ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 20.07.2024
Смотреть на это было дико, страшно и невыносимо. Поэтому, когда, наконец, увидел риелторшу, которую так долго искал, я только что не крикнул «Аллилуйя!». Квартира понравилась, и на следующий день я пригласил представителя покупателей на кофе.
Мне важно было, чтобы она всё правильно поняла. Для этого пришлось рассказать подробности и ещё чуть больше, а также опять договориться о встрече с менеджером банка.
Я убеждал, умолял, манипулировал и покупал её на полную катушку. Это стоило мне ещё триста тысяч, которые риелтор получила после сделки за «особые заслуги» перед этой семьёй.
Они внесли аванс, и мы двинулись к заключению сделки.
Ю. к тому времени сняла алиментное обременение с машины и дачи. Родители А. согласились закрыть кредиты сына, если он перепишет на них дачу. Всё это делалось в большом секрете от Ю., поскольку её ненависть к бывшему мужу была вселенского размера.
Она презирала А. за то, что он не оправдал её блестящих мечт о богатой и успешной жизни. Закончив с отличием вуз, Ю. не успела реализовать себя в социуме, поскольку сразу же вышла замуж. Эта, во всех смыслах, отличница направила все свои нереализованные амбиции в семью и с немыслимым рвением кинулась помогать своему любимому мужчине.
За что её можно винить? Родила двух прекрасных детей, дом – полная чаша. И бизнес тоже был её заслугой. Она вовремя увидела, как его расширить, и, разумеется, расширила. Поняла, как оптимизировать расходы, и тут же увеличила доходы. Она делала всё «на отлично», наверное, по-другому у неё и не могло быть. Но только у всего есть обратная сторона.
Со временем она обнаружила, что её любимый муж совершенно не способен ни на что, кроме как лежать на диване и наслаждаться результатами её деятельности. Взяв всё в свои удачливые руки, она не заметила, как превратила собственную семейную жизнь в общественно полезную ячейку общества.
Она, разумеется, не могла знать, что изначально способна развиваться в бизнесе быстрее супруга, а когда это поняла, не смогла устоять перед соблазном быть и в семье первой.
Конечно, Ю. всего лишь хотела быть верной женой, прекрасной матерью и отважным помощником мужу во всех делах. Но так у неё не получилось, потому что семья – это не ячейка общества. Семья – это мир. Это вселенная, где нет ни главных, ни второстепенных.
А. же с головой ушёл в ярость, когда понял, во что она превратила их жизнь. Он был обыкновенным чуваком, и мечты у него были тоже слишком приземлённые. Он жил в стремлении устроить быт так, чтобы семья ни в чём не нуждалась. Он, как глава семьи, сделал всё, что было нужно. А дальше он хотел просто жить. Просто растить детей и ни в чём не нуждаться. Он никогда не мечтал о всех деньгах мира. Ему было достаточно ровно того, что он сумел построить. Он любил жену, обожал детей и радовался тому, что имел.
Но для Ю., как для любого целеустремлённого лидера, царство безостановочно уменьшалось. Они перестали понимать друг друга именно тогда, когда один достиг своей вершины успеха и хотел удержаться на этом уровне, а для другого этот пик был лишь началом пути к ещё большему, блестящему будущему. Она нестерпимо нуждалась в красном аттестате, выданном самой судьбой, а он просто хотел жить.
Я слушал каждого из них и не понимал, как они вообще могли встретиться, и тем более полюбить друг друга. Кто их соединил? И зачем? Антигерой встретился с антигероем, родили двух несчастных детей, которые навсегда запомнят, что мама – это хорошо, папа – это хорошо, а семья – это плохо.
***
С А. мы каждый день оббивали пороги служб судебных приставов в разных районах Москвы. Он закрыл все потребительские кредиты, и теперь нам было нужно срочно снять обременение. Мы не успевали. До суда оставалось пять дней. Я пытался хотя бы выйти на сделку до суда, но шансы таяли с каждым днём.
***
Судья зачитал, кто находится в зале суда, зачем находится и о чём сегодня пойдёт речь.
Мы опять сидели с Ю. в пустом зале. Представитель банка снова не явился, и задача Ю. была простая и важная одновременно.
Она представила судье договор аванса, все документы, собранные от приставов, о том, что долги отсутствуют, и клятвенные заверения через неделю выйти на сделку.
Но судья был непреклонен. Он не желал опять переносить заседание и вынес неутешительный вердикт, объяснив при этом, что решение суда вступит в силу через десять дней, и что, если мы выйдем на сделку в это время, то нам нечего опасаться данного вердикта.
Судья закрыл заседание, вяло стукнув молотком, и мы молча вышли из зала суда и побрели дальше, на улицу.
– Ю., скажи, на что ты рассчитывала, когда перестала платить по ипотеке? Мне просто интересно.
Она некоторое время молчала.
– Ты понимаешь, что вы миллионы теряете сейчас? Ведь А. тебе перечислял деньги.
– Он не платил алименты! На какие деньги я должна была оплачивать все расходы на детей?
– Ю., он мне прислал доказательства того, что он платил.
– Что там он тебе прислал? Ни копейки я от него не получила. Зачем мне вещи, которые он покупал? У них этих вещей море. Мне деньги были нужны. Я сама могу купить им вещи. Он переводил мне двадцать тысяч только на платёж по ипотеке. А у меня иногда даже пяти тысяч не было на продукты. Что ты знаешь о том, как мы жили?
Я понимал всю бессмысленность разговора. Ю. защищалась как могла, умоляюще глядя на меня. Когда её красивые глаза до краёв наполнились слезами, я сдался.
– Ладно. Я всё понял. Только не плачь. Я сделаю для тебя всё, что смогу, обещаю. Пока.
И я быстро стартанул в сторону метро, пока Ю. не успела зареветь во весь голос.
Я шёл и думал, что им обоим трудно и совершенно не понимал, что с этим всем теперь делать. Они так отчаянно ненавидели друг друга, что говорить с ними о временном перемирии, хотя бы ради детей, виделось абсолютно пустым делом.
***
Мы встретились в банке заранее, чтобы подписать сочинённое мной соглашение о разделе имущества.
Я понимал, что эта бумажка действительна, только если они будут в неё верить. А так как они совершенно не знали законов, то верили мне, а я сказал, что не будет подписанного соглашения, не будет сделки, не будет квартиры.
Та переговорка оказалась слишком тесным пространством для их ненависти, возведённой в степень. Они будто не слышали моих слов. Наверное, если бы в тот момент кто-то встал между ними, он бы сгорел в молниях гнева, которые они направляли друг на друга.
Ю., чувствуя защиту в виде меня, начала первая. Каждое сказанное ею слово поджигало А. как пороховую бочку. Я пытался изо всех сил увести их внимание в сторону сделки. Нам обязательно нужно было подписать соглашение, которое лежало на столе. Но кроме меня никто не торопился этого делать.
– Ещё слово, и я тебя размажу по стене прямо здесь! – заявил А., побледнев. – И Олег тебе не поможет!
Ю. тут же замолчала и притихла, косясь в мою сторону. Я окаменел. Разнимать драку бывших супругов не входило ни в мои планы, ни в мою комиссию.
– Так. Я встаю и ухожу. С меня хватит! – Я действительно встал и направился к двери.
А. тоже встал:
– Я с тобой. Пойдём покурим…
Мы вышли из банка. А. закурил. У него сильно дрожали руки.
– Олег, извини, но я не могу даже смотреть на неё. Понимаешь… У меня была трёхкомнатная квартира, которая стоила десять с лишним лямов, был бизнес, который кормил меня, и который она у меня отобрала. Может он и не был большим, но он был моим и стабильным. Была хорошая машина. У меня было всё, понимаешь? Скажи, что теперь у меня есть? Скажи?.. Миллион семьсот, которые я получу после сделки, и лада приора? Вот чего я добился за последние десять лет! Как после этого я могу спокойно разговаривать с причиной моего жизненного краха?
Я молчал. Он был прав. Он был так прав, что в ту минуту единственное моё желание было крепко его обнять и сказать: «Держись, брат!», но вместо этого я произнес:
– Я помогу тебе купить участок бесплатно… Не надо! – Я остановил его жестом. – Это моё решение. Участок тоже нужно проверить. Я помогу тебе, даже не спорь. Давай обсудим, где ты собираешься его искать.
Мы наконец отклонились от эпицентра взрыва, и наш разговор ушёл в сторону будущего А. Он сразу решил, что на остаток от ипотечной квартиры купит землю и потихоньку построит дом.
Когда он начинал говорить об этом, его глаза загорались надеждой. Он рассказывал, что построит для каждого из детей по комнате и, может быть, когда-нибудь дети переедут к нему, и он опять будет счастлив.
Приехали покупатели, мы вернулись в банк. Я рассадил всех по трём переговоркам. Подписал соглашение о разделе имущества, и мы ушли в процесс продажи. Моя коллега не подвела. Мы вдвоём очень быстро управились со всей сделкой. Дальше была регистрация и передача квартиры.
***
Свою долю от балашихинской квартиры А. подарил своим детям, закрыв при этом на десять лет возможность продать её.
Мебель поделили: что-то А. сложил на лоджии, а огромный двухкамерный холодильник и телевизор остались в квартире до момента постройки дома.
Мы с А. приобрели отличный участок земли под ИЖС недалеко от Балашихи, оформили все документы, и я был рад, что сэкономил А. хоть немного денег из тех грошей, что он получил от развода. В конце концов, он всё-таки сунул мне в карман конверт с вознаграждением после сделки. Я крепко его обнял, сел в машину и уехал.
Ю. с детьми переехала обратно в Балашиху и, честно говоря, наша связь на этом прервалась.
Через год А. написал, что Ю. не отдаёт ему вещи, мебель и технику, которые они по-честному поделили.
Я написал Ю. Она ответила, что он ей должен сто тысяч за какие-то там коммунальные платежи, и что она отдаст только после того, как он ей заплатит.
Я передал это А. и сказал, что ничего не могу с этим поделать. Он устало произнёс: «Шваль никогда не станет человеком», – и отключился.
***
Что сказать-то хотел. Сосед вчера зашёл на пиво. Говорит: «Посоветуй, как лучше сделать. Я вот жениться надумал. Мне бы быстренько сейчас однушку на двушку крутануть. Сколько бабла на доплату нужно, а? Сам понимаешь, после брака это уже будет совместное, да и детей пора мне уже заводить, а в однушке как-то не вариант».
Ну я ему рассказал, конечно. Ещё посоветовал спросить у будущей жены, как она училась в школе. А ещё лучше, посмотреть её аттестат, и, если окажется, что она отличница, то бежать от неё со всех ног. Всё-таки кесарю пусть кесарево, а мы как-нибудь сами.
Пока. Не кашляйте.
25 апреля
Я – тварь дрожащая, но иногда «…или право имею!». Тогда я превращаюсь в зло, чтобы защищать интересы тех, кто упал на самое дно жизни. А также тех, кто даже не подозревает о своём неизбежном бомжатском будущем.
Однажды, будучи молодым и наивным, я получил совет от И.Е. – самой умной женщины, которую я когда-либо встречал. Она сказала: «Эту квартиру всё равно продадут, а его закопают на Орехово-Зуевском кладбище. Так что, если ты такой уж весь в белом, помоги ему и не дай сдохнуть раньше времени».
Эти слова прозвучали, как удар в челюсть. Мир не делится на добро и зло; он полон оттенков серого. После той сделки я перестал обращать внимание на моральные дилеммы. Порой, чтобы помочь кому-то по-настоящему, нужно забыть о правилах и поступить так, как считаешь нужным.
Настоящая помощь редко выглядит, как в голливудских блокбастерах. Те, кого общество определило в биомассу, просто борются за своё существование. Я научился игнорировать лицемерие и концентрироваться на реальных потребностях людей. Если нужно, я буду играть по своим правилам, даже если это сделает меня уродом в глазах остального общества.
Браво тем, кто ненавидит меня. Вы ведь считаете себя другими, верно? Вы обязательно не такие, как я. Но вот ирония: вы всё равно приходите ко мне за помощью, потому что даже такой гнусный тип, как я, может оказаться полезным вам – высокоморальным и безупречным людям.
В конце концов, все вы с вашими чистыми руками и высокими стандартами не хотите испачкаться. Поэтому и приходите ко мне. Я делаю то, что вам не под силу, и спасаю вас от необходимости смотреть на мир таким, каков он есть на самом деле.
И хотя вы меня презираете, помните: без меня ваша жизнь станет гораздо сложнее. Я умею копаться в чужом дерьме, чтобы вы и дальше могли спать спокойно. Называйте меня подонком и мразью – мне фиолетово. Я точно знаю, что придёт время, и вы будете нуждаться в моих услугах, как в воздухе.
Со временем я научился видеть мир не в черно-белых тонах, а в бесцветных оттенках реальности, где каждое действие имеет свою цену. Жизнь не учебник по этике. Здесь каждый выбор – это компромисс, каждое решение – балансировка на грани. Правильные и неправильные деяния часто переплетаются, стирая границы между аморально-чёрным и ангельски-белым.
В этой чертовой игре, где каждый шаг и каждый выбор могут изменить всё, я стал человеком, который не боится грязи. Потому что именно в ней порой скрывается истина, необходимая для «того самого» правильного решения.
Так что судите меня, как хотите. Я знаю себе цену. Если для спасения одного я должен стать злом для другого – так тому и быть. В этом аду, который мы называем жизнью, иногда необходимо выбирать большее из двух зол.
***
В ту квартиру меня привели. Сказали, есть алкаш, который уже восьмого риелтора сменил. Спросили, не хочу ли я попробовать?
Как и все добропорядочные граждане нашей страны, я категорически относился ко всем алкоголикам и бомжам. Я не считал их за людей и определял как необычную разновидность homo sapiens, обитающих за пределами разумной жизни. Между мной и этой стаей недоразвитых существ было толстое стекло предубеждений.
Но слова И.Е. толкнули меня на подвиг отчаянного самоусовершенствования. Я двинулся по адресу, чтобы покорить вершину собственного чванства и брезгливости.
Квартира располагалась на Олимпийском проспекте в одном из самых престижных мест тогдашней Москвы – кирпичном ведомственном доме. Это было воплощение старой советской роскоши: просторный вестибюль, консьерж в синей форме, мраморные полы и высоченные потолки.
Мы свернули за угол и оказались в отдельном отсеке. Я подумал, что раньше здесь, вероятно, располагалась бухгалтерия или ЖЭУ. У квартиры было два входа: отдельный с улицы и из подъезда. Идеальное место для коммерческой недвижимости. В моей голове уже роились идеи, кому и как можно продать это уникальное пространство.
Мы постучали в массивную дверь. Спустя несколько минут нам открыл сам А. – среднего роста, очень худой мужчина неопределённого возраста. Его я разглядел потом, а сначала не мог оторвать глаз от внушительной дыры на его шее, из которой торчала толстая силиконовая трубка. Рядом с ним стоял поддатый доходяга, видимо, привлечённый хозяином в качестве переводчика.
Понять, что говорит А., было нереально: клокочущие звуки, перемешанные со свистом и сипением. Сама квартира рыгнула на нас концентрированным запахом окурков и перегара. Собравшись с духом, я сдержанно вошёл в квартиру.
Роскошный ремонт в стиле диких девяностых сильно поистёрся. Зелёные мраморные подоконники и столешницы, огромные хрустальные люстры и бра, эстонская лакированная стенка, чешский кухонный гарнитур и румынский комплект мебели для спальни – всё ещё нашёптывали легенду о былом величии их хозяина.
Надо сказать, что А., несмотря на довольно чистую одежду, выглядел не просто как обычный алкаш-пропойца, а как самый настоящий синий синяк. Он был копией тех бомжей, что собираются в подворотне, чтобы пересчитать выпрошенные у прохожих копейки, купить самое дешёвое пойло и прямо там его распить. Потом обгадить все углы и в этой же жиже уснуть коротким и тревожным сном.
Моя привычка обращаться с клиентами на «вы» в этот раз застряла в горле. А. было трудно поставить даже рядом с самыми нищебродскими обитателями самого дешёвого района Капотни. Пока я пытался смириться с тошнотворным запахом и понять, с чего начать диалог, А. и его собутыльник молча следовали за мной.
Изучая пятикомнатный притон с его просторными комнатами, необъятной кухней и ванной с джакузи, я силился представить прошлую жизнь хозяина. Настолько удивительным был разрыв между внешностью квартиры и её «синим» собственником. Я был потрясён роскошью этого царства с отдельным входом. Но ещё больше я офигевал от её владельца.
У «переводчика» А., видимо, сильно горели «шланги», поэтому он первый начал диалог и суетливым тоном произнёс:
– Слушай, А. говорит, давай сразу на «ты», без ваших этих риелторских шарканий.
– Хорошо, – выдохнул я последний чистый воздух из своих лёгких.
– В общем, ему нужно продать эту хату. Деньги нужны на бизнес. Мы с А. планируем вернуться на его родину. Там его ждут. Но, понимаешь, у А. сейчас напряг с деньгами, и он хочет получить аванс за будущую продажу, чтобы начать пока готовиться к отъезду.
Это было настолько нагло и откровенно, что я задумался, а были ли до меня другие риелторы? Если были, то ясно, почему их здесь больше нет. Эти двое ловили свой синий кайф в том числе и на живца.
В эту минуту я ощутил всю глубину жестокого обмана и неконтролируемую ярость. Казалось, каждый волос на моей голове только что задарма впитал непроходимую вонь висевшего в воздухе перегара.
Я остановился, выпуская воздух тонкой струйкой. Решил дышать неглубоко, чтобы меньше провонять этой мерзостью. Профессионально улыбнулся, упёрся взглядом в прозрачные глаза А. и монотонно начал внедрять в его сознание всю мою ненависть и отвращение:
– Слушай, если тебе серьёзно нужны бабки на бизнес, то лови план: мы продаём эту помойку и покупаем что-то приличное в пределах Садового кольца. Плюс доплата, скажем, пять миллионов, чтобы тебе на бизнес хватило. Но до продажи квартиры бабла на спиртное ты не увидишь, я тебе это гарантирую. Могу поддержать тебя хавчиком, если обещаешь, что будешь трезв до и во время моих визитов. Дальше всё здесь нужно прибрать, потому что в таком виде твоя хата никому не всралась. Позови своих друзей – я кивнул на его собутыльника – и выкиньте весь тухляк, дышать нечем. И последнее: если ты ищешь девятого лоха, который будет поставлять тебе бесплатное бухло, то, чувак, это было мимо. Я про другое.
– Дехклок, – заклокотал А.
– Что? – переспросил я.
– Он говорит, десять миллионов ему нужно, а не пять.
– И чтобы этого переводчика тоже не было, когда будешь готов к разговору, – я ткнул пальцем в сторону притихшего собутыльника. – Вот моя визитка. Обдумай мои слова и звони, если решишь всё делать по-пацански, или забудь, что я здесь был.
Я шагнул к выходу быстро, будто на последнем вздохе. Мне казалось, что в следующую секунду я-таки задохнусь и рухну прямо в это сверхпрочное дерьмо.
***
А. прислал сообщение, что готов говорить о продаже. Мы договорились встретиться 11 мая в 11:00.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом