ISBN :
Возрастное ограничение : 18
Дата обновления : 21.07.2024
Природа наших тел
Дамиан Коларов
"Я хочу тебя, Олеся!" – с этой короткой записки начался бурный роман двух учащихся выпускного класса гимназии. Никто из нас не мог и предположить, какие крутые виражи будет делать история нашего безумного влечения. Тогда мы познавали друг друга так, как велела нам природа наших тел.
Дамиан Коларов
Природа наших тел
Разбуди мою страсть, заведи мою плоть.
Забери мою власть, мне уже не помочь.
Заведи мою плоть, мне ладонь протяни.
Ты меня разбуди.
Заведи!
Заведи!
МакSим – «Заведи»
Глава первая
Я нравился Олесе еще с начальных классов. Нравился так, как обычно мальчик нравится девочке: ребячливо, легко, непосредственно. Симпатия была взаимной: мы дружили, сидели за одной партой, ходили друг к другу на Дни рождения, играли после школы в снежки, вместе ходили на секцию плавания. Мы взрослели, переходили из класса в класс, и ничего в нашей дружбе не менялось. Так было до тех пор, пока нам не пришла расстаться на целый год: перед выпускным классом почти вся наша параллель уезжала на учебу в Соединенные Штаты Америки. Это была специальная программа по обмену учениками выпускных классов, и в нашей гимназии, которая считалась элитной, многие будущие выпускники уезжали за океан обмениваться ученическим опытом с американскими студентами. Я попал по распределению в среднюю школу города Шайенн, штат Вайоминг, а почти все мои одноклассники, участвующие в программе, оказались на востоке США. Так что почти целый год я не виделся с друзьями, а об Олесе вспоминал только на ее День рождения и 8 марта, когда в приятельской манере поздравлял ее короткими сообщениями.
Год учебы в Америке пролетел со скоростью света – казалось, еще только вчера я обнимал маму и отца перед посадкой на рейс до Нью-Йорка, и вот уже сегодня мне нужно паковать чемодан и прощаться с семьей, у которой я провел девять месяцев. Я возвращался домой, предвкушая встречу с родителями, друзьями и преподавателями – мне не терпелось рассказать им о своем опыте и послушать их истории.
Так что год спустя мы, уже восемнадцатилетние, обросшие новыми впечатлениями и знаниями, увиделись вновь – уже в нашем последнем, выпускном классе. Парни вытянулись и возмужали, а девочки перешли в свой самый золотой возраст: все еще совсем юные, но при этом уже полностью созревшие. Я не помню, когда обратил внимание на то, что Олеся – уже не та Олеся, которую я помню. Возможно, лишь спустя несколько недель, когда первые впечатления от долгожданной встречи с товарищами немного поутихли, и школьная жизнь вошла в привычную колею. По-моему, это случилось на уроке алгебры, когда я повернулся к Олесе, чтобы попросить у нее листок для черновика, и мой взгляд упал на вырез в ее блузке. В голове раздался секундный хрустальный звон, и в тот же миг я понял, что моя жизнь разделилась на до и после. Все изменилось в одно мгновение. Олесина грудь, налитая, стоячая, упругая, распирала блузку так, что первая пуговица опасно натянулась. Олеся аккуратно писала в тетради решение уравнения, и ее грудь вздымалась в такт мерному дыханию.
Кровь застучала у меня в висках, я позабыл обо всем на свете, а не найденная производная, казалось, была обречена остаться не найденной никогда. В паху заломило так сильно, что затвердевший в секунду член больно врезался в пряжку ремня. Во рту пересохло, а я не мог оторвать взгляд от Олесиной идеальной груди. Больше всего в ту минуту я хотел прикоснуться к ее словно надутым шарам и нежно сжать их в руках. Как только эта мысль промелькнула в мозгу, я почувствовал, как яйца начинают распухать и наполняться семенем, а из колом стоящего члена вытекла капля смазки. Я задышал так тяжело, что Олеся с удивлением подняла на меня взгляд, и прошептала:
– Что такое?
– Ничего, Олеся, – с трудом произнес я, косясь в сторону. – Дай листок для черновика.
Олеся немного смутилась: я очень редко называл ее по имени, пренебрежительно используя лишь ее фамилию или панибратское "эй, подруга". Щеки девушки слегка порозовели, она поправила очки, сползшие на кончик носа, и протянула мне вырванный из тетради листок. Я нарочито неуклюже потянулся на ним, и на одно мгновение пальцы коснулись ее руки выше локтя, а потом, вскользь, упругого шарика груди. Этой доли секунды было достаточно, чтобы мои яйца заныли от желания, а возбужденный член выделил еще немного смазки. Я чувствовал, что капли стекают по пульсирующему стволу и размазываются по нижнему белью. Член ломило так, что было больно.
Олеся не могла не заметить этого неуклюжего мимолетного прикосновения к ее груди. Девушка запунцовела еще больше, но я подметил, что ее губы улыбчиво дрогнули. Казалось, Олеся прекрасно поняла, что она заставляет меня сейчас чувствовать, и в ее груди пышно расцвело долгожданное женское торжество: наконец-то она добилась от меня мужского внимания, как давно того желала. Она жаждала, чтобы я хотел ее, хотел ее тело, ее красивую грудь, ее точеные ножки, ее тугую круглую попу, чтобы я сходил с ума от безупречности ее фигуры, чтобы она ощущала исходящий от меня жар похоти. И вот ее желание одномоментно исполнилось на тот самом уроке, который стал поворотной точкой в нашей школьной жизни.
Раздался звонок на перемену, и я решил пройтись по коридору, чтобы хоть как-то успокоиться. Буря ниже пояса никак не утихала – я понимал, что мне необходимо слить кипящую в яйцах сперму, иначе я сделаю это прямо в брюки на следующем уроке, ведь мы с Олесей снова окажемся за одной партой. Я направился было к туалету, но тут меня окликнули:
– Подожди! Помоги мне с этим логарифмом, я не уверена, что у меня правильно получилось, – Олеся подошла ко мне и с озабоченным видом протянула мне тетрадь. Я заметил, что последняя пуговичка, испытывавшая напряжение на уроке, была расстегнута, и тугие полушария ее грудей показываются из-за плотной ткани белой блузки.
Я молча взял тетрадь, уставился на логарифм, а Олеся обошла меня, спрятала руки за спину и заглянула через плечо, при этом уперевшись грудью в мою руку чуть повыше локтя. Так мы стояли несколько секунд, я вглядывался в написанное в тетради, от возбуждения не различая ни одной цифры, а член протекал смазкой как неплотно закрытый кран. Я почувствовал, что запросто могу сейчас кончить, но Олеся и не думала останавливать пытку своим телом. Видимо, это новое ощущение власти надо мной ей очень понравилось. Она заговорила, показала что-то в тетради, и в это время потерлась грудями о мою руку выше локтя.
– Да. Да, по-моему, все правильно, – немного невпопад поддакивал я, полностью сосредоточившись на ощущении ее упругой груди, прижатой ко мне. Если бы в тот момент в школьном коридоре вдруг не оказалось бы ни души, я бы в приступе абсолютно неконтролируемого желания повернулся бы к Олесе и одним рывком сорвал бы с нее блузку. Но школа есть школа: народ в коридорах бегал и шумел, так что я, используя всю силу волю, что еще осталась, наслаждался только тем, что Олеся мне позволяла.
Звонок.
Олеся забрала у меня тетрадь, и очень неуклюже, нарочито неловким движением развернулась так, чтобы оба шарика ее груди скользнули по моей.
– Идешь? – спросила она, обернувшись в дверях. Ее роскошное тело было освещено ярким полуденным светом, блузка словно стала прозрачной, и я на секунду подумал о том, что такого превосходной фигуры, без единого изъяна, я не видел никогда в жизни: красивая налитая грудь стояла очень высоко и дерзко, ее круглая попа была ни большой, ни маленькой – эталонного размера, подтянутые точеные ноги, изящные плечи, тонкая талия, и темные волосы, забранные в тугой пучок на затылке. Нет, положительно, такая красота – величайшая редкость.
– Скажи учителю, что я опоздаю на пять минут, – бросил я и пошел в туалет, стараясь не сорваться на бег. Меня всего колотило от возбуждения – такой сильной похоти я еще никогда в жизни не чувствовал. Заперевшись в кабинке, я резко спустил брюки, взял член в руку и сам поразился тому, насколько большим он стал: орган раздулся до личных рекордных размеров. Настолько напряженным мой стержень еще не был. Сизая головка блестела, вены на стволе пульсировали кровью, ствол быть весь мокрый от стекшей смазки. Я начал медленно водить ладонью по стволу, и кабинка наполнилась звуками хлюпанья. Яйца ныли от чрезмерного переполнения эякулятом. Я тяжело дышал, мастурбируя и шепча Олесино имя. Мне хватило полминуты чтобы начать извергать семя какими-то невероятными по силе толчками. Сначала член задрожал и из головки показалась мутная капля, а спустя секунду сперма выстрелила мощной длинной струей и с громким звуком врезалась в эмалированный край унитаза. Я почти согнулся пополам, но толчки не прекращались, и член продолжал стрелять семенем: густая жидкость вылетала раз за разом, пока наконец толчки не прекратились, и последние тяжелые капли не полетели вниз. Я едва не упал, пока кончал, и длилось это очень долго и ярко. Все это время у меня перед глазами стояла Олесина грудь, и я представлял, как изливаюсь прямо на ее, покрывая безудержным потоком семени ее тело, ее грудь, заляпывая спермой ее аккуратные острые соски, и как вязкая жидкость стекает по ее стоячим наливным шарам…
Я на дрожащих ногах вернулся в класс. Во время оставшихся двух уроков ничего не произошло: скорее всего, Олеся прекрасно поняла, что я только что мастурбировал, фантазируя о ней, и самодовольное выражение никак не сходило с ее лица. Единственное, что она сделала под конец дня, словно ставя точку в новой диспозиции наших отношений: в гардеробе, где все школьники толпились после окончания первой смены, Олеся откровенно оттопырила попу и потерлась о ширинку мои брюк, стараясь попасть ложбинкой в член. Ей это не удалось, но я опять почувствовал, как меня захлестывают волны желания к Олесе. Член вновь затвердел в одно мгновение, Олеся почувствовала это и покинула гардероб с широкой улыбкой на лице.
Я же тем временем думал про себя: «Если Олеся продолжит подобным образом дразнить меня своим телом и дальше, то она действительно доведет меня до помешательства. Нужно как-то дать ей понять, что я чувствую».
Просто подойти к ней в школе и прямо сказать я, признаться, стеснялся и даже трусил: все-таки Олеся запросто могла ответить мне отказом, и тогда нашей многолетней дружбе пришел бы конец. Этого, конечно, хотелось бы меньше всего. Так что я не придумал ничего лучше, чем написать печатными буквами анонимную записку, состоящую из четырех слов: "Я хочу тебя, Олеся!" и положить ее в карман ее куртки. Сделал я это только спустя несколько дней, чтобы не вызывать совсем уж очевидных подозрений. Все это время я сознательно избегал любых прикосновений к ее телу, чтобы она списала тот прилив моего возбуждения на случайность, которая может произойти с любым парнем. Мне было очень непросто делать вид, что Олеся меня совсем не интересует, потому что девушка и не думала одеваться скромнее. Однако я мужественно терпел и демонстративно игнорировал одноклассницу. И только когда на очередном уроке Олеся коротко взглянула на меня c укоризной (ведь я совсем не интересовался ее глубоким вырезом в новой блузке), я понял, что тянуть больше не стоит. Так во время большой перемены лаконичная записка оказалась в кармане ее осенней куртки.
Я все гадал, что же будет дальше, но я и предположить не мог, что Олеся – кроткая, нежная, скромная Олеся, которая еще даже не полностью осознала, насколько он сексуальна и желанна, – сделает шаг первой.
Смс-ка, которая пришла мне вечером того дня была такой:
«Я тоже хочу тебя…»
Глядя на это короткое сообщение, я чувствовал, как стучит в голове все накопленное за эти дни возбуждение. Хрипло дыша и еле попадая пальцами по кнопкам, я набрал ответ: «Олеся, ты себе не представляешь, как сильно я хочу тебя! Я так изнемогаю от желания к тебе, что не могу спать!»
Дальше наша переписка развивалась следующим образом:
«Да, я чувствовала это, я знала, что ты хочешь меня…»
«Ты меня с ума сводила своим телом все это время! Я почти был на грани помешательства от того, как хочу тебя, Олеся.»
«Я все думала, когда ты скажешь мне… Я ведь видела, как ты был напряжен там… Почему ты не признался мне сразу?»
«Честно говоря, я боялся, что после этого мы с тобой уже не сможем больше дружить, как раньше.»
«Брось, ты ведь знаешь, что ты для меня уже очень давно намного больше, чем просто друг. Скажи, милый, ты кончал на меня в эти дни?»
«В понедельник я спустил, наверное, целый литр спермы, фантазируя о тебе. Я не мог и представить, что во мне может быть столько. Но ты так меня возбудила, что это оказалось возможным.»
«О-о-о… Как же бы я хотела почувствовать твой напор своим телом! Если бы я сейчас стояла рядом с тобой, то куда бы ты хотел кончить больше всего?»
«На твою грудь…»
«У тебя будет такая возможность, милый мой.»
«Завтра?»
«Потерпи, не торопи меня. Я хочу немного подразнить тебя.»
Последующими сообщениями я умолял Олесю позволить мне облить спермой ее красивую грудь завтра, но девушка была непреклонна несмотря на все витиеватые увещевания, которые я пускал в ход. Мы обменивались телефонными письмами до самой полуночи, но уговорить Олесю у меня так и не вышло. У девушки явно был свой план, которого она намеревалась придерживаться.
А на следующий день…
Глава вторая
На следующий день… не произошло ровным счетом ничего.
Олеся делала вид, что никакой бурной переписки между нами не было: девушка довольно сухо поздоровалась со мной перед первым уроком, избегала прямого взгляда, и вообще, казалось, отдалилась от меня. Возможно, ей было неловко видеть меня после того, как мы весь вечер переписывались на столь откровенные темы. Я тоже думал, что буду смущаться и краснеть при ней, но отчего-то чувствовал себя совершенно нормально – словно ту переписку вели на мы, а наши похотливые двойники.
Как бы то ни было, первые два урока нам действительно было не до самоанализа и копания в собственных чувствах: в тот день с самого утра начались тесты и контрольные проверки знаний. В выпускном классе гимназии нас гоняли так, словно итоговые экзамены назначены на ближайшую неделю. Требовалось максимально сосредоточиться, и мысли о голой Олесе, которая снилась мне этой ночью, на какое-то время улетучились из головы, уступив место формулам построения функций и правилам дифференцирования. Олеся тоже была очень собрана, и ни разу на подняла на меня глаза, чтобы проверить, не пялюсь ли я на ее грудь.
Ближе к девяти часам за окном начала заниматься северная заря, и за несколько минут до звонка со второго урока, класс заполнился розоватым тягучим светом. Среди одноклассников раздался короткий одобрительный шепот. Я повернулся к Олесе и увидел, что девушка расслабленно откинулась на спинку стула, щурилась от лучей показавшегося солнца и улыбалась кончиками губ. Я улыбнулся ей в ответ, и в первый раз за день задержал взгляд на ее груди. Сегодня на ней была голубая шелковая рубашка: чуть более просторная, чем ее ежедневная белая блузка, которая натягивалась на ее шарах как парус, но все еще не способная полностью скрыть ее большую грудь от внимания. Я откровенно любовался Олесей, а она смущенно зарделась и, ничего не сказав, вернулась к работе.
После большой перемены наш класс облегченно вздохнул: из-за простуды преподавателя урок физики заменили на географию, мало кому интересный предмет, на котором мы обычно занимались чем угодно под монотонный бубнеж учителя.
То, что порадовало персонально меня, так это тот факт, что на географии мы с Олесей снова сидели за одной партой. И после того, как мы впервые за день обменялись улыбками, я ждал, что девушка вспомнит про свое вчерашнее обещание «подразнить меня». Так что зайдя в класс географии после звонка, я направился к своему месту по ближнему проходу, а не по дальнему – именно для того, чтобы проходя мимо Олеси к своему стулу провести тыльной стороной ладони по ее круглой попе, обтянутой тонкой тканью брюк. Олеся, почувствовав прикосновение, как-то странно дернулась и широко раскрытыми глазами посмотрела на меня. Учительница географии махнула рукой, разрешая нам сесть, и Олеся, придвинувшись ко мне, прошептала:
– Так значит ты серьезно?..
Я с удивлением смотрел на ее милое лицо с полуоткрытым пухлым ротиком и доверчиво распахнутыми голубыми глазами. Девушка явно не верила мне.
– Почему ты спрашиваешь? – пробормотал я.
– Утром мне стало казаться, что ты просто зло подшутил надо мной, – смущенно произнесла Олеся и опустила глаза в пол: – Ты ведь знаешь, как я к тебе…
– Знаю, – шепотом ответил я: – Нет, Олеся, я вовсе не шутил.
– Ты и вправду хочешь меня? Мне так сложно в это поверить… Докажи мне! – горячо шептала мне на ухо Олеся.
Вместо ответа я скрестил руки, сделал вид, что склоняюсь над учебником, и мои пальцы дотронулись до ее груди. Я почувствовал, насколько ее шарик упругий и тугой. Дыхание сбилось на хрип, член стоял уже со знакомым болезненным ощущением, как будто раздвигая границы обычной эрекции и увеличиваясь в размерах. Олеся закатила глаза и придвинулась ко мне на пару сантиметров – так, чтобы мой указательный палец смог коснуться соска. Сосок был острый и твердый, как пуговка, и я нежно водил по нему пальцем, вновь ощущая как из раздувшейся головки члена одна за одной вытекают крупные капли смазки. Так мы и сидели, изо всех сил стараясь дышать ровно, а я аккуратно, не спеша, исследовал пальцами Олесину красивую грудь, запакованную в капроновый лифчик, прикрыв глаза от возбуждения. Олеся незаметно опустила левую руку под парту, ее ладонь скользнула по моей ноге и остановилась в паре сантиметров от бугорка напряженного члена.
– О-о-о… – еле слышно простонала Олеся, коснувшись члена пальцем и почувствовав, как он дернулся от ее прикосновения. В моей голове взрывались тысячи фейерверков, когда Олеся, учащенно дыша, проводила пальцем по выпирающему из брюк стволу. Яйца ныли и раздувались, вырабатывая сперму в промышленных масштабах.
– Ты и вправду хочешь меня! – выдохнула Олеся, но спустя секунду убрала руку. Голос ее стал чуть более серьезным, когда она прошептала мне на ухо: – Но я должна проверить, насколько сильно. Вдруг у тебя также стоит на других девушек, когда ты их трогаешь.
Я бы и хотел убедить Олесю в том, что настолько сильного желания я не испытывал никогда в жизни, но, во-первых, шел урок, и откровенно перешептываться значило бы нарваться на замечание учителя. И, во-вторых, я не мог от возбуждения даже осмысленно говорить. Все, что я хотел это чувствовать Олесину грудь и ее руку на своем члене. Поэтому я собрался с силами и выдохнул:
– Как ты хочешь это проверить?
– Я должна увидеть с каким напором ты на меня кончаешь, – смущенно произнесла раскрасневшаяся Олеся: – Тогда я буду знать, насколько сильно твое желание. Мне это важно…
Я согласно кивнул, чувствуя, как внутри у меня все горит от предвкушения того, что Олеся увидит мою мощную эякуляцию. Если бы я хотел, я бы мог кончить прямо сейчас, забрызгав боксеры и брюки: я был абсолютно уверен, что сейчас в моих яйцах закипает еще больше спермы, чем вчера, ведь я всю ночь мучился от эрекции, обмениваясь с Олесей смс-ками.
– Только я хочу, чтобы ты позволила мне трогать свою грудь, пока я буду изливаться, – прохрипел я, глядя Олесе в глаза. Девушка стыдливо заморгала и, отведя взгляд, коротко кивнула. Я продолжал водить пальцами по ее вставшей груди, с каждой секундой ощущая как напор кипящей спермы подступает к критической отметке.
– Больше не могу терпеть, Олеся, – простонал я: – Выйди за мной через несколько минут.
Я с усилием оторвал пальцы от Олесиной груди, поднял руку и отпросился в туалет. Учительница, не глядя на меня, согласно кивнула, и я почти бегом вышел из класса, стараясь полами пиджака прикрыть распирающий брюки кол. В коридоре я отдышался, утер со лба испарину, отошел от дверей класса и стал ждать, пока выйдет Олеся. Она покинула класс через несколько минут, но эти минуты показались мне неделями: я изо всех сил напрягался, чтобы случайно не начал эякулировать, и это было настолько непросто, что я скрипел зубами от усилий.
Олеся закрыла за собой дверь и посмотрела на меня: немного неуверенно и даже опасливо. Ее грудь, обтянутая шелком, вздымалась от возбуждения, и я, вновь загипнотизированный невероятной красотой ее упругого бюста, на секунду замер. Олеся приблизилась ко мне.
– Ты… все еще хочешь? – пробормотала она, косясь в сторону и отчаянно краснея.
– Идем, – только и смог вымолвить я, и мы поспешили на третий этаж. В правом крыле располагались кабинеты администрации, зато во врем урока там никого не должно было быть. Я оказался прав – коридор был пуст. В каком-то исступлении я завел Олесю на лестничную площадку под пожарную лестницу, и, больше не в силах владеть собой, положил обе ладони на ее круглую грудь. Я сжал ее шарики и испустил сдавленный стон. Олеся вторила мне. Она, тихо всхлипывая и постанывая, невпопад говорила:
– О-о-о… Как же ты меня трогаешь! У тебя так сильно стоит! Неужели ты действительно так сильно хочешь мое тело? Я так ждала, когда ты захочешь меня, милый… Но я должна увидеть, как сильно ты на меня кончаешь, милый, и тогда я буду знать, что это все не сон…
Я расстегнул ремень, спустил брюки вместе с боксерами, и мой раздувшийся до каких-то неприличных размеров член задрожал от напряжения. Увитый толстыми венами ствол часто пульсировал, опухшая головка была вся мокрая, и с члена продолжала течь смазка. Олесины глаза широко распахнулись, и с губ девушки сорвался стон.
– Я сейчас так возбужден, что я начну кончать, как только ты возьмешь его в ладонь. Тогда ты увидишь, как на самом деле я хочу тебя, Олеся, – сказал я, дрожа от нетерпения.
Олеся немного помедлила, потом поднесла ладонь к члену, и в следующий миг обхватила горячий ствол. Ее рука была теплой и очень нежной. Девушка начала неуклюже перебирать пальчиками по стволу, коснулась набухших яиц, а затем медленно сделала несколько фрикций и я, будучи возбужденным сверх всякой меры, начал кончать.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом