Елизар Федотов "Мертвецы рассказывают сказки"

Не каждое приключение стоит того, чтобы его начинать, и не каждая история имеет свой счастливый финал. Альманах историй, объединённых вместе звеньями мистики, ужаса и тёмного фэнтези.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Издательские решения

person Автор :

workspaces ISBN :9785006424487

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 19.07.2024

– Пока ничего. Если что-то понадобится – свяжемся. Но сами понимаете, дело-то такое намечается, не самое перспективное. Ни тела, ни орудия преступление, мы, конечно, отработаем как положено, но…

– Так не было оружия! – резко перебил говорящего милиционера Артём.

Каждый раз, рассказывая произошедшее, он отдельно подчёркивал и акцентировал внимание на том, что в руках производящего «выстрел» мужчины в костюме, не было ничего! И он считал это самым важным во всём случившимся! Они его что, совсем не слушают?

– Не хотел бы я оказаться в мире, где один человек может снести голову другому только своим пальцем, – вроде как попытался отшутиться милиционер, но вышло у него это корявенько.

Не привык он в своей работе иметь дело с детьми, да ещё, когда это касается убийства.

– Мы не всегда всё видим. А иногда и то, что видим, совсем не то, чем оно кажется.

– То есть, вы мне всё же не верите, – насупился Артём.

– Я верю, что ты говоришь правду, – они уже подошли к машине, и мужчина, положив руку мальчику на плечо, внимательно посмотрел ему в глаза. – Ты правильно поступил, что сразу всё рассказал. Это мужской поступок. Спасибо тебе. А сейчас полезай в машину, я ещё кое-что твоей маме скажу, и вы поедете домой.

Мальчик только кивнул и залез на пассажирское сиденье. Спорить сейчас, у него просто не было сил.

– Марина Викторовна, тут, разумеется, дело в первую очередь ваше, но я бы мальчика к врачу сводил в обязательном порядке. Такое и у взрослого, бывает, без последствий не проходит, а он ещё ребёнок совсем, впечатлительный. Видел я мужиков здоровых, после «горячих точек», чуть контуженых, скажем так, и вот взгляд у них такой же был, как у вашего Артёма сейчас.

– Да, спасибо, я понимаю.

– Хорошо, тогда езжайте. Как что-то будет ясно, мы повесточку пришлём. Всего доброго.

– До свидания.

Марина Викторовна в машину к сыну и обняла его. Она очень сильно старалась не заплакать.

***

Артём ёрзал сидя на стуле, не находя себе места. В нём начинала закипать ярость.

– Вы меня совсем не слушаете. И не верите, совсем.

– А ты не думаешь, что здесь вопрос на самом деле не в вере? – доктор говорил совершенно спокойным, мягким голосом, и это почему-то только усиливало раздражение мальчика.

– А в чём же?

– В первую очередь – в страхе. В том, что он может оказаться достаточно сильным, чтобы управлять нами. Боятся чего-то – нормально и естественно. Но когда мы начинаем подчиняться нашим страхам, вот именно тогда появляются проблемы.

– Да не говорю я, что боюсь!

– Но твоя мама сказала, что ты уже несколько раз кричал во сне.

Артём покосился взглядом на родителей, сидевших сейчас на кушетке возле выхода из кабинета.

– Я это не помню.

– То есть это мама говорит неправду?

– Нет! Такого я тоже не говорил! Чего вы от меня хотите? – кулаки мальчика с силой сжимались, но он этого даже не замечал.

– Не знаю, а чего хочешь ты?

Этот вопрос казался уже каким абсолютным, вопиющим издевательством. Прошло уже несколько дней, как Артём стал свидетелем разыгравшейся на его глазах трагедии. Он прекрасно понимал, что он видел, и что это всё означало, но к его великому удивлению те, с кем он делился этой историей, совершенно не воспринимали его всерьёз.

– Хочу понять, как можно так взрывать людям головы на расстояние и как от этого защититься! его голос сорвался на крик, и он с силой стукнул кулаками по собственным коленкам, да так, что они ощутимо заболели.

Марина Викторовна в испуге прикрыла рот рукой, а её супруг, Дмитрий Васильевич крепче прижал её к себе. Им было тяжело видеть сына в таком состоянии. Пускай порой и непоседливым, но он всегда был добрым и отзывчивым мальчиком, со светлым взглядом. Но после случившегося в нём появилось что-то нехорошее. Провоцирующее агрессию и истерики. Единственное чего они хотели – помочь ему пережить полученную травму и вновь стать нормальным.

Доктор же, казалось, вообще никак не среагировал на срыв Артёма. Лишь задумался на пару мгновений, поправил очки и сказал:

– Ну хорошо, я понимаю. Подождите тогда в коридоре, а я пока переговорю минутку с твоими родителями. Договорились?

Сердце Артёма сейчас бешено колотилось, и он понимал, что только пересёк какую-то невидимую черту – ту, которую пересекать не стоило. Но глядя в спокойные глаза врача, даже, наверное, добрые, он испытал лёгкий укол стыда. Всё, что ему оставалось, это кивнуть и выйти из кабинета.

Врач, в свою очередь, не стал тянуть и сразу перешёл к делу.

– Не сказал бы, что всё совсем плохо, но расстройство действительно имеет место быть. И, думаю, лучше всего будет лечь на стационар. Сейчас как раз лето, есть время до учебного года, мальчик будет непосредственно под присмотром, сможет поработать с психологами. Возможно, обойдёмся без медикаментозного вмешательства, но зависеть это будет в первую очередь от его вспышек агрессии.

***

Алина шла в школу и пинала ногой опавшие, пожелтевшие, листья клёна. Это утро должно было начаться с двух уроков алгебры, что не вызывало у неё абсолютно никакого энтузиазма, хуже, разве что, могла быть только геометрия. Но деваться было некуда, поэтому она продолжала брести в сторону школьных ворот, у которых уже толпилось довольно немало народу.

Пока она плелась, её успели обогнать несколько одноклассников и парочка знакомых с параллельных классов. На их приветствия она вяло махала рукой и что-то мямлила себе под нос. Растормошить Алину в таком состоянии, могли разве что члены её «банды», которые сейчас уже наверняка дожидались подругу где-то у ворот.

Первой, она заметила Ксюшу, точнее, её портфель, с приделанными на него значками. Рядом с ней стоял Лёша и…

Глаза Алины распахнулись на всю ширь, а сердце неистово заколотилось. Она рванула с места что есть сил, перепугав проходящих рядом других учеников.

– Артё-ё-ё-ём! – разлетелся её звонкий голос на весь двор.

А он, завидев её, широко улыбнулся и развёл руки в стороны, готовый ловить свою подругу. Алина влетела в Артёма почти не тормозя, да так что он был вынужден сделать несколько шагов назад, чтобы не потерять равновесие. По их меркам они не виделись целую вечность, и ничто красноречивей крепости их объятий не могло передать радости, наполнявшей сейчас сердца друзей.

– Где ты был? Когда вернулся? Мама с тётей Мариной говорили, что ты заболел и тебя увезли лечиться. Почему не звонил? – тараторила Алина чуть ли не со слезами на глазах.

Она не видела Артёма с того самого дня, как он исчез во время их игры в прятки. Ей ничего толком не объясняли, а лишь сказали, что Артём вернётся, когда будет полностью здоров.

И наконец этот день настал.

– Эй, жених да невеста, мы так на урок опоздаем! – не смог удержаться от шуточек Стас.

Он, как и все, тоже был рад возвращению Артёму.

– Но ты и правда должен нам всё рассказать!

– Да было б там, что рассказывать, – отмахнулся Артём, наконец выпуская из объятых Алину. – Больница, не самое интересное место.

– Всё равно! Я лично в больнице никогда не лежала, – присоединилась Ксюша. – К сестре только один раз ходила, когда она руку сломала. Но это же другое!

– Ладно, ладно, расскажу, – улыбнулся её Артём.

– А операцию-то тебе не делали? Скальпелем не резали? – с прищуром, но абсолютно искренне поинтересовался Алексей.

– Фу, Лёша, – наморщила нос Алина. – Вечно тебя гадости интересуют!

– А что такого-то?

Раздался первый звонок, и ребята ахнули, понимая, что если не поторопятся, то получат замечания от учителя, и заторопились в школу.

Только Артём подзадержался, глядя на спины бегущих, смеющийся, товарищей. Всего на мгновение, но улыбка на его лице померкла, словно затянулась тенью, а взгляд стал пустым.

Его друзья остались такими же, какими он их помнил. Как, собственно, и всё вокруг. Для них в этом мире ничего не изменилось. Те же радости, и те же печали. Переживания по поводу несделанной домашки и оценок. Страхи перед строгими учителями и обсуждения – какие булочки вкуснее в столовой.

Этот привычный мир, который когда-то был и его, но теперь ставший совершенно чужим…

Но Артём за это лето успел усвоить для себя главное – чтобы выжить, надо притворяться. И быть в глазах других тем, кого они и ожидают увидеть. Это теперь он и будет делать. Только так он сможет обезопасить себя. И только так, он в итоге сможет найти ответы на те вопросы, которые в его жизни действительно стали важными.

Тень испарилась с лица так же быстро как и появилось, и мальчик, радостно улыбаясь, поспешил за своими друзьями.

Приворот

– Катя!

– Нет, ну ты погляди на неё.

– Е-ка-те-ри-на!

Собственное имя болезненным уколом вошло в ухо к девушке, но всё же тем самым возвращая её в реальность.

– Ой, девочки, что-то я задумалась, – извиняющимся тоном пролепетала она, глядя на уже успевших насупиться на неё подруг.

– О Пашке небось замечталась!

– Сколько можно по нему сохнуть-то?

– Да пойдёмте уже!

– Что? Я? Нет! Просто… – начала было оправдываться, краснея, Катя, но её одногруппницы, весело гогоча, уже направились к выходу из кафетерия. И ждать, покуда в очередной раз витающая в облаках Екатерина соизволит вернуться в бренный мир, они больше не намеревались.

– Ну, меня подождите! – девушка впопыхах схватила свою сумку и бросилась догонять подруг.

Угадать им, правда, особого труда и не стоило: Катины грёзы, как правило, почти всегда были о нём самом – человеке, который давно занял главенствующие место в её сердечке – Павле Зарубине.

Они учились вместе с пятого класса, а примерно с восьмого она начала замечать, что её взгляд на нём задерживается чуть дольше, чем на остальных мальчиках. К десятому – порхающие в животе бабочки стали очевидны настолько, что Екатерине пришлось сознаваться самой себе: она и впрямь влюбилась. Что, правда, делать с этим замечательным открытием, приложить ума она никак не могла: во-первых, природная скромность не позволила бы ей самой, первой, проявить инициативу, а во-вторых, несмотря на то, что столько лет они проучились вместе, фактически нельзя было сказать, что они так уж и общались.

У него была своя «тусовка», состоящая в основном из парней, с которыми он вместе проводил свободное время, ну а она… Она, как правило, после уроков спешила либо на дополнительные занятия, либо в музыкальную школу, потому как с десяти лет познавала искусство владения таким духовым инструментом, как фагот. Кто-то мог бы сказать, что это достаточно специфический выбор для девушки, но когда Екатерина в первый раз увидела это творение музыкальных мастеров, то сразу же решила, что если она на чём и будет играть, то именно на нём.

Её родители рассматривали занятия музыкой как дополнительные, общеразвивающие, и не ставили перед собой целей вырастить из дочери профессионального музыканта, потому спокойно отнеслись к такому её выбору инструмента.

Но всё это вместе приводило к тому, что несчастной влюблённой девушке оставалось только бросать кроткие, застенчивые взгляды на объект своего воздыхания во время тех скоротечных часов, что они вместе проводили в школе. А уже по вечерам, готовясь отходить ко сну, она, лёжа обнимая подушку, предавалась сладким грёзам, в которых происходило что-то такое, благодаря чему они оказывались вместе, наедине, и Паша, глядя ей прямо в глаза, понимал, что ничего кроме них в этой жизни не способно его больше осчастливить.

Невозможно точно сказать, сколько подобных сюжетов ей довелось выдумать. Иногда они повторялись или отличались совсем незначительными деталями. В другой раз – были слишком уж фантастическими и даже для мечтаний представлялись малоправдоподобными. Но другие – наоборот, казалось, могли произойти хоть и завтра! И оттого были так опьяняюще приятны и неотвратимо болезненны.

Когда же их десятый год обучения подошёл к концу и наступили столь долгожданные для многих летние каникулы, Катю, как обычно, отправили на побывку к бабушке, в деревню. Там же, хоть и имея возможность, благодаря интернету и социальным сетям, следить за тем, как проводит своё лето Павел, она с горечью поняла, что это никак не может заменить настоящего, живого присутствия. Ей не хватало возможности, пусть и кратко, но видеть его воплоти, слышать голос, смех и просто находиться вместе, в одном помещении. Даже её фантазии, на таком расстоянии от своего источника вдохновения, казалось, начинали тускнеть, искажаться и терять всякую, хоть и самую крошечную, надежду на воплощение.

Захватившую тогда Екатерину хандру не могла не заметить её тамошняя подруга – Лиза, с которой они ежегодно проводили совместное лето чуть ли не с самого младенчества. Использовав свою смекалку и немного надавив на подружку, она смогла вывести Катю на чистую воду, заставив признаться и рассказать все свои душевные тяготы. Помочь с ними, к сожалению, она, конечно, не могла, но решила немного приободрить свою подругу, предложив ей попробовать поделать любовные привороты. Она сама не так давно случайно наткнулась на валяющуюся в доме книжку с разнообразными гаданиями и прочей чепухой, отчего такая идея всплыла сама собой.

Так они и стали коротать свои летние деньки, отыскивая всё новые обряды и ритуалы и пытаясь воплотить их в жизнь. От самых странных и заковыристых они, конечно, отказывались, но те, что попроще и не требовали слишком вычурных условий, воплощались ими один за другим. Века и эпохи могут меняться, но кто же откажет юным девицам в удовольствии гадания на суженого?

Верила ли сама Катя, что привороты могут сработать? Скорее нет, чем да. Но та иллюзия, создаваемая возможным: «а вдруг?!», успокаивающим бальзамом растекалась по её тоскующей душе, позволяя пережить разлуку до наступления сентября.

И если для многих осень ассоциируется с чем-то грустным, как минимум закончившимся летом или предчувствием наступления будущей зимы, то в этот раз для Екатерины она стала настоящей цветущей весной, жизнь в которой только-только просыпается, сбрасывая с себя оковы, державшие её до этого в ледяном забвении.

По крайней мере, так ей показалось сперва, когда она вновь смогла увидеть дорогого для её сердца человека. Конечно, никакие привороты не сработали, и они всё так же и продолжали общаться как обычные одноклассники. Рутина дней стала входить в свою колею, впереди начинали проявляться тени будущих выпускных и поступлений, а дела сердечные перед этими немаловажными событиями, казалось, понемногу отступали на второй план.

Всё изменилось двадцать третьего октября, в субботу, в районе шести часов вечера.

Катя возвращалась домой после дополнительных занятий и, проходя через небольшой скверик, увидела их.

Её Павел сидел на лавочке в обнимку с девчонкой, которая училась с ними на одной параллели. Она даже не знала её имени и не предполагала, что эти двое могут быть знакомы. Сердце Екатерины замерло, а ноги словно вросли в землю. Было уже достаточно темно, и парочка не замечала Катю, зато они, в электрическом свете фонарей, были перед ней как на ладони.

И вместо того, чтобы просто пройти мимо или, даже громко разрыдавшись, убежать прочь, она, напротив, затихарившись скрылась за уже весьма поредевшей листвой кустарника и стала наблюдать.

Каждое их прикосновение, каждый поцелуй, жгучей плетью проходились по её душе, но и оторвать своего взора от этого зрелища она не могла. Она злилась, кусала губы, сжимала кулаки и готова была отдать всё, лишь бы оказаться на месте этой чертовки! Но в то же время понимала, что это всё – только её глупые фантазии, и пока она им безмолвно предавалась, та, что была посмелее, забрала себе, украла её (да, её!) Пашу. Совершенно не представляя, что ей теперь оставалось делать, Екатерина, потеряв какой-либо счёт времени, продолжала наблюдать, не замечая стекающих по своим щекам слёз.

И лишь когда парочка, наконец намиловавшись, покинула сквер, Катя незримой тенью двинулась следом за ними, проследив сперва, как Павел провожает свою девушку до дома, а за тем, как возвращается домой и он сам. Только увидев, как его спина скрылась за металлической дверью парадной, она будто бы вернулась из охватившего её транса и охнув побежала прочь.

Всю следующую неделю она провела словно лишённая твёрдой почвы под ногами, а затем в случайном обсуждении в классе, между какими-то уроками, Павел обронил, что собирается поступать в педагогический институт. Друзья, естественно, тут же начали его подкалывать, не понимая, с чего он вдруг решил сделать такой выбор, но для Кати это было озарение: для неё ещё не всё потеряно! Пускай сейчас её любимого и охмурила эта девка, но сколько они ещё пробудут вместе? Месяц, полгода, год? А если она поступит туда же, куда и Паша, будет рядом с ним, то непременно дождётся момента, когда он обратит на неё внимание!

Так она и оказалась здесь, спешащая на пары вслед за своими одногруппницами. О сделанном выборе Катя не жалела, хоть поначалу ошеломлённые им родственники всячески её отговаривали. Но непреклонность девушки в итоге заставила их отступить.

– К Оле на выходных идём? – услыхала Катя вопрос, адресованный в том числе и ей, усаживаясь на своё место в аудитории.

– Еселевич? – решила уточнить она, не очень пока понимая, зачем им к ней идти.

– Ну да. Она вписку устроить хочет, половина группы точно собирается.

– Да, я вроде слышала, кто-то и со старшего года придёт.

– Так это, потому что Нина свою сестру с подругами подтянула.

– Ну, так пойдёшь? – Наташа бесцеремонно ткнула пальцем под рёбра сидящую рядом Екатерину.

– Ай, больно же! Не знаю, посмотрим. Учить ведь много надо.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом