Он со всех ног бросился в сторону дома. Беренайс же вздрогнула и на несколько секунд как будто бы даже окаменела, а потом машинально подхватила поводья Красотки и коня Эрманариха и на ватных ногах двинулась вслед за князем.
Когда она подошла к дому, Эрманарих уже расталкивал всех селян, пробираясь к крыльцу.
– Александр, откройте! – крикнул он, стуча в дверь.
– Он не откроет, – сказала Беренайс хриплым голосом. Она тоже уже умудрилась подобраться к крыльцу.
– Дверь надо ломать, – предложил кто-то из стоявших рядом мужиков.
– Это в чародейский-то дом? – рассеянно спросил Эрманарих.
– Ну, помер, поди, чародей-то. Молния все ж. А он в годах ужо.
– Сломать дверь в колдовской дом невозможно, – все также хрипло проговорила Беренайс, – но, если Александр и в самом деле умер, можно попробовать открыть засов с той стороны.
– Чаво? – не понял мужик.
– Отойдите, – потребовал Эрманарих.
Селяне его послушались, еще бы не послушаться. Сразу ведь в нем мага распознали, да и в Беренайс тоже. Эрманарих тем временем уперся ладонями в дверь и закрыл глаза. Через несколько секунд в доме послышался грохот от упавшего на пол засова. Князь обреченно вздохнул, отнял ладони от двери и потянул ее на себя.
Беренайс вошла в дом. Она не хотела туда заходить, боялась того, что увидит там, а что именно она увидит, было ей известно. И все-таки, на время переборов свой страх, Беренайс поплелась вслед за князем.
Дом у чародея оказался небольшой: прихожая, кухня, спальня и библиотека. Вот в спальне они и нашли старого мага. Он лежал на кровати с широко открытыми глазами, а на его одежде было прожжено несколько дыр. И в самом деле, словно молнией ударило.
У Беренайс вдруг резко потемнело в глазах. Она развернулась и наощупь выбралась из дома на улицу. А в следующую секунду почувствовала, как кто-то легонько трясет ее за плечи.
– Беренайс, Беренайс, ну давай же, очнись.
Чародейка открыла глаза и обнаружила себя сидящей на какой-то скамейке. Рядом тревожно скакал ворон, а князь Эрманарих тряс ее за плечи, пытаясь привести в чувства.
– Ну-ка посмотри на меня, чародейка. Все хорошо, ты чувствуешь себя хорошо, ты четко видишь окружающий мир…
– Эрманарих, – не выдержала Беренайс, – это бесполезно, ты не сможешь меня загипнотизировать, дай лучше воды попить.
Князь ушел куда-то, но вскоре вернулся и протянул ей кружку с водой. Беренайс принюхалась к содержимому кружки и усмехнулась. От воды шел ядреный запах валерьяны, сдобренной каким-то простеньким успокаивающим заклинанием.
«Знал бы ты, в какого зверя я превращаюсь, поостерегся бы меня валерьянкой поить», – подумала чародейка, а вслух поинтересовалась:
– Чего ты туда намешал?
– Успокоительное, пей, не бойся. – Князь уселся рядом с ней на скамейку. – Ты что, трупов никогда не видела?
Беренайс сделала несколько глотков, а потом ответила:
– Видела. Точно такой же труп видела… Эрманарих, а королевич не описал тебе того мага, который на него напал?
– Описал, – отозвался князь.
После чего порылся в кармане куртки, вытащил лист бумаги, развернул его и прочитал:
– Он среднего роста, у него длинные прямые черные волосы и черные же блестящие глаза. На вид лет тридцать – тридцать пять.
Беренайс горестно вздохнула и произнесла:
– Кажется, я знаю нашего врага. Мы однажды встречались. Его зовут Корнелий.
Беренайс в то время уже год училась чародейству. Жила она тогда в Тихой Заводи – крохотной деревушке на востоке страны. Беренайс с детства мечтала попасть в ученицы к такой серьезной чародейке, какой была старая Клара. Несмотря на то, что деревушка находилась, можно сказать, на отшибе, вдалеке от прочих поселений, к Кларе постоянно приезжали люди со всей страны. Они принадлежали к абсолютно разным сословиям: от селян до князей. Никто не брезговал помощью чародейки. И она всем помогала.
Однажды, посреди ночи Беренайс проснулась. Ей показалось, будто что-то ударилось о крышу дома, потом снова ударилось, еще раз и еще. Беренайс вскочила и бросилась в комнату Клары. Старая чародейка не спала, она встала с кровати, зажгла свечи и надела халат.
– Явился-таки стервец проклятый, – процедила Клара сквозь зубы. – Слушай, девонька, мой дом хоть и колдовской, но этот мерзавец сюда проберется, вон как старается. Я с ним не справлюсь, стара уже, а ты не смей вмешиваться. Нет у тебя еще опыта, зря только свою жизнь загубишь. Думаю, тебя он не тронет, ему я нужна. Когда уходить будешь, книжки и тетрадки мои с собой забери. Они тебе пригодятся. А дом я сыну оставила. Он знает. Жаль только, не успела повидаться с ним перед смертью, пару дней не дождалась. Да и тебя вот не выучила.
Беренайс поразилась тому, с каким спокойствием говорила Клара. Сама она перепугалась так, что не могла и слова вымолвить.
– Можешь не прятаться. Он тебя все равно учует. Просто не вмешивайся и ничего не бойся.
Тут же о крышу дома в очередной раз что-то стукнулось, а потом яркая вспышка света на мгновенье ослепила Беренайс. Когда зрение вернулось, она увидела, что в комнате Клары появился человек. Человек просто стоял и насмешливо смотрел на колдунью.
– Здравствуй, старая ведьма, – проговорил он, – вот мы и встретились снова.
– Не могу сказать, что рада тебя видеть, Корнелий. Я наслышана о твоих подвигах, – спокойно ответила Клара.
– Да? Тогда ты точно знаешь, зачем я пришел к тебе.
В следующую секунду мужчина взмахнул рукой. Беренайс показалось, что с его ладони слетела молния. Она ударила прямо в грудь Кларе. Чародейка пошатнулась и упала. Мужчина наклонился и снял с ее пальца перстень, а потом повернулся к Беренайс. Та от страха вжалась в стену и только молча наблюдала за происходящим. Мужчина подошел к ней. В свете свечей Беренайс наконец разглядела его узкое смуглое лицо, обрамленное длинными черными волосами. Он протянул к ней руку, взял за подбородок и внимательно посмотрел в глаза.
– Ты ничего не знаешь, – констатировал маг, – и еще очень неопытна, чтобы сражаться со мной. Ладно, живи, колдунья. Но для начала…
Он сфокусировал взгляд на ее глазах:
– Когда я уйду, ты забудешь все, что здесь произошло. Запомни, в ваш дом ударила молния. А теперь прощай, надеюсь, мы больше не увидимся.
Снова полыхнула вспышка света. Когда Беренайс пришла в себя, колдуна уже и след простыл. Она осторожно подошла к Кларе. Та лежала на полу, широко раскинув руки в разные стороны, ее глаза неподвижно смотрели в потолок, а на теле чернели пятна, похожие на следы от молнии.
– На меня не действует гипноз, и никогда не действовал, – пояснила Беренайс, – поэтому я ничего не забыла. Селянам-то, конечно, так и сказала, что молния в дом ударила. Зачем их пугать черными магами? А накануне вечером как раз гроза прошла. Я ждала сына Клары, хотела все ему рассказать. Но он не приехал ни через два дня, ни через неделю. А я не знала, кто он, и как с ним связаться.
Беренайс слишком глубоко ушла в свои воспоминания и забыла о том, что у нее есть слушатель, поэтому вздрогнула, когда он сердито выругался. Чародейка рассеянно повернулась к князю и удивленно подняла брови. У Эрманариха сейчас было очень бледное лицо, даже бледнее, чем тогда, когда он его специальными кремами отбеливал.
– А Клара раньше о нем никогда не упоминала? – поинтересовался князь. Голос у него сейчас был немного хриплым и нервным.
– Она любила рассказывать мне о своих учениках, – ответила Беренайс, – но об этом Корнелие только раз говорила. Говорила, что не взяла бы его в ученики, если бы знала, какой из него негодяй вырастет, так как он потом увлекся черной магией. А Клара на дух черных магов не переносила. Князь, ты себя хорошо чувствуешь? Или тоже успокоительное свое выпьешь? У меня тут еще осталось.
Эрманарих, кажется, не понимал, что делает. Он забрал у Беренайс кружку и залпом выпил ее содержимое, после чего вернулся ненадолго в дом, сказал, что нужно написать письмо какому-то магу, сообщить о смерти Александра. Все это время Беренайс просидела на лавочке в компании ворона. Как только Эрманарих вернулся, Беренайс поднялась, отвязала лошадь от забора и вскочила в седло, ей не терпелось поскорее покинуть Березовую Рощицу.
Рядом с воротами уже сидел насупленный сердитый мужик и грыз семечки.
– Ездют тут всякие, – пробурчал он, – пролезли в деревню без спросу, денег не заплатили.
– Сидел бы ты, дядя, на своем месте, заплатили бы, – буркнула в ответ Беренайс, – но коль здесь никого не было, и никто нам милостиво ворота открыть не пожелал, пришлось самим выкручиваться, через забор перелазить. А теперь выпускай давай.
– По три медяка с каждого, – отозвался мужик.
Эрманарих вынул из кармана три монетки и протянул стражу. Беренайс тоже заплатила, но при этом не упустила возможности высказаться:
– Нашел бы ты себе нормальную работу, а не семечки под воротами лузгал. Где это видано, чтобы здоровый мужик штаны вот так без дела протирал?
– Чай у вас в городе стража на воротах не стоит?
– Ну так в город постоянно кто-нибудь въезжает и выезжает, а в вашу Березовую Рощицу наверняка не каждый день гости захаживают.
Когда выехали из деревни, Беренайс поинтересовалась:
– Куда теперь, князь?
Князь на некоторое время задумался, а потом ответил:
– В Озерный город, к Мариам.
Беренайс нервно передернула плечами. Мариам – еще одна чародейка, обучавшая ее когда-то. Беренайс пришла к ней примерно через месяц после гибели Клары. Вдруг проклятый колдун добрался и до нее. Эрманарих, видимо, понял примерное направление мыслей Беренайс.
– Вряд ли Корнелий и на нее покусился. Кажется, я начинаю понимать, что нужно этому мерзавцу. И если я прав, то Мариам в безопасности. Можешь о ней не беспокоиться.
– Хорошо, если так. Почему это мы вдруг на «ты» перешли?
– А я заметил, что селяне так между собой разговаривают, и ко мне они тоже на «ты» обращались, хотя наверняка понимали, что я не из простолюдинов. И еще, мне надоело грызться с тобой, как кошка с собакой, все-таки мы сейчас напарники.
– Значит, для тебя еще не все потеряно, Эрманарих? А я-то думала, с тобой уже ничего поделать нельзя.
Князь немного поморщился, но не стал возмущаться.
– Мы же вроде договаривались, что меня пока зовут Герман, – вдруг напомнил он.
– Мне показалось, ты был не в восторге от этой идеи. Я думала, и отзываться не станешь.
– Вообще-то, Герман – мое сокращенное имя. Меня всю жизнь так отец звал, и Дитрих, и… Да и некоторые слуги в моем замке до сих пор зовут меня господином Германом, а не Эрманарихом. Поэтому на него я буду отзываться.
Беренайс тяжело вздохнула и нахмурилась. Похоже, их задание оказалось не таким простым, как она думала раньше. Маг, напавший на Дитриха, совсем не слабый и не глупый. Корнелий очень хорошо образован, а еще осторожен и скрытен. Ведь он оборотень. А оборотни все скрытные. Им иначе нельзя. Люди обычно не видят разницы между проклятым оборотнем, который действительно опасен, и магом, способным по собственной воле принимать звериное обличье и сохранять при этом человеческий разум. Поэтому приходится скрываться. Беренайс по себе знала все это. Она некоторое время хмурилась, а потом наконец-то решилась, повернулась к Эрманариху и произнесла:
– Корнелий владеет магией оборотничества.
– Я уже понял, – отозвался князь, усмехнувшись.
– Как?
– Ты сказала, что он чует. Так только про оборотней говорят. А еще некоторые оборотни сами про себя так говорят иногда.
Эрманарих глянул на Беренайс, лукаво сощурив глаза.
Чародейка еще сильнее нахмурилась. Значит, князь понял и то, что она тоже оборотень.
– Не знаешь случайно, в какую зверушку он превращается? – поинтересовался тем временем Эрманарих.
– Понятия не имею. Я и сама догадалась о его способностях только по словам Клары.
– А твой зверь как выглядит?
Беренайс поморщилась. Не любила она без необходимости никому показываться в зверином обличье и говорить о нем не хотела, уж слишком оно было пугающим.
– Я не боюсь Корнелиева зверя. Тебя ведь это интересует? Но я не умею проламывать защиту чародейских домов и убивать молниями. Вообще убивать не умею и не хочу. А Корнелий умеет, и не просто умеет, он убивает без зазрения совести.
На обед остановились рядом с небольшим ручейком. У Беренайс, кроме пирожков, еще была в запасе рисовая крупа, но варить ее не хотелось, да и пирожки нужно съесть, пока не испортились. Хотя ей они уже порядком надоели. Чародейка бы с радостью променяла их на зеленый супчик с вареным яйцом. Но чего нет, того нет. Пришлось обедать пирожками. Эрманарих же наоборот с удовольствием слопал три штуки.
«Ну и хорошо, – подумала Беренайс, – быстрее закончатся».
Перед тем, как собраться в дальнейший путь, Эрманарих вытащил карту. Нужно было уточнить дорогу до Озерного города. Беренайс хорошо ее знала, частенько туда раньше ездила, но не стала говорить об этом князю. Решила свалить на него руководство их походом. В конце концов, идея отправиться в Озерный город принадлежит Эрманариху. Вот пусть он и разберется, как туда доехать. К тому же Беренайс даже не понимает, какой толк от их поездки, и чем им поможет Мариам.
Чародейка заметила, что князь, доставая карту, случайно выронил из сумки какую-то вещицу и не обратил на нее внимания. Беренайс наклонилась и подняла упавший предмет. В ее руке оказалась крохотная тряпичная куколка. Она была одета в пышное сиреневое платье, а на ее головке завивались короткие черные кудряшки. Таких кукол обычно делали девочки-подростки. В Вейлерое считалось неприличным, чтобы девочки первыми признавались в любви мальчикам. Им разрешалось только сделать для своего избранника такую вот куколку и подарить ему. Правда, знатные барышни куколок делали редко, во-первых, потому что считали себя выше подобной ерунды, а во-вторых – и это самое главное – потому что шить не умели. Вот только куколку, которую держала сейчас в руках чародейка, сшила девочка из знатной семьи, в ней до сих пор ощущалась энергетика создательницы. Беренайс нахмурилась, она почувствовала какую-то магию, исходящую от куклы, и магия эта не имела к той девочке никакого отношения. Куколка была сшита много лет назад, а вот магический след от нее исходил очень свежий.
– Князь Герман, – окликнула Беренайс Эрманариха, – ты тут уронил.
Она протянула князю куклу. Он испуганно глянул на Беренайс и вдруг покраснел.
«Ну еще бы, – с сарказмом подумала чародейка, – понял ведь, что я уловила колдовскую энергию. А может, просто стесняется того, что таскает с собой эту вещицу».
Эрманарих забрал у нее куколку и спрятал в сумку.
– Что ты с ней сделал? – строго спросила Беренайс.
– Тебя это не касается, – буркнул в ответ князь.
– Ну вот еще! – сердито отозвалась Беренайс. – Тебе дарят куколку, созданную своими руками, а ты бессовестно накладываешь на нее чары! Это свинство.
Эрманарих некоторое время хмуро смотрел на нее. А потом все же решил объяснить. Наверное, для того чтобы Беренайс его в темной приворотной магии не обвиняла. Сходу ведь невозможно понять, чего он там наколдовал.
– Я не накладывал на куклу никаких вредных чар, – произнес князь. – Просто хотел увидеть ее создательницу. Мы уже много лет не встречались. И мне интересно узнать, какой она стала. Я надеялся – она тогда приедет родителей навестить.
– И ты называешь свое колдовство безвредными чарами? По-твоему, заставить человека сделать что-то против его воли неопасно?
Беренайс гневно сверлила Эрманариха взглядом.
– Они, наверное, не подействовали, – беззаботно отозвался князь.
– С чего вдруг? Ты же потомственный чародей в каком-то там колене. Как твои чары могли не подействовать?
– Не твое дело, – огрызнулся Эрманарих.
Он вскочил на коня и поскакал к дороге, не дожидаясь Беренайс. Она быстро догнала его.
