– Это невероятно! – мужчина в костюме растерял всю свою деловитость и отстранённость. – И они все такие?
– Все, до единого. Высший сорт, стоящий каждой копеечки.
– Нет, это точно надо опробовать… А ну-ка, – человек в костюме поднял свою правую руку и направил её в сторону одного из приспешников своего собеседника.
Его пальцы были сложены так, как обычно эмитируют наличие пистолета в руке – средний с указательным смотрели вперёд, безымянный с мизинцем прижаты к ладони, а большой возвышался в чуть согнутом положении, исполняя роль взведённого курка.
Прогремел выстрел.
Нет, разумеется, никакого звука выстрела не было. Артём просто увидел, как кисть мужчины в костюме чуть дёрнулась вверх, подражая отдаче при совершении стрельбы. Ему доводилось видеть не раз такое, ведь и он с друзьями, бывало, баловался подобными шуточными перестрелками.
Но то, что случилось сейчас, заставило всё его нутро сжаться и задрожать. Он зубами вцепился в собственный палец и прикусил его с такой силой, что во рту появился железистый привкус крови. Голова закружилась; в глазах потемнело; а в ушах, словно забитых ватой, стоял лишь неразборчивый шум. Низ живота у самого паха сжимало мелкой судорогой, а по ногам стало растекаться предательское тепло, как знак капитуляции плоти перед естественными страхами.
Артём видел, будто бы в замедленной съёмке, как обезглавленное тело, только что совершенно живого человека, медленно, как бы никуда не спеша, падает на холодный серый бетон. Кровь, казалось, была повсюду. Единственное, на что у мальчика хватило моральных сил – забиться в самый угол своего укрытия, сжаться комочком и молиться. Молиться, чтобы всё это оказалось лишь снящимся ему кошмаром…
– Ну, Пётр Алексеевич!
Все трое оставшихся мужчин были ошарашены произошедшим. Такого эффекта не ожидал ни один из них.
– Прости, я не думал… – мужчина в костюме переводил взгляд с собственной руки на окровавленное тело перед ним и обратно. – Но это… Ух… Действительно впечатляет. Надеюсь, он не был вам близким другом?
– Вообще-то, был! – покачал головой «первый». – Знаете, как прискорбно терять товарищей, да и ещё в такой нелепой ситуации? Но вот именно поэтому я предпочитаю заниматься делами в местах, где подобные эксцессы не наделают много шума.
– Я достойно компенсирую вашу утрату, не сомневайтесь. Но сколько кристаллов есть вообще? Это что-то за гранью воображения!
– Где-то на тысячу часов с лишним. И я так понимаю, мы договорились?
– Ты шутишь? Конечно, договорились, чёрт меня подери!
– Хорошо, давайте тогда сначала здесь немного приберёмся, негоже оставлять всё в таком виде. И предупреждаю, «отходняк» потом будет не менее впечатляющий. Хотя, учитывая ваши собственные силы, может, и полегче. Но моих ребят, кто пробовал, ломало потом серьёзно.
– Это я и сам понимаю. Знаешь, мне бы, наверное, пригодился такой человек, как ты. Что думаешь?
– Думаю, это можно обсудить, но сперва закроем нашу первоначальную сделку, – довольно улыбался «первый».
Всё прошло, как он и планировал, и даже ещё лучше. А что касалось крови товарища, забрызгавшей его белоснежную рубашку, – они знали, какими делами и с кем занимаются, и не имели иллюзий по поводу того, чем это может закончиться для каждого из них. Уже успев перейти дорогу действительно «не тем людям», так у них появлялся хотя бы призрачный шанс на обеспечение себя защитой.
***
Марина Викторовна вернулась домой с работы где-то в начале девятого. Несколько раз позвонив в дверь и не дождавшись, что сыночка соблаговолит открыть, ей пришлось искать ключи в сумке, которая и так была плотно забита продуктами.
– Артём!
В квартире было тихо и темно. Мать мальчика уже догадалась, что его ещё нет дома, но решила попробовать позвать, чтобы убедиться окончательно.
– Ну вот кто-то догуляется сегодня, – самой себе под нос констатировала женщина.
Конечно, она делала скидку на то, что сейчас летние каникулы, и, вкушая эту пьянящую свободу, дети могут просто не замечать, как летит время, но совсем уж распоясываться своему чаду она позволить тоже не могла.
Свой нагоняй от неё Артём ещё получит. А сейчас требовалось заняться ужином.
Когда стрелки часов синхронно указали строго на запад, а её родимый сынуля всё ещё не объявился на пороге дома, Марина Викторовна, громко цокнув языком, подошла к телефону, висящему в прихожей, и начала перебирать записную книжку.
В первую очередь стоило позвонить Алине. Они с Артёмом дружили ещё с детского сада, что порой заставляло их родителей подшучивать, мол, жених и невеста растут. Правда, чем старше дети становились, тем сильнее их подобные шуточки смущали и, наверное, немного злили. Хотя, когда они были совсем ещё юны, то с подобным наречением сами охотно соглашались. Кто знает, может, ещё через лет десять они снова с радостью будут себя так именовать.
Марина Викторовна нашла нужный номер и ловким движением пальца крутанула телефонный диск необходимое количество раз.
– Алло?
– Света, привет, это Марина, Артёма мама. Мой там не у вас сейчас случайно?
– Привет, Марин. Нет, не заходил к нам сегодня. Гулять они ходили, но Алина вернулась одна, позвать её?
– Да, позови, пожалуйста.
– Алина! – раздался громоподобный окрик Светланы Георгиевны, на который тут же прибежала девочка. – Тётя Марина, поговори.
Алина взяла протянутую трубку с лёгким недоумением. Что могло от неё понадобиться в такой час маме Артёма? Да и на него она была сильно обижена. Может, через пару дней она и поостынет, но сейчас он должен был либо извиниться перед ней стоя на коленях за фактически предательский поступок, или отхватить от неё парочку синяков, а затем опять-таки извиниться перед ней на коленях.
– Да?
– Алиночка, здравствуй, дорогая, ты не знаешь, где мой обалдуй шляется?
– Здравствуйте, тёть-Марин. Мы гуляли сегодня днём вместе, но потом он от нас сбежал. Мы подумали, что домой.
– Может, он у кого-то из ребят? Когда вы расстались?
– Я не знаю, мы… – Алина почувствовала какой-то неприятный укол.
Они поверили, будто бы Артём убежал, чтобы в одиночку поиграть в Пашину приставку. Это, конечно, было не очень на него похоже, да и зачем бы ему тогда вообще было идти с ними гулять? Проще остаться дома. Но в тот момент теория Лёши показалась здравой. А сейчас…
– Мы играли в прятки, – девочка виновато посмотрела на стоящую рядом мать, понимая, что последует за её признанием, – в «больнице», у парка. Мы не смогли его найти, а когда закончили играть и пытались его дозваться, он так не вышел. Поэтому и подумали, что он домой ушёл.
Марина Викторовна почувствовала, как у неё начали подкашиваться ноги. Пропал в заброшенной, недостроенной больнице, к которой ему, кстати, приближаться запрещено. Её воображение в мгновение создало слишком много, слишком красочных образов того, что могло случиться.
– Алина, зайка, ты уверена, что он не пошёл к кому-нибудь из ребят? – спросила она уже начинавшим подрагивать голосом.
Девочка на секунду задумалась, но тут же с уверенностью ответила:
– Да нет, мы там все были, кто в городе остался. Я, – стала перечислять Алина, зачем-то загибая пальцы на свободной руке, – Ксюша, Стас и Лёша.
Девочка ещё не понимала, что её ответ означал для матери Артёма, но она смогла считать испуганный взгляд, появившийся в глазах собственной матери. Что-то было не так, что-то было неправильно. Тревога подступила незаметно, но уже крепко сжимала за руку Алину.
– Хорошо, понятно. Спасибо тебе. – Марина Викторовна повесила трубку и застыла.
Она чувствовала, как каждый удар сердца отдаётся в её висках. Надо было что-то делать, но она не могла сообразить что. Звонить в милицию? Бежать к этой злосчастной больнице? Да ещё и муж, как назло, на «сутках».
Резкий треск дверного звонка вырвал женщину из оцепенения. Она бросилась к двери и сразу, даже не глядя в глазок, стремительным движением отперла замок и распахнула её настежь. Сердце, только что колотившееся так, словно желавшее переломать собственные рёбра, замерло. Он стоял на пороге, её сын. Помятый, испачканный, с красными заплаканными глазами и очень странным взглядом в них. Но в это мгновение Марина Викторовна не обратила на это внимания и не почувствовала лёгкий запах аммиака, а лишь без слов крепко-накрепко прижала его к своей груди, чувствуя, как по щекам потекли слёзы облегчения.
***
– А потом ты дождался, когда они уйдут, и сразу побежал домой?
– Да.
Артём сидел за столом, закутанный в большое махровое полотенце, с кружкой горячего молока перед ним. Он вроде как уже начинал понемногу приходить в себя, но человек в милицейской форме напротив него, в то же время, вызывал лёгкое волнение и некоторое смущение. У него был тяжёлый, уставший взгляд и какая-то абсолютно непроницаемая серьёзность. Ещё с утра Артём был уверен, что самые страшные взрослые – это их школьный «завуч» и, конечно, сам директор. События же сегодняшнего вечера, к сожалению для него самого, раздвинули границы в этом вопросе.
– Марина Викторовна, читайте, проверяйте. Внизу дата с подписью, – милиционер пододвинул листок с ручкой женщине, а сам встал из-за стола и шепнул что-то на ухо стоящему в штатском коллеге.
Второй в ответ лишь слегка кивнул.
– Вот, пожалуйста, – мать Артёма внимательно прочла всё записанное сотрудником правоохранительных органов.
Изложенное было в точности тем же самым, что сын рассказал ей, едва вернувшись домой. Слово в слово – то, как он стал свидетелем убийства.
– Хорошо, тогда одевайтесь и поедем на место возможного происшествия, мы вас внизу подождём.
– Как, сейчас? – успела сперва удивиться Марина Викторовна, но тут же осознала глупость своего вопроса.
Вся ситуация была для неё из разряда невозможных и выбила женщину из привычной колеи.
– Сейчас, конечно, когда ж ещё, – ответил мужчина в форме и вместе со вторым в штатском покинул квартиру.
– Артём, бегом тогда допивай своё молоко и одевайся!
– Мам…
– Да, малыш?
– Если есть люди, которые могут вот так просто убить пальцем, как защититься от них?
Такого вопроса она услышать никак не ожидала. И не представляла, что можно на него ответить. А Артём, как будто и не собирался получать ответ, залпом опрокинул кружку с молоком и пошёл в свою комнату одеваться.
***
Когда милицейский УАЗик подъехал к зданию «больницы», ночь уже окончательно вступила в свои права. Тёмный, возвышающийся силуэт здания показался Артёму, как никогда, зловещим. Ещё совсем недавно он хотел оказаться от этого места настолько далеко, насколько это вообще возможно, но в итоге был вынужден вернуться сюда.
Да, сейчас он был не один. С ним были взрослые. И что ещё более важно – это были милиционеры, с оружием, которые могли в случае опасности защитить, но… Но стоило сделать только всего один шаг, чтобы понять, что дрожь в коленках никуда не ушла, а страх всё ещё сжимает своей ледяной хваткой.
А когда они вошли в здание с включёнными фонариками, и эхо их шагов со звоном отражалось от пустых стен, мальчику пришлось с силой сжать руку матери, за которую он её держал, чтобы не потерять последние толики самообладания. Марина Викторовна, конечно, это почувствовала и прекрасно понимала. Ей самой было достаточно жутковато, но она лишь погладила сына по голове, сказав, что всё будет хорошо.
Артём ещё раз пересказал события, которые приключились с ним сегодняшним вечером, но теперь непосредственно показывая, где и как всё это происходило. Он мог описать произошедшее без малейшей ошибки, как будто воспроизводя записанную в голове киноплёнку: настолько всё отпечаталось в его сознании. Милиционеры слушали внимательно, не перебивая, только иногда задавая уточняющие вопросы.
Осматривая место, где, со слов ребёнка, произошло убийство, один из оперативников осветил фонарём потолок и, заметив на нём пятна, указал на них своему коллеге. Тот, в свою очередь, продемонстрировал точно такие же на стене, чуть поодаль.
– Марина Викторовна, пойдёмте, я попрошу водителя отвести вас домой. Нам, видимо, тут придётся задержаться, – обратился к ней сотрудник, который был в форме и брал показания у них дома.
– Так значит, это правда? – полушёпотом, прижимая ладонь к губам, испуганно спросила мать мальчика.
Где-то в глубине души ей хотелось, чтобы Артём просто-напросто выдумал всю эту историю. Или чтобы она ему приснилась, а он спутал сон с явью.
Мальчику же такой вопрос матери показался странным и даже немного обидным: неужели она не верит ему?
– По всей видимости. Тела-то, конечно, нет, но брызги крови имеются, вроде свежие. Вызовем криминалистов, посмотрим, что они скажут.
– А нам теперь что?
– Пока ничего. Если что-то понадобится – свяжемся. Но сами понимаете, дело-то такое намечается, не самое перспективное. Ни тела, ни орудия преступления, мы, конечно, отработаем как положено, но…
– Так не было оружия! – резко перебил говорящего милиционера Артём.
Каждый раз, рассказывая произошедшее, он отдельно подчёркивал и акцентировал внимание на том, что в руках производящего «выстрел» мужчины в костюме не было ничего! И он считал это самым важным во всём случившемся! Они его что, совсем не слушают?
– Не хотел бы я оказаться в мире, где один человек может снести голову другому только своим пальцем, – вроде как попытался отшутиться милиционер, но вышло у него это корявенько.
Не привык он в своей работе иметь дело с детьми, да ещё когда это касается убийства.
– Мы не всегда всё видим. А иногда и то, что видим, совсем не то, чем оно кажется.
– То есть вы мне всё же не верите, – насупился Артём.
– Я верю, что ты говоришь правду, – они уже подошли к машине, и мужчина, положив руку мальчику на плечо, внимательно посмотрел ему в глаза. – Ты правильно поступил, что сразу всё рассказал. Это мужской поступок. Спасибо тебе. А сейчас полезай в машину, я ещё кое-что твоей маме скажу, и вы поедете домой.
Мальчик только кивнул и залез на пассажирское сиденье. Спорить сейчас у него просто не было сил.
– Марина Викторовна, тут, разумеется, дело в первую очередь ваше, но я бы мальчика к врачу сводил в обязательном порядке. Такое и у взрослого, бывает, без последствий не проходит, а он ещё ребёнок совсем, впечатлительный. Видел я мужиков здоровых, после «горячих точек», чуть контуженых, скажем так, и вот взгляд у них такой же был, как у вашего Артёма сейчас.
– Да, спасибо, я понимаю.
– Хорошо, тогда езжайте. Как что-то будет ясно, мы повесточку пришлём. Всего доброго.
– До свидания.
Марина Викторовна села в машину к сыну и обняла его. Она очень сильно старалась не заплакать.
***
Артём ёрзал, сидя на стуле, не находя себе места. В нём начинала закипать ярость.
– Вы меня совсем не слушаете. И не верите, совсем.
– А ты не думаешь, что здесь вопрос на самом деле не в вере? – доктор говорил совершенно спокойным, мягким голосом, и это почему-то только усиливало раздражение мальчика.
– А в чём же?
– В первую очередь – в страхе. В том, что он может оказаться достаточно сильным, чтобы управлять нами. Бояться чего-то – нормально и естественно. Но когда мы начинаем подчиняться нашим страхам, вот именно тогда появляются проблемы.
– Да не говорю я, что боюсь!
