Читать «Мотыльки летят в огонь» — Елена Забродина онлайн
Страница 7 из 8
Но она хмуро смотрела в окно. Савва завел двигатель. Поехали.
– Думаю, что это дело полиции. – Наконец закончил он.
Нечего. Он не будет перед нею оправдываться. Он ни в чем не виноват. Сама решила приехать, сочиняет теперь, что будто он ей звонил. Как тогда она про Виктора узнала – неважно. Он не станет разгадывать ее ребусы. Он знает, что не звонил и точка.
Впереди был пешеходный переход. Какой-то мальчуган вышел на полоску «зебры». Савва надавил на педаль тормоза и мгновенно покрылся испариной. Машина не реагировала, она все так же неслась вперед, неумолимо приближая их к шагающему по дороге ребенку. На размышление совершенно не было времени. Слева плотным потоком шли машины. Впереди – человек. Справа – столб. И нет шанса подумать, некогда просчитывать варианты! Савва вильнул машиной в сторону обочины. Черт! Он совсем забыл о пассажирке! Она же сидела справа. Развернуть машину, развернуть! Долбаные доли секунд, какие же они быстрые! Господи, пронеси, помоги!
Он был готов, но все равно удар оказался неожиданным. Толчок, как будто чья-то сильная рука бросила его вперед и потом резко вбок. Боль. Словно электрический ток прошел сквозь него. Странно, у него даже не потемнело в глазах, как это обычно бывает в таких случаях, как описывают в книгах и своих воспоминаниях очевидцы. Нет, он все видел четко и соображал так же. Они остановились. Машина ужасно смята – впереди – серый бетонный столб, из капота валит белесый дым. Или пар? Прикольно. Столб пришелся как раз посередине. Между ним и Птициной. Как она? Савва повернулся, пытаясь освободить себе обзор, заслоненный сработавшей подушкой безопасности. Она тоже приходила в себя. Открыла глаза и вдруг закричала:
– Тормози!
Выдав запоздалую реакцию, она заревела.
Он погладил ее по волосам.
– Все, все. Приехали уже.
Вокруг уже сбегались люди, собираясь любопытным кольцом. Их лица были встревоженными, восторженно-ошарашенными.
– Эй, вы живы? – закричал чей-то радостный голос.
Кто-то заботливо спросил: «Тормоза отказали, да»?
– Как вы? Руки, ноги чувствуете? Какие-то повреждения есть?
Это что, уже врачи приехали?
В самом деле, белая машина скорой помощи уже стояла на обочине. Быстро же они. Санитары резво волокли носилки.
– У меня все хорошо.
Савва отстегнул ремень безопасности и толкнул дверь.
– Тихо, тихо. Осторожно выходите из машины. У вас может быть шок.
С другой стороны уже принимали Птицину. Она тоже вроде как почти не пострадала. Не считая небольших синяков и ссадин.
– Удивительное дело. При таком столкновении, обычно трупы достаем, – угрюмо сказал пожилой врач.
Савва усмехнулся.
– Так вы не рады что ли, что мы живыми остались?
Через несколько часов их отпустили. Прежде им пришлось пройти целый обряд из медицинских обследований, разговоров с полицией и ДПС. Савва сделал заявление, что авария могла произойти не случайно. Он был уверен, что тормоза кто-то намеренно испортил. И назвал подозреваемого, описав того самого гопника, который напал на него в аэропорту. Оксана сделала то же самое.
Вернулись домой только во второй половине дня. Уставшие и разбитые. У них, действительно не нашли никаких повреждений, даже банального сотрясения мозга. Как будто въехали не в бетонный столб, а упали во сне с кровати. Врачи констатировали это как чудо.
– В душ пойдешь? – спросил Савва, бросив свое тело в объятья мягкого дивана.
Она упала рядом.
– Надо бы. Но сил нет.
– Тот же случай. Предлагаю расслабляться другим способом.
– Это как? – она метнула на него испуганно-смущенный взгляд.
Он посмотрел на нее с усмешкой.
– А о чем ты подумала? А? Ой, ой, смотрите, покраснела.
Ему нравилось ее дразнить. Он и сам почему-то вспомнил их первую, как он надеялся, бурную ночь. Но сейчас, конечно, было не то настроение. Хотя… они же, считай, пережили такой стресс.
Она демонстративно встала с дивана.
– Савва Витальевич, я, пожалуй, поеду домой.
– Ладно, ладно, не буду больше отпускать дурацких шуток. Садись обратно. Куда ты поедешь? Надо дождаться результатов экспертизы – было ли это подстроено.
Птицина послушно села.
– И давай уже на ты. Зови меня просто Савва. Мы же не на научной конференции.
Она кивнула. Савва поднялся.
– Принесу воды. Жутко пить хочется.
– Холодненькой, – попросила она.
Он принес графин с водой и лед. Разлил по стаканам.
– Давай рассуждать. Кто-то хочет нас уничтожить. Очень сильно. И ему наплевать – пострадает ли еще кто-то в этом случае. Ведь я мог убить того пацана на дороге.
Она медленно пила, наслаждаясь. Кубики льда тихо стукались о стеклянные стенки стакана.
– Это как-то связано с пещерой.
Он поглядел на нее с ухмылкой:
– Свежая мысль.
– Не ехидничай. Нам надо понять его мотивы. Чего он хочет? Чем мы так мешаем ему?
Он пил чистую воду, но ощущал, как будто пьянеет. Мельчайшие капельки эйфории начали заполнять его тело.
– Слушай, а ведь его задача облегчилась.
– Это как?
Она тоже как будто расслабилась, прислонила холодный стакан к щеке.
– Мы вместе. Не надо гоняться за каждым из нас по-отдельности. Свалил в кучу, и… того.
Он сделал выразительный жест рукой. Она побледнела.
– Ты думаешь, нам надо разъединиться?
– Совсем наоборот. Мы, конечно, для него теперь стали удобной мишенью. Но мы и стали сильнее. Вдвоем.
Он выразительно посмотрел на нее. Она важно расправила плечи, кивнула, думая о чем-то своем.
– Да, вдвоем мы сильнее.
А он не мог отделаться от чувства, что опьянен. Она была так близко, ему казалось, что он слышит ее запах. Пряный и дурманящий. И он хотел ее. Он отставил стакан с водой на журнальный столик. Встал, чтобы встряхнуться, нужно было немного походить.
– Поедем в пещеру. Осмотрим все еще раз. Может что-то я и пропустил, недоглядел.
Решение было принято, и она обрадовалась этому решению. Да и ему как-то стало легче. Возьмет отпуск. Всего на три дня. Только вот… Надо позвонить Наде, поинтересоваться, убедиться, что все хорошо с Герасимом. Позвонил. Она сказала: «Все хорошо. Можешь за нас не беспокоиться». Как будто отпустила его, благословив, словно знала, каких слов он от нее ждет. Он внешне приободрился, хотя что-то внутри не давало покоя: странный у Нади был голос, она говорила тоном, ей несвойственным. Но он отбросил все свои подозрения. Разберется в этом позже. Главное, все хорошо. Можно и отлучиться.
глава 5
Савва стоял в очереди за билетами. Он и не знал, что столько народу каждый день ездят в автобусах. Хвост очереди тянулся на несколько метров. Оксана села на скамейку, принялась усердно ждать. Сумку поставила на колени. Савва отметил, что вроде как раньше сумка была пообъемнее. Или просто показалось?
Очередь продвигалась ужасно медленно. Чем занять себя в этой ситуации? Только думать, перебирать разные мысли в голове. Чем Савва и занялся. Этот человек, гопник, напал сначала на одного, потом на другого, но не убил. Возможно, хотел всего лишь припугнуть. Для чего? Чтобы собрать их вместе? Для чего? Чтобы потом все же убить? Маразм какой-то! Они чудом выжили, но по его замыслу должны были погибнуть. Нет, не в том направлении он думает. Если он, Савва, погибнет, кому это на руку? Что от этого изменится? Кто-то хочет занять его место преподавателя в институте? Господи, какая чушь приходит в голову! А Птицина? Какая польза от ее гибели? А может, это какая-то банальная месть, ревность? Да нет, все не то, все не то…
Савва купил два билета. Отошел от окошечка кассы, аккуратно складывая сдачу в кошелек. Огляделся: куда подевалась Птицина? Вот же сидела тут на скамейке, в обнимку со своей сумкой. Настоящая ворона она, вот кто! И вдруг тревога сжала нутро. Как он мог быть таким беспечным? Рядом же крутится неизвестный маньяк. Надо было поставить ее рядом с собой. Как вот теперь отыскать ее в этой сутолоке?
Савва побежал по вокзалу, вертя головой во все стороны, разглядывая всех девушек и время от времени выкрикивая имя Птициной. На него смотрели с сочувствием, ну да и хрен с ними. Тревога все больше овладевала им, чувство вины, что упустил, не доглядел, давило все сильнее. И некогда было размышлять с чего это он так беспокоится о можно сказать постороннем ему человеке.
Он узнал ее не сразу. Вернее, их. Оба, Птицина и гопник стояли и разговаривали в полупустой части вокзала, под лестницей, ведущей на второй этаж в закрытое кафе. Тут же под лестницей был раскинут небольшой зимний сад, с фонтанчиком и птицами в клетках. Такое уютное тихое местечко. Савва сначала мазнул по ним взглядом и хотел идти дальше, но через секунду вернул взгляд обратно. Они. Почему же он не сразу их уловил, хотя искал? Понял, они стояли не в тех позах, что ожидал. Гопник должен был по меньшей мере держать ее за горло, или тащить за волосы. А они… просто тихо разговаривали. И это завело Савву больше всего. Да они сообщники! Обманщица! Она водила его за нос!
– Эй! – крикнул Савва и решительно двинулся в их сторону. – Может, объясните, что происходит?
Гопник зыркнул на него и бросился бежать. Птицина же осталась стоять в той же позе. Савва сначала дернулся следом за гопником, повинуясь инстинкту преследователя: догнать, наказать, но очень быстро потерял из вида. Плюнул в досаде. Ладно, все равно еще встретятся. Эта уверенность появилась из ниоткуда. Он просто знал и все. Хотя, тут не надо быть каким-то экстрасенсом и магом, чтобы прийти к такому выводу. Обычная логика. Гопник их преследует и пока не добился своей цели, будет искать с ними встречи.
Она стояла в той же позе и это не понравилось Савве.
– Оксана, – позвал он.
Она не отозвалась. Савва еще быстрей пошел к ней. Птицина смотрела куда-то перед собой, как будто продолжала общаться с невидимым собеседником, губы ее тихо шевелились, но слов было не разобрать. И тут дошло: она под гипнозом. У этого гопника в руках серьезное оружие. Савва испытал его на себе там, в аэропорту.
– Оксана, очнись!
Он ее затормошил. Пришел страх, липкий и тягучий. Он родился где-то в центре живота. Страх, что ничего уже нельзя исправить, изменить.
– Птицина!
И тут она оторвала взгляд и посмотрела на Савву, моргнула непонимающе, потом огляделась по сторонам, не узнавая места. В ее голове вхолостую проворачивались колесики понимания.
– Как я тут оказалась? – спросила она, голос ее неожиданно дрогнул.
– Наш общий друг загипнотизировал тебя.
Но в его шутке не было веселья.
– Я ничего не помню. Он был здесь?
Она все еще беспомощно оглядывалась, а ему стало неприятно от того, что он мог подозревать ее в коварстве.
– Да. Я пошел искать тебя и нашел с ним. Он что-то говорил тебе.
– Я не помню, – она была крайне растеряна. – Я не помню.
И разревелась. А Савва стал успокаивать, прижимая ее голову к груди. И поймал себя на том, что испытывает чувство нежности. Это давно забытое чувство радости и ответственности за то, что происходит. Он не мог объяснить это чувство, но не мог запретить себе испытывать его.
– А где моя сумка?
Птицина вдруг отстранилась, а на него как будто пахнуло морозным воздухом. Комфорт ушел, выскользнул, как просочился сквозь пальцы. Пришло резкое отрезвление. А и правда, где ее сумка? Пошли искать на то место, где Оксана сидела, пока Савва стоял в очереди. Сумка так и не нашлась.
– Там было что-то ценное?
– Да нет. Фотографии пещеры. И паспорт! У меня там был паспорт!
Она устремила на Савву говорящий взгляд: «Что будем делать?».
– Ерунда. – Он был спокоен как никогда. – В автобусе паспорт не требуют. А на месте заявим в полицию, что потеряли. Восстановить не проблема.
Они ехали уже несколько часов. Птицина спала, положив голову ему на плечо, а он не мог сомкнуть глаз. Никак не давала покоя эта картинка перед глазами. Птицина и гопник. И эта мысль, которая пришла ему тогда в голову: «сообщники» – снова вернулась и как будто засела туда глубоко. Сомнения, смутные и нехорошие, они продолжали грызть его изнутри. Он не мог понять природу их происхождения и тем не менее они не уходили, назойливо толкаясь в его мысли.
Савва все думал и думал и не заметил, как заснул, как будто по щелчку перескочил из мира яви в мир грез. Он понял, что видит сон, когда услышал шуршание листьев под ногами. Опустил голову – землю укрывал ковер из ярко-желтых листьев. Савва замер на месте, прислушиваясь. Шуршание стихло. Наступила звенящая тишина. И это привело Савву в восторг. Какой-то невероятный, вперемешку с диким любопытством. Такое чувство из детства, как будто ожидаешь и веришь в чудо. Савва понял, что попал в иной мир. И он осознает это и, значит, может действовать по своему усмотрению. Но так как это всего лишь сон, то можно ни о чем не беспокоиться, а следовательно – страха в этом мире нет. Савва медленно поднял взор. Зрительные образы начали послушно открываться его глазам. Этот осенний пейзаж. Он помнил его. Парк, скамейки, дорожки. Он видел сон ровно с того места, на котором прервался в прошлый раз. Как будто фильм поставили на паузу, а потом тумблер автоматически сработал, и он продолжился. Савва сделал несколько шагов, с удовольствием слушая шуршание под ногами. Чувство невесомости, какой-то нереальности… а что, если двинуться по этой тропинке? Куда она приведет? Любопытство, жадное и всеобъемлющее, оно двигало его вперед. Савва шел и шел. Но картинка не менялась, как будто он шел по кругу, как будто его что-то не пускало.
Савва присел, пытаясь заглянуть вниз, как в щелочку под дверью. Стало отчего-то смешно. Как он глупо себя ведет. По земле тонким слоем стелился белый густой туман. Савва пригляделся. Нет, он не ошибся, туман как будто двигался по земле. Савва встал на четвереньки и нагнул голову. На обнаженные ладони и лицо дохнул слабый ветерок. Он на миг обалдел. Ветер у земли? По земным законам такого не может быть. Ветерок тянул из какого-то определенного места, действительно как из щели под дверью. Савва пошарил руками и наткнулся на тонкий и мягкий, как у бумаги край. Он в азарте ухватился за него и начал тянуть на себя. Свет поменялся. Из желтоватого и щадящего, полезли яркие, бьющие в глаза лучи. Савва помнил, что это сон и не боялся. И вдруг он услышал голоса. Совсем рядом, как будто у себя над головой. Они говорили на непонятном наречии, звуки не были похожи ни на один известный ему язык. Если только так не звучал какой-либо из вымерших. Рука Саввы, сминающая бумажный край, дрогнула – голоса затихли, словно прислушиваясь, как будто догадываясь о его присутствии. Один из невидимых собеседников произнес тихо пару слов, и что-то задвигалось, устремилось к нему навстречу, он понял, что его обнаружили и сейчас накроют.
Он почувствовал мгновенный ужас. До дурноты, до головокружения. Все вдруг стало настолько реальным, что он забыл, что это сон и про свою установку не бояться. Он вскочил на ноги и побежал. Он бежал и бежал и не мог вырваться из этой, как будто зависшей на мониторе картинки. Страх преследовал его. Но он был уже другой. Страх замкнутого пространства. Клаустрофобия. И как будто повинуясь его мыслям парк стал сжиматься, уменьшаясь и загоняя Савву в самый центр. И тут он дико заорал. От ужаса, от бессилия. Он кричал так сильно, что чувствовал, как буквально выворачивает его внутренности.
– Савва! Савва!
Птицина беспокойно трясла Савву, стараясь разбудить. Он продолжал яростно кричать и метаться во сне. На них оглядывались испуганные пассажиры. Кто-то предложил остановить автобус и вывести гражданина на свежий воздух, кто-то хотел вызвать врача и уже набирал номер на телефоне. Савва открыл глаза и резко замолчал. В глазах все еще стоял ужас, но очень быстро приходило понимание, что это был всего лишь кошмарный сон. А на самом деле он едет в автобусе, и на него устремлено с десяток испуганных лиц. Видимо, пассажиры мирно спали, пока их не разбудил его ор.
– Все хорошо, все хорошо, – говорила Птицина, успокаивая Савву и пассажиров. Подошел водитель – автобус все же остановился.
– Он… он военный летчик, – пролепетала Птицина, – ему снятся кошмары, простите его.
Люди, как один закивали, такое объяснение всех тут же успокоило. Разумеется, военный летчик видел столько на своем коротком веку, что имеет право орать во сне. Водитель сделал сочувственное лицо и снова сел за баранку. Они двинулись дальше. И только Савва приходил в себя дольше всех. А Птицина гладила его по плечу, как заботливая мама. Постепенно Савва успокоено закрыл глаза и обессиленно погрузился в новый сон. На этот раз нормальный.
Было уже темно, когда их автобус достиг конечной остановки. Машина Птициной стояла на парковке возле автостанции. Но оба, не сговариваясь, предпочли взять такси.
Савва выспался за долгую дорогу и был полон энергии, Оксана же, наоборот, клевала носом.