Виктория Велес "Жизнь, свобода и любовь"

На следующий день я молчала несколько уроков, боясь прервать безмолвную договоренность между нами. Ее прервал Макс. Мы сидели на физике, когда он начал говорить.

– Я тоже иногда тебя вспоминал. Даже не думал, что ты засядешь в моей голове так надолго.

– Знаешь, я тоже не думала. И ты даже себе не представляешь, как не хотела бы.

– Какие предметы ты сдаешь? —решил перевести тему он.

– Обществознание. Литературу. Помнишь, мы поспорили, что в старших классах у меня оценка по литературе изменится? Я сказала, что у меня всегда будет пятерка – твердая и неоспоримая. Ты проиграл. —улыбнулась я.

– О нет. —страдальчески взмахнул руками он. —Что мне теперь делать? На что мы спорили? Кажется, на желание. Что ж, я буду твоим феем. Лимит – одно желание. —я засмеялась.

– Котофей ты мой. У тебя все еще есть кошка?

– Да. Поэтому котофей?

– Не-а. Это из рекламы. А так у моего прошлого соседа по парте вся одежда в шерсти была. Ты никогда не приходил с шерстью, усами или прочими органами кошки. Вспомнила просто.

– Она у меня предпочитает их держать при себе. Да и я тоже.

– Ну вот. —грустно сказала я. —А я так надеялась заполучить твой волос.

– Зачем? —не понял он.

– Клонирование не за горами. Скоро людей, как бумагу, печатать можно будет. —пошутила я. Он опасливо отодвинулся. —Да шучу я. Мне слишком нравятся твои волосы, чтобы общипывать их.

Мы одновременно посмеялись, и в эту же минуту прозвенел звонок. Последний урок прошел, а я так и не решилась ничего ему сказать. Я была рада тому уже, что мы начали общаться так же, как раньше. Смеяться вместе и рассказывать что-то. Я думаю, что прежде чем признаться в чем-либо необходимо стать снова хотя бы друзьями.

«Ты сегодня когда закончишь?» – спросила мама в сообщении.

«В семь где-то. Но нас опять, наверное, задержат. На минут двадцать»

«Ты где сейчас?»

«Бегу на сольфеджио. Именно что бегу, поэтому очень неудобно сейчас писать.»

«Выйди – позвони»

«Хорошо»

Я бежала к двери музыкальной школы и слышу сзади кто-то бежит, шумно спотыкаясь и пыхтя. Я улыбнулась. Ксюша. Лучик озорства в нашей группе. Да вообще в своей жизни не встречала никого, похожего на нее. Только что я сама была такой же.

Это такой ураган эмоций, непосредственности и веселья. Очень светлый ураган, который приносит только хорошие эмоции. Рыжеволосая девочка, которая не может усидеть на месте ни секунды. Которая не может промолчать, когда хочет сказать, не может соврать, когда надо, не умеет лукавить, а просто живет, принимая все за чистую монету. Рядом с ней всё улыбается, весь мир вокруг наполнен светом и весельем. Это ее особая страна, в которую попадает каждый, кто общается с ней. И этот маленький рыженький чертенок бежит со мной на сольфеджио.

– А ты что тоже опаздываешь? А почему? —подбегая, спросила она.

– Не знаю. Вышла поздно. —улыбаясь, ответила я.

– А, понятно… Алла Ивановна нас убьет, что мы опаздываем. А мы с родителями сегодня в магазин ездили. Знаешь, что там было, ты знаешь, что там? Я и сестра, и мы короче выбирали платья. У нее день рождения просто.

– У тебя старшая сестра? —поинтересовалась я.

– Какая сестра? А, сестра? Старшая, да, она еще в первом классе учится. Она постоянно ругается матом, а вот я никогда. Я ей говорю когда, зачем, она говорит отстань. —я засмеялась. Ксюша просто нечто.

– Ты же в третьем классе? То есть у тебя младшая?

– Наверное. Ух ты покажи чехол. Круто. А сколько он стоит? А что у тебя за телефон? Красивый такой чехол. А у меня вот тоже новый телефон.

– Ксюша, у меня старый телефон, просто я чехол купила.

– Какая разница. Алла Ивановна нас убьет точно. —заключила в конце она.

Я снова засмеялась и сразу так радостно на душе стало. Какие могут быть проблемы, когда в мире есть такие прекрасные дети? Самые светлые создания в мире. Лишь ради них хочется улыбаться и быть такими же добрыми, искренними и светлыми. И своей энергией заряжать окружающих, как это делает она.

Диана сидела уже на месте, а увидев нас, улыбнулась. Да уж, запыхавшаяся Ксюша и я, держащая в одной руке рюкзак, в другой пакет.

– Ронь, вы прям смотритесь вместе.

– Очень смешно. Честно, я не знаю, как вышло так, что я снова опоздала.

– Дай угадаю, снова метеорит упал на дорогу и поэтому тебе пришлось идти пешком?

– Что значит снова? Я просто невезунчик! Вот и все.

– Угу. Точно.

– Ага. Определенно! —ответила я, и мы обе засмеялись.

– Девочки, давайте потише. —сказала нам учительница.

– Вот именно, Диана, хватит тут болтать на уроке. —прошептала я. И увернулась от гневного взгляда подруги.

– Я еще и виновата? —беззлобно возмутилась тихо она. —Все, я больше не сяду с тобой. Вон за одиночную парту сяду.

– Ой, да ладно тебе. Шучу я. Настроение хорошее вдруг стало. —улыбнулась я. Хотя бы на сольфеджио я могу поговорить с кем-нибудь, и я была этому безумно рада. Жаль, что было это раз в неделю. Я покосилась на Диану, которая очень внимательно изучала нотную тетрадь. И вздохнула. С ней мне было интересно общаться, хотя она и младше меня. Да я ей даже восхищаюсь иногда. Она ходит в музыкальную школу на фортепиано, ходит на танцы три раза в неделю, ходит в художку, в школе отличница, играет в школьном театре. Да еще и общительная! Нет, просто есть такие люди, которые впечатляют своей наполненной жизнью, в которой они находят место всему. Она даже гулять успевает, ну чудо! Правда, я так не могу, хотя и имею уже какие-то заслуги. Вот бы в моей жизни была такая Диана, которая бы училась со мной в одном классе и была сверстницей.

– Смотри на Ксюшу. —отвлекла меня от мыслей Диана.

– А? —я обернулась. Да уж, девочка-ураган умеет быть такой только тогда, когда это не касается учебы. Сейчас Ксюша смотрела в окно и тыкала ручкой себя в волосы. Но даже так она выглядела смешной и милой. Я улыбнулась. —Ну и что, она же ребенок. Ну далек человек от сольфеджио, что непонятного?

– Очень далек. Настолько, что кажется, сейчас уснет. —пошутила Диана.

– Ксюша. Пиши. —обернулась и прошептала я ей.

– А Вероника, у тебя есть маркер? Ну дай мне, я хочу это сделать, то, что еще учительница говорила можно делать, чтобы было лучше в тетради.

– Не отвлекайся. Не давай ей ничего. —сказала Диана. Конечно, единственный минус в ней – это иногда малюсенький снобизм, который она использует редко и против своих друзей никогда не использует, поэтому в мою сторону он не был никогда направлен.

– Ну что ты прям. Пусть подчеркнет, может не уснет так. Держи. —обернувшись, протянула я Ксюше.

– А подожди, а у тебя есть… розовый? —заговорщически посмотрела на меня она. Я вздохнула, улыбнувшись. И дала ей розовый. Через секунду меня снова тыкнули в спину маркером. —А у тебя есть карандаш? А кстати, кто знает, сколько времени осталось? У нас когда кончается урок? —слишком громко сказала она, получив сотое замечание от учительницы.

– Тихо. Не скоро.

Через минуту я снова получила тычок в спину. Пусть хоть в разные места что ли. Я тяжело вздохнула и улыбнулась, обернувшись к ней.

– Что, Ксюша?

– Вот. Держи. —она отдала мне маркеры.

Так, я понимаю, что была такой же маленькая, но что-то мои нервы начинают сдавать. Диана еле сдерживала смех, глядя на меня. Я покосилась на нее. Смешно ей.

– Что смешного?

– Да ничего. —сдерживая смех, прошептала она. —А я говорила, что не надо ей давать.

– «А я говорила» – передразнила я ее. —Ну сейчас она успокоится. Она же самое светлое создание, которое кто-либо из нас встречал.

– Угу, прям аж светится. Смотри, сейчас твое создание уснет.

Я обернулась и едва сдержала улыбку. Она хмурилась, облокотившись на руку, пытаясь рассмотреть написанное на доске. Потом вытянула шею, чтобы переписать с доски. Потом я посмотрела на ее рубашку и округлила глаза. Ксюша одела рубашку наизнанку. Наизнанку, черт возьми! Как это вообще возможно? Но прежде чем впадать в шок, я вспомнила себя и то, как такое было и со мной. Ну, с кем не бывает.

– Эй, Ксюша. Ты почему одела рубашку наизнанку? —ошарашила я ее.

– Почему? —недоуменно округлила глаза она. И потом театрально схватила себя за голову. Ну чудо просто. —А я короче сразу после чирлидинга пришла на сольфеджио, я торопилась. —смущенно улыбалась она.

– Ну иди переодень ее.

– Ну как же. —задумавшись, смущенно сказала она.

– Давай, иди, не ходи так.

– Ладно, я сейчас. —вышла она из кабинета. Как раз перемена была.

– Что ты так смеешься, что ни разу так не ошибалась глупо? —сказала я Диане, хотя сама улыбалась, но только потому, что Ксюша ведет себя так непосредственно, как никто другой. Светлая душа – вот кто она. Я задумалась. О том, что я человек достаточно общительный и что мне легко удается болтать и дружить в музыкальной школе, так почему же у меня проблемы в школе с этим? И что я могу сделать?

Когда я сидела на сольфеджио, то задумалась над тем, кем я хочу быть. Кто я в будущем в своем собственном мире? В своем автобиографическом романе, кем я стану, кем я вижу себя? Музыка ведь мне нравится, но я не хочу ее связывать с жизнью реальной. Я хочу быть кем-то заметным, выйти наконец из тени и стать тем человеком, которым я хотела быть всегда. Хочу реализовать свою творческую деятельность, внести в этот мир частичку себя. Но с помощью чего? Талантливый человек талантлив во всем. Знаю, я скромная. Очень. Но я действительно умею петь, рисовать, танцевать. Я могу вжиться в роль на сцене, заплакать, когда читаю стих. Я пишу свои песни, свои стихи. Свои книги. Я пишу публицистические статьи в свободном стиле о своей жизни, как журналист. Я хорошо разбираюсь в технологиях, умею считать, соображаю в математике. Могу выучить что-то, если надо, даже если там очень много информации. Я люблю футбол, в детстве гоняла во дворе с пацанами. Я всегда хотела пойти на бокс или другой вид борьбы, научиться драться. Хотя я и так смогу ударить, если захочу.

Я знаю, что я могу. Но не знаю, чего я хочу. Макс заставил меня задуматься о том, кто я. Он – это мое прошлое. Я часто думаю о прошлом. Я постоянно мечтаю о будущем, но толком не знаю, о чем именно мечтаю. Я просто хочу убежать. У меня нет настоящего. И сейчас я поняла, что надо наладить свое настоящее и свою жизнь сейчас, чтобы у меня было будущее и было прошлое. Без настоящего нет прошлого и будущего, нет жизни. Потому что время отнимает жизненные силы и возможности сделать что-то в будущем. Время всегда течет в настоящем, в прошлом его уже нет, а в будущем мы его можем лишь предполагать. Пора начинать уже жить здесь и сейчас.

Глава 4

Я в который раз открыла телеграмм, закрыла его, открыла галерею просто потому, что не знала, куда деть свои глаза, чем себя занять. Я сидела в кабинете и ждала, когда закончится перемена. Мне было так неловко, что я сижу одна и не разговариваю ни с кем. Даже вокруг меня никого не было. Стало грустно. Я решила сделать вид, что занята чем-то мега важным, чтобы не выглядеть глупо. Хотя так я, наверное, выглядела еще глупее.

Я грустно вздохнула, оглядевшись по сторонам. Везде стояли или сидели люди, общаясь друг с другом. Я очень хотела бы тоже сейчас с кем-то пообщаться, потому что мне было скучно, хотелось посмеяться, поговорить с человеком. С любым. Но я боялась его реакции. Я не уверена, что буду интересна кому-нибудь. Поэтому почти всегда сижу одна, боясь сделать первый шаг. Я посмотрела на Малику, разговаривающую с девочками. Лиза смеялась и показывала что-то в телефоне, размахивая руками. Потом все они посмеялись. Я снова вздохнула и отвернулась.

Такие, как они, не общаются с такой, как я. С виду на меня никто бы не обратил внимания: странная девочка, которая не разговаривает практически ни с кем, потому что боится, почти никогда не красится, да еще и увлекается теми вещами, которые никогда не понять не творческим людям. На литературе отвечает так, словно выступает, эмоции при чтении слишком явные и заметные, что тоже странно, потому что сама при этом не общается ни с кем, не показывает эмоции в реальной жизни. И ведь никто даже не знает обо мне настоящей, об интересном человеке, с которым интересно общаться, который умеет шутить и болтать ни о чем, который может поддержать беседу… почти всегда. Только не в те моменты, когда хочется исчезнуть из толпы или наоборот спрятаться в ней. Иногда хочется закрыться. Отстраниться. Стать невидимым человеком, которого никто не замечает.

По всем тестам на личность я – экстраверт. Никто бы не поверил в это. Потому что все, что я хотела бы сделать, сказать, все это я не делаю. Боюсь сделать. Вдруг в какой-то момент я вспомнила свои вчерашние мысли. Я постоянно надеюсь на будущее, надеюсь, что потом я решусь открыть миру себя настоящую. Но будет ли это потом, если у меня нет сейчас? Может ли существовать завтра без сегодня? А не исчезнет ли вчера, если нет сегодня? Может, пора уже начать жить так, как я хочу?

Я начала себя настраивать и даже уже почти встала, чтобы подойти к девочкам и присоединиться к разговору, но… Но Малика подошла первая.

– Как дела, Вероника?

– Нормально. —стушевалась я от такой неожиданности, и как-то моя уверенность сразу ушла. И снова это дурацкое слово. Норма.

– Почему сидишь тут одна?

Вот черт, зачем она это спросила?

– Я, эээ… я тут повторяю… ну эту, как его? Физику! Мне исправить ее надо. А что? —спросила я, наконец выдохнув спокойно. Прицепилась же! Надо же было ей спрашивать такое. Если человек не подходит, значит есть причины. И тут я поняла, что не готова идти туда. Не готова идти в тот мир.

– А, понятно. Ну ладно, учи. —сказала она и ушла.

А я снова открыла телефон, чтобы спрятаться от встречи с чьими-то глазами. В этот раз я даже ничего не открыла, я даже не разблокировала его. Просто смотрела на экран и думала о своей жизни. Нет, я все-таки не готова идти к ним. Не готова идти в общество. Там все слишком жестоко. Слишком страшно. Я боюсь снова потерять кого-нибудь. Пусть не по моей причине, но судьба всегда забирает у меня самых близких, тех, кто делает меня счастливой. Поэтому я не хочу привязываться ни к кому. И никого привязывать тоже. Пусть будут счастливы, а со мной это вряд ли получится. Моя жизнь – это слишком сложная смесь.

Однажды у меня были друзья. Была лучшая подруга, мы всегда ходили компанией, а я никогда не была одна. В школе мне всегда было, с кем сесть. Всегда было, с кем поговорить. Но в один момент я их потеряла. Моя мама сказала, что я не должна с ними общаться и забрала меня у них, тем самым забрав их у меня. Перевела в другую школу. В класс, в котором нет ни единого знакомого мне человека или человека со схожими интересами. Все такие чужие… И самое отвратительное – это то, что я не ценила свою лучшую подругу. Мне всегда было с ней хорошо, мы могли говорить часами, дурачиться, драться, смеяться. Я была с ней свободна, но тогда этого не понимала. Я стремилась к подруге, которая будет еще лучше, чем я, еще популярнее, еще интереснее. Я не хотела садиться с подругой постоянно, искала кого-то получше. Какой же дурой я была… Я не ценила тех, кого мне подарила жизнь, поэтому, наверное, она мне больше никого не дает, а только забирает.

Я убрала телефон и подумала, что пока что не готова к настоящему. Потому что у меня слишком открытое прошлое. Я постоянно возвращаюсь к мыслям в то время, в те несколько лет, когда я была счастлива. У меня были друзья, был потенциальный парень (так я тогда считала), была жизнь. Своя, личная. Но не бывает всего и сразу: и друзей хороших, и родителей. Тогда мама постоянно скандалила со мной из-за всего, что только можно. Дома был кошмар. Но он продолжается и сейчас, только в меньшей степени. В более легкой. Но легче от этого не становится. У меня нет ничего сейчас – ни друзей, ни добрых родителей, а те мимолетные мгновения счастья и доброты моей мамы ничтожно малы на общем фоне. Я ни с кем не смеялась так, как со своими друзьями с тех самых пор. Мне скучно было со всеми, с кем я так или иначе общалась. А те, с кем мне было интересно, не желали сближаться со мной. У нас были свои шутки, свои знаки, свои словечки, смысл которых знали только мы. Но я это все потеряла. Или у меня это забрали.

С тех пор я ценю каждого, кто есть в моей жизни, даже если мне они не интересны и кажутся скучными, если даже мне хочется лучшего. Я принимаю все, что мне дает жизнь. Иначе у меня не будет ничего. Я усвоила урок.

Я всегда считала себя смелой, потому что боролась со своими внешними страхами. Я боялась темноты и тогда специально ходила в темноте, заглядывая в самое ее нутро. Мне было десять. Потом я выкинула ночник, и теперь люблю темноту, люблю ночь и тень, когда можно спрятать свои страхи под покровом ночи. Можно услышать истинную тишину и почувствовать пустоту. Можно посмотреть на звезды. Можно помечтать. Можно вдохновиться темнотой. Это все – ночь. Я боялась ос. Мне было двенадцать. Я ходила по даче утром, сжимая зубы, проходя мимо цветов. Черт, как же я их не любила. Я даже кричала и отбегала в первое время. Страх темноты – это тихий страх, потому что ты чувствуешь, что эту тишину и безмолвие ночи перебивать нельзя. А страх ос – это громкий и подвижный страх, и потому я с ним так долго боролась. Целый год. Теперь я спокойно прохожу мимо них и улыбаюсь своему глупому бывшему страху. Я боялась воды, но теперь я ее не боюсь. Я ею восхищаюсь. Этой мощью, этим истинным воплощением стихии, этим цветом, запахом и шумом. Теперь море – это мое любимое место.

Но что такое истинный страх? Если ты внешне смельчак, это не значит, что ты сумеешь противостоять судьбе и бороться с ней так же смело, как с другими страхами. Я боюсь того, что будет дальше. Я боюсь предпринимать какие-либо движения в своей жизни, потому что не хочу лишиться снова того, что приобрету. Лучше ничего не иметь? Не лучше, конечно, и я уже это понимаю. И почти готова двигаться дальше. Почти.

– Вероника. —позвал Макс меня своим вибрирующим голосом. Мне не нравятся сильно низкие мужские голоса, они все похожи друг на друга и начинают воздействовать на голову. У Макса идеальный голос. Он такой бархатный, не сильно низкий, но такой красивый мужской голос. Растаять под него не сложно.

– Привет. —слабо улыбнувшись, ответила я. —Как настроение? —я люблю спрашивать именно этот вопрос у людей, потому что на него каждый ответит именно то, что хочет. Этот вопрос никого ни к чему не обязывает, и это еще одна причина, по которой я люблю его. Кто-то начинает отвечать о том, что он делал и как это повлияло на его настроение. Кто-то радостно отвечает, что все хорошо, и это правда. И улыбка этого человека поднимает настроение и тебе. Кто-то говорит, что не очень, и это правда. Стандартный вопрос как дела? приобрел стандартный на него ответ нормально, а я терпеть не могу это слово. На мой вопрос легко не отвечать, просто переводя тему, потому что вопрос как настроение – общий, что хочешь, то и говори.

– Да нормально. —ответил он. Я начала оглядываться в поисках учебника, чтобы кинуть в него. Да как так? Только что я думала о том, что на мой вопрос практически невозможно ответить никак или нормально. Видимо, у него все возможно.

– Ну ты и… -выдохнула я. —Ненавижу это слово. Что значит нормальное настроение? Никакое? Или твоя норма – это хорошее настроение? Или твоя норма – это ужасное настроение?

– Ладно, ладно, понял. Хорошо. У меня все хорошо. А у тебя не очень. —констатировал факт Макс. —Ты всегда так забавно злишься.

– Эй! Ты что, смелый очень? Злая девушка может и убить, чтоб ты знал!

– Попробуй. —хитро улыбнулся он. Я все-таки взяла какой-то учебник и ударила его, но он увернулся. Я встала и приблизилась к нему, чтобы… а чтобы что, собственно? Когда я оказалась рядом с ним, мои мысли и мотивы совсем исчезли из головы. Он смотрел на меня и улыбался, а потом взял за плечи и посадил обратно, прошептав:

– На меня невозможно долго злиться, да?

– Да как ты… -мои мысли совсем смешались, и я видела перед собой только его глаза. Вдруг я поняла, что в них отражаются горы. Ветер, простор и свобода. Ветер всю жизнь был моей любимой стихией, и зима олицетворяет именно эту стихию. Я тонула в его взгляде, в его словах и таяла, совершенно забыв себя. Забыв даже то, что мы находимся в классе. Стоп, что я делаю? Я огляделась и заметила несколько любопытных взглядов. Да что я делаю?! Он снова играет со мной, а я улыбаюсь ему. Мы должны научиться хотя бы говорить, как нормальные люди, а я думаю о нем слишком много и слишком далеко захожу в своих мыслях. Я хотела ему высказать все, что думаю, что чувствую, все то, о чем думала все эти года, но пока рано. Я с ним виделась несколько дней всего, спустя столько лет, а уже готова запрыгнуть в омут чувств, которые накрыли с головой, стоило мне его увидеть, стоило услышать его голос или поговорить с ним. Как он только это делает? -Что это я стою… -тихо сказала я, отвернувшись. Стало вдруг так неловко, и вообще все казалось сном. И он казался призраком моей фантазии. Но все было здесь и сейчас. Весь следующий урок мы сидели в тишине, каждый был погружен в свои мысли. Или в одну общую мысль. А затем просто ушли, не сказав друг другу ни слова.

Я стояла на остановке, когда увидела своих бывших подруг. Они смеялись и выглядели счастливыми, а я не знала, куда спрятаться. Я решила не прятаться. Если они вспомнят меня и захотят со мной поговорить – я буду только рада. А может и счастлива…