почему бы вам не прийти ко мне на исповедь? Когда заблагорассудится, хоть после обеда.
– О нет, мальчик, – усмехнулся старик, не оборачиваясь. – За исповедью – так это ведь в паб надо, а не в церковь.
Алистер нахмурился. Люд на Мори был неверующим. Во всяком случае, не религиозным. А зачем им верить в чужеземного Бога, когда есть свои? Они, должно быть, будят морийцев в определённый час, застилают остров туманной истомой и берегут его обитателей от дурных вестей. Оттого-то жители и кажутся простыми, если всё же не являются такими по существу.
Однако всему настаёт конец, вот и островным божкам пришла кончина. Алистер Фланаган оказался полон решимости изменить привычный уклад Мори, уж это ему было по плечу. Ужасно мозолистые ладони, привычка не дышать подолгу и кое-что ещё на его теле могли засвидетельствовать против священника истиной – в жизни того имелось и такое, что Молох сего острова казался лишь жалкой фикцией, не более.
Ведь Фланаган оказался убеждён, что разгадал секрет острова. Все его жители по своему убеждению были глубоко несчастны и смертельно одиноки. Среди морока и морского бриза затаился хаос, что сводил с ума морийцев и душил всех приезжих. Но пастырь ни за что не даст острову разжевать себя так же, как тот разжевал Району, о нет.
Сжимая в руках самую дорогую в его жизни газету, он нахмурился и углядел пустующий дом, что виднелся впереди. Там, из-за холма, его не было видно, но теперь неказистый домик своими чёрными окнами глядел в ответ, пока пастырь не отвернулся. Набравшись мужества, он вдохнул. Но не выдохнул. Развернув газету, Алистер пытался найти в колонках то, что искал.
VII
То утро помнилось угрюмым. Тучи накрыли небеса тёмной простынёй, отчего земля под ними казалась неприветливее и холоднее. Травы под ногами Районы будто истончали, горююще склоняясь вбок от сильных ветров. Где-то там, за толщей вод, эхом отдавали громы, доносясь до жителей лишь скудеющим ударом по литаврам. Изредка сквозь мягкие дуги облаков можно было отличить пронзающую море молнию. День начинался отвратно. Как и прочие на острове.
Района потуже натянула кофту на впалую грудь и нахмурилась. Она спешила. Ночью, должно быть, моросило, хотя морийка и не слышала, да и голень не болела накануне. Однако ноги её промокли в башмаках, оттого О'Лири морщила нос всякий раз, как стопа с хлюпаньем делала шаг. Сегодня была суббота, а потому торговка спешила к Манусу. С минувшего дня ей не терпелось поведать тому о наглом визите Эдалин в лавку и о том, как за этой сплетницей увязался пастырь. Само собой, себя сплетницей Района не считала. Она ведь не выискивала чужие тайны в разговорах? Не подсматривала и не клеветала? А те двое сами вторглись в её владения, да ещё и умудрились выставить дрянью. Района хмыкнула – настоятеля следовало обсчитать ещё сильнее.
Выудив из кармана кофты пачку сигарет, она достала одну, некогда уже потушенную, и сжала губами. Спрятав обратно коробочку, О'Лири принялась водить руками по одежде – спички не могла нащупать.
– Будь ты проклят, – прошипела Района со стиснутой челюстью, лишь немного растопырив губы.
Она прищурилась, когда дошла до церкви. На скамейке, что была напротив, сидел треклятый преподобный. Лишь погодя, завидев рядом с ним фигуру, Района заметила, что то был отнюдь не Манус, а Эвиш. Сжав губы, морийка нахмурилась и передвинула зубами сигарету вбок. Мужики, обнаружив О'Лири, точно блаженные, подняли руки и помахали. Района двинулась в их сторону.
– Здравствуйте! – первым её окликнул Фланаган. – Мы как раз обсуждали вас.
Эвиш хотел было поздороваться, но от слов пастыря заметно смутился и покраснел. Глаза его забегали из стороны в сторону.
– Надо же! – улыбнулась Района. – Казалось бы, чем ещё могут заниматься двое здоровых мужчин в субботнее утро.
Лицо Алистера тут же побледнело, а старые глаза округлились в ужасе. Он поднял руки и помахал ими напротив груди.
– Нет-нет, мы обсуждали, насколько важная сейчас у вас работа. По сути, вся провизия острова в ваших руках. Все сбережения местных.
О'Лири вытащила сигарету изо рта, а затем покосилась на Эвиша Регана. Давнего друга Бартлея редко можно было сыскать в дневное время суток. А учитывая, что мужик пил не просыхая, то вероятнее всего, Эвиш кутил всю ночь в пабе, а уже поутру по пути домой его и застал пастырь. Судя по красному и смущённому лицу Регана, так оно и было. Бедняга.
– Мучает он тебя, да? – спросила О'Лири и жалобно улыбнулась.
Эвиш недоверчиво покосился на священника, а затем едва заметно кивнул. Редкие волосы липли к осунувшемуся лицу и оголяли макушку. Кожа старика всегда имела удивительно серый оттенок, но с возрастом умудрилась покрыться ещё более тёмными пятнами. Впалые глаза его вечно глядели исподлобья, а вывернутые будто наизнанку губы обрамляли редкие усики. Реган был внушительного роста. Он оказался единственным островитянином, что оставался выше громадного священника. Однако из-за худобы казался Эвиш прочим особенно хрупким. Работая в прошлом учителем математики в школе, он умело горбился, будто бы пытаясь сравняться ростом с детьми, которым преподавал. Но то было до войны.
Эвиш казался Районе неприятным. И дело крылось отнюдь не в его внешности.
– Кто же вас мучает, Эвиш? – с тревогой спросил Алистер, повернувшись корпусом к мужику. Его беспокойство показалось Районе наигранным, оттого она подумала, что пастырь прекрасно знал, о ком шла речь.
– Никто, Ваша Честь, – робко прошептал Реган.
– Меня не стоит так называть, – заявил Фланаган.
– А "Ваша Светлость"? – спросила О'Лири.
– Нет.
– "Ваше Величество"? – вставил Эвиш.
Он, подхватив настрой Районы, принялся неумело подтрунивать над священником. Когда Реган усмехнулся, до хихикающей торговки донеслось алкогольное зловонье старика, а потому О'Лири тут же отстранилась.
– Зовите меня Алистером, – на вдохе выдал преподобный.
– Ваше Великодушие, вы случаем Мануса не видели? – спросила магазинщица.
– Нет. Вы ищите его?
– Само собой, – фыркнула Района и взмахнула рукой, удерживая меж пальцев сигарету. – А ещё спички или зажигалку.
– В церкви они есть. Для свечей, – сказал Фланаган и поднялся со скамьи. – К слову, могу я вас попросить?
С этими словами настоятель отвёл одну руку в сторону самой церкви. О'Лири решила, что священник потребует вернуть лишние средства за газету, а потому нерешительно взглянула на Регана. Тот тоже поднялся.
– В таком случае я откланяюсь, – с улыбкой бросил Эвиш.
Не успели беседующие попрощаться со стариком, как тот широким шагом бросился в обратную от церкви сторону и скрылся за первым курганом. Алистер уверенно направился в другую сторону, ну а Районе ничего не оставалось, как последовать за ним в храм.
Отворив одну дверь, Фланаган скрылся за бревенчатыми стенами. Изнутри О'Лири окликнул голос пастыря. Вздохнув, она поплелась следом. Священник стоял напротив жертвенника, по-хозяйски сцепив руки на поясе. Лишь впервые застав пустующий и чистый неф, Района, к собственному удивлению, наконец признала, до чего же сильно изменилась церковь с приходом нового настоятеля. Сделалась она будто просторнее и светлее, а зияющие дыры и проплесневелые углы один за другим исчезали благодаря кропотливому труду Алистера. То-то она сразу заприметила его мозолистые руки. Фланаган определённо знал, что делал.
Главная зала казалась небесной симметрией. Даже несмотря на полумрак снаружи, чистые витражи пропускали тусклые лучи на равную длину и широту, будто солнце светило сразу отовсюду, заглядывая в каждое окошко. Яркие краски растекались по стенам, расползались по полу и струились меж ровных скамеек, теснясь у их ножек и ореолом собираясь у откуда-то взявшейся кривой трибуны. В зале царил идеальный порядок, даже тлетворный запах почти исчез. Только вот от самого Фланагана доносился слабый запах непонятно чего. Района покосилась в сторону исповедален: не знала она, что крылось внутри, но снаружи кабины казались равно такими, как и в других церквях – чистыми. На дверцах их блестела свежая краска. От увиденного О'Лири сделалось неуютно – захудалая церковь должна была оставаться нетронутой. А тут глядишь и морийцы начнут ходить на воскресную службу.
Района любила, когда всё шло своим чередом. Следовательно, терпеть не могла, когда всё шло иначе.
– Идите сюда, – скомандовал священник, пусть голос его и старался звучать мягко.
Района подошла к пастырю. Стоял он, широко расставив ноги и задрав голову. Лавочница подняла глаза.
Почти над самим алтарём, на самом высоком ригеле, широким узлом свисала верёвка. Была она старой, уже почерневшей. От неё в разные стороны торчал ворс, а конец был неровно спилен.
– Откуда это? – спросил Фланаган.
Подняв руку, он протянул Районе коробок спичек. Та достала одну и зажгла, а после поднесла к губам. Сигаретный дым полетел в сторону настоятеля.
– Ну, тут удавился Томми, – ответила Района, продолжая глядеть на верёвку.
– Прежний священник? – смутился Алистер и уставился на сигарету. – Я думал, вы закурите снаружи.
– Если повадитесь водить сюда людей, то лучше пусть здесь пахнет табаком, а не помоями.
Алистер приоткрыл уста, и из груди его раздалось нерешительное "э-э-э". Рот захлопнулся. Очевидно, дым мешал настоятелю совладать со словами. Хмыкнув, он вновь упёрся руками в бока и поднял голову.
– Как он это сделал?
– Ну, затянул узел, а затем, должно быть, спрыгнул со стула или чего повыше, – равнодушно ответила О'Лири, пожав плечами. – Меня, увы, рядом не было. Наверное, интересное было зрелище.
– Нет, я имею в виду, как он дотянулся до той высокой балки, чтобы скрепить верёвку? – Алистер пальцем указал на потолок. – Я искал и не нашёл достаточно высокой лестницы на Мори, чтобы отвязать петлю.
– Хм…
– Бартлей говорит, что многие задаются этим вопросом. Такой высокой лестницы на острове не было и в помине. Даже если водрузить имеющуюся на какую-нибудь мебель, всё равно будет недостаточно. Только если…
– Вот это воля к не-жизни, да? – усмехнулась Района. – Так хотеть умереть – это умудриться надо.
– Как считаете, за какой надобностью он это сделал?
– Мне почём знать?
– Не могу представить, – задумчиво ответил Фланаган. – Может, из-за службы. Или маленький остров его душил.
– Знаете, смерть на Мори уже давно стала чем-то обыденным. Как и её причины.
– А вы, значит, любите за таким наблюдать?
– Мне за самоубийством наблюдать не впервой, знаете ли, – деловито заявила Района и выудила из кармана другую пачку сигарет – пустую. Открыв крышку большим пальцем, она стряхнула в коробочку пепел. – Дело, конечно, занятное, но лучше уж за местными следить.
– Выходит, у вас нет идей, как прежний настоятель проделал этот трюк?
О'Лири оскорблённо взглянула на священника. Сцепив пальцами сигарету, она приложила ладонь к груди и обиженно раскрыла рот.
– Знаете ли, Ваша Светлость, не представляю, что вам наговорили жители, но сдаётся, вы неспроста привели именно меня сюда и спрашиваете про то, как умудрился почить старый священник. Я, конечно, прослыла местной сумасшедшей, но не настолько же.
