Вид у меня был помятый, лицо казалось совершенно чужим, я словно надел маску 30-летнего актёра, вышедшего с крепкого бодуна.
– Да, надо бросать. – ответил я и повернулся к девушке.
Она улыбнулась, скорее, из вежливости, и мы прошли в просторную гостиную.
На круглом столе уже стояли две тарелки с панкейками, тарелка с нарезанными фруктами и два стакана чёрного кофе.
Идя к столу, я заметил сбоку какое-то движение и краем глаза успел увидеть волосатую тучу, бегущую на меня. Через секунду тяжёлые лапы свалили меня на пол, и сверху, высунув язык, на меня уже смотрела морда здоровенной собаки.
– Лиззи, слазь! – девушка потянула собаку за ошейник, но та лишь облизнулась и продолжила всматриваться в меня через нависшие на глаза волосы.
Обдав дыханием, Лиззи гавкнула и принюхалась, пробегая мокрым носом по шее и груди.
– ДА УЙДИ ЖЕ ТЫ, НАКОНЕЦ! – закричала девушка, стащив с меня пса. Лиззи ещё раз гавкнула и уселась на задние лапы.
Я убрал с подбородка слюни и чихнул. Лиззи гавкнула в ответ.
Что это за примесь ламы и овчарки? Волосатая, крупная, слюнявая.
Встав на ноги, я подошёл к раковине и не сразу сообразил, как включить воду. Такие краны видел впервые, где тут ручка… Повернув верхнюю часть и, наконец, увидев воду, я подставил руки, смыл слюни и ополоснул лицо.
Девушка уже сидела за столом. Поднеся кофе к губам, она прожевала и отпила, посмотрев на меня поверх стакана. Я отвёл глаза. С носа упало несколько капель.
Подхожу к столу и, отодвинув стул, сажусь. Всё такое непривычное. Смотреть на неё вблизи было неловко, поэтому, боясь выдать себя, я принялся за завтрак.
Доев, я почувствовал волосатую морду на коленях. Опять обнюхивает… Отпихиваю ногой надоедливую собаку. Та рычит в ответ. Я неловко улыбаюсь. Девушка хмурит брови и открывает рот, чтобы что-то сказать, но раздаётся звонок в дверь.
Глава 9
– Чао, красотулька, ты всё хорошеешь! – за стеной раздался заливистый смех и звонкие поцелуи.
Я промокнул губы салфеткой и торопливо отпил кофе. Лиззи кинулась встречать гостя.
– У, ты моя волосатая бочечка. Давай, подставляй пузико.
Я отпил ещё. Кто это может быть?
В гостиную вернулась девушка, держа в руках увесистый букет роз.
– Может, ты наденешь что-то вниз? – пробурчал я, наблюдая, как задираются края белоснежной рубашки.
Стоя на цыпочках, она тянулась за вазой, спрятанной в шкафчике кухонного гарнитура. Вытянув вазу, она поставила её рядом с букетом ушла в комнату.
Через секунду в гостиную проник запах дорого сладковатого парфюма, а уже потом и сам гость. Распахнув объятия и улыбаясь ослепительно белой улыбкой, на меня надвигалась фигура высокого, одетого, как аристократа, мужчины.
Я поставил между нами чашку кофе и отхлебнул ещё.
Зачёсанные наверх волосы, уложенные гелем, тонкие аккуратно выщипанные брови, крупный нос, точь-в-точь как у греков или итальянцев. Его улыбка сошла на нет, руки опустились, гость сел на соседний стул.
– Так и будем в обиженку играть?
Подцепив пальцем кусок манго, он закинул фрукт в рот и, не разжевав, проглотил.
– Энтони, кофе будешь?
– За кофе отдам душу и золотые запонки. – на его лице снова заиграла улыбка.
Я сделал для себя пометку, что накрахмаленного манекена зовут Энтони.
Девушка подошла к столешнице, нажала пару кнопок на кофемашине, и через несколько секунд жужжания комната наполнилась ароматом кофе.
– Ты почему ещё не одет? – спросил Энтони, потирая руки, затем взялся за фарфоровую чашечку, оттопырив мизинец, и прильнул губами.
– Круассан? – предложила девушка.
Цокнув языком, Энтони томно прикрыл глаза и сказал:
– Алёнушка, дорогая моя… если вдруг уйдёшь от своего ненаглядного, знай, я готов жениться на следующий день.
Ага, Алёна… И мы женаты. Я криво ухмыльнулся. Опять этот заливистый смех… Вблизи он звучит, как скрежет пилы.
Мы переглянулись с Алёной.
– Ладно, мальчики, не буду вам мешать. – встав из-за стола, она прошла в дальнюю комнату и закрыла за собой дверь.
– Ты чего, из постели только вылез? – спросил он, кусая круассан.
– Да. Вчера была бурная ночка.
Энтони подмигнул.
– Не надо мне рассказывать.
Не знаю, насколько мы с ним близки, но по тону я понял, что нас что-то объединяет.
Жуя круассан и соря крошками, он оценивающе на меня смотрел.
– Что?
– Да тихий ты какой-то. – ответил он, запивая кофе.
Я откинулся на спинку стула.
Компания этого придурка мне точно не нравилась, его манера речи с женой и без неё кардинально отличалась. Я решил было встать, как он сказал:
– Нас уже как полчаса ждут, ноги в руки и поехали.
Я склонил голову набок.
– Кто ждёт?
– Увидишь. – отодвинув от себя тарелку с золотым обрамлением, Энтони встал, прошёл к кухонному гарнитуру, открыл дверцу и достал зубочистку.
Видимо, он всё же близкий друг. Вот кретин, а.
– Тебе особое приглашение нужно?
Я встал следом. Надо подыграть.
– Жду на улице, и давай по-шурику. Вечно тебя приходится ждать.
Сполоснув руки, Энтони зашагал по длинному холлу к выходу.
Я посмотрел на лежащую на полу Лиззи. Лиззи взглянула на меня из-под косматых бровей.
– Вот придурок, да?
Лиззи шумно выдохнула и спрятала глаза лапой.
– Доброе утро, сэр. – обратился ко мне женский голос.
По наряду я понял, что она горничная.
– Как вам завтрак?
– Выше всяких похвал.
Она мягко кивнула и, подойдя к столу, принялась убирать тарелки.
С ума сойти, у нас ещё и горничная есть…
Идя вперёд и оглядывая комнату, я по неосторожности наступил на приступочек и чуть не свалился.
Внутри тем временем нарастала тревога, я не понимал, когда это всё кончится и кончится ли. А если я тут, то… где тогда я настоящий?
Глава 10
Приоткрыв дверцу гардероба, я потерял дар речи…
На потолке включилась подсветка, бросая мягкий направленный свет на аккуратно висящие в ряд костюмы. Бесчисленное число рубашек… Я провёл рукой по плечикам.
Пахло стиральным порошком и чем-то ещё. Корицей, что ли. Заиграла классическая музыка.
Боже мой, да тут целый магазин поместится!
Я прошёлся по нижнему ряду отсеков, обнаружив столько трусов, сколько у меня за всю жизнь не набиралось. Что странно – на все трусах были какие-то имена на английском языке. Я всё могу понять… но трусы? Зачем? Я мысленно перенёсся в детский сад с именными ящичками и подписанными вещами.
Подойдя к зеркалу, вмонтированному в углубление между костюмов, я расстегнул пуговицы пижамы, дав ткани соскользнуть с мускулистого тела. Несколько секунд я глупо хлопал глазами. Я такое тело видел только в фильмах – 8 идеально прорисованных кубиков пресса, красивые косые мышцы, сильные жилистые руки с налитыми бицепсами, мощная грудь. Я мельком взглянул на дверь в гардеробную и, вскинув руки вверх, напряг мышцы. И это всё моё?! С губ сорвался глухой смешок. Повернувшись спиной, я оценил рельеф, опустил руку и напряг тугой, как стрелу, трицепс.
Сдёргивая с вешалок рубашки, я прикладывал их к голому телу, кривляясь.
– Не то… не то… слишком серьёзно, слишком странно… Это вообще выбросить.
Перебрав 8-10 рубашек, я остановился на гавайской с короткими рукавами. Затем обернулся несколько раз в поисках джинсов и, пооткрывав ещё несколько отсеков, нашёл то, что искал. Вытащив синие, скинул пижамные штаны и неловко посмотрел на своё хозяйство. По отсутствию волосков я сделал вывод, что бывший хозяин не брезговал эпиляцией. Выглядит солидно. Я тыкнул пальцем пенис, залез ногами в джинсы, застегнул молнию и случайно зацепился взглядом за прозрачный отсек.
Подойдя ближе, присвистнул.
Изнутри шкафчика, закрытого стеклом, на меня смотрело 4 ряда дорогих на вид часов. Потянув створку на себя, я вытащил те, что отливали золотом с поблёскивающими камешками вокруг циферблата, и примерил их на руке. Где тут застёжка? Странный механизм… Запихнув часы в задний карман, я ещё раз взглянул на себя в зеркало и, качнув головой, вышел из гардеробной.
– Отлично выглядите, сэр. – застала меня врасплох горничная.
Я выдавил улыбку, сделал шаг в сторону выхода и замер.
– Послушайте, а вы можете помочь застегнуть часы?
Вытащив из заднего кармана и держа двумя пальцами, как труп лягушки, я протянул ей часы.
Осторожно взяв из моих рук, она ловко надела их на запястье и защёлкнула. Я повертел часы на руке, поднял на уровень глаз.
– Спасибо. – ещё одна неловкая улыбка, иду на выход.
– Сэр! – окликает она.
– Да?
– Через оранжерею будет ближе.
Я перевожу взгляд на другую дверь, которую до этого не замечал, и иду к ней.
Дёрнув дверь на себя, я попал в живой благоухающий сад под купольной стеклянной крышей. Жарко, как в теплице. Большая синекрылая бабочка вспорхнула с цветка и пролетела над головой. Я проводил её глазами. Медленно, грациозно, не торопясь, она летала от одного цветка к другому.
Оранжерею рассекали две тропинки из оранжевого мелкого каменистого грунта. По центру возвышались крупные деревья, ветви которых обвивали лианы.
Я заворожённо рассматривал цветы с яркими лепестками и бутонами.
По правую сторону был прудик, в котором неторопливо плавали крупные красные рыбы.
Наконец дойдя до выхода, я дёрнул дверь и вышел за порог.
Энтони, опираясь на красный Феррари, отвёл телефонную трубку от уха, прикрыл динамик и сказал:
– Планы поменялись.
Глава 11
– Это что ты на себя напялил? – поморщился Энтони.
Я посмотрел на ноги и поиграл пальцами в шлёпанцах.
