Я влепила ему в шутку подзатыльник и…вновь проснулась. Но уже не в своей уютной и маленькой спальне, а в сыром и темном подвале. Я приподнялась с холодного пола и огляделась в полумраке. Глаза тут же налились слезами от осознания своего положения. А слишком реальный сон только усилил мой страх и отчаянье. Я чувствовала тепло матери всем телом, а ладонь словно и впрямь прошлась по дубовой голове брата.
– М-мама. Т-ты, наверное, сходишь с ума?
Я понимала, что, узнав о моем похищении, она слепит все самые страшные картинки в своей голове воедино, и от них у неё непременно случится приступ. Мне было больно думать о ней, представляя её в полусознании или бьющейся в истерике. Я надеяалась, что она сможет жить надеждой, что я всё ещё жива. Хотя бы это должно было держать в ней жизнь.
Мой живот урчал, в горле пересохло, а на щеках чувствовались застывшие слезы. Я была обезвожена. Посмотрела на миску с водой, желая нырнуть в нее лицом, словно собака. Хотела утолить жажду и заодно умыться, но боялась, что она может быть отравлена. Хоть и трезво оценила, что красть меня, чтобы просто отравить, совсем неинтересно. Особенно такому изощрённому психу, как он.
Здесь царил полумрак, едва рассеиваемый одинокой лампочкой без абажура, которая свисала на длинном шнуре. Она добавляла атмосфере какой-то обречённости. Я не знала, утро сейчас или день, а может быть, и вовсе ночь. Из-за стресса я могла проспать как пару часов, так и целые сутки.
Потеря во времени дезориентировала меня, и мне снова захотелось спать. Слабость придавила к полу. Я свернулась калачиком, погружаясь в сон, но звук замка вырвал меня из этого состояния. Старый, скрипучий замок в этот раз с трудом поддавался, и его медленные, прерывистые щелчки эхом разнеслись по комнате. Тревога заполонила тело, и оно напряглось. Я ощутила, как адреналин волной прокатился по моим венам, наполняя меня энергией и заставляя мышцы дрожать от нетерпения.
Мой похититель спустился и остановился, когда его взгляд упал на нетронутую миску с водой. В его глазах мелькнуло разочарование, смешанное с легким раздражением.
Грациозно, словно хищник, который привык к полной власти, он двинулся в мою сторону, засунув руки в карманы спортивных брюк. Подойдя ближе, он небрежно пнул миску ногой, перевернув её вверх дном. Вода растеклась по деревянным полам и в щели между реек. Это был ещё один способ показать, что в сравении с ним я маленькая мышь. Та, что попалась в мышеловку по глупости.
«Мне нужно было выпить ее!», – воскликнула я мысленно и тут же зачем-то оправдалась перед ним. Думаю, мозг дал сигнал – «Он зол! Успокой его! Иначе…»
– Я…только проснулась… – вышло хрипло. – Не успела даже выпить воды.
Он резко повернул голову в мою сторону и одобрительно усмехнулся. Присел к миске, чтобы поднять ее.
– Ла-а-адно, – протянул он с тенью сомнения и направился к комоду. Взял бутылку с водой и снова наполнил миску почти до краев, поставив в метре передо мной. Специально бросил, чтобы вода расплескалась за края.
Недолго думая, я зашаркала по пыльным полам на коленях. Пришлось изощриться, чтобы удержать равновесие с заведенными назад руками и не рухнуть лицом вперед. Как только я ощутила на губах воду, я стала жадно пить ее, как дворняжка в жару. Из раза в раз поднимая голову, потому что не могла задержать дыхание.
Самое мерзкое из всего – это то, что я надеялась на его расположение из-за этого представления. Думала, что, если я буду послушной и отчаянной, похитителю будет интересно. Лучше же наблюдать, как мышка мучается, чем просто убить. У маньяков такое мышление. Я знала, что психопаты любят играть в кукловодов. Это их заводит.
– Хм…Так ты и вправду не успела ее выпить? – ухмыльнулся он, погладив меня по голове, как тот, кто подал дворняжке жизненно необходимую миску воды. Я вздрогнула от неожиданного контакта и замерла.
– А я-то уже подумал, что ты не доверяешь мне.
Он говорил так, словно мое недоверие совсем ничем не обусловлено и мало того, даже задевает его чувства. Интересно, эта обидчивость была показной или настоящей?
– Ну так что? Как тебе ночь в этом месте? Думала ли ты о ком-то из своих близких?
Еще раз глотнув воды, я поднялась. Я боялась сказать, что думала о маме и также боялась пытаться врать ему. Ведь не думать в моей ситуации было невозможным. Мне только и оставалось что думать.
– Да.
– И о ком же?
– Обо всех. Меня, наверное…потеряли.
– Хм…это хорошо, – улыбнулся он. Я даже растерялась из-за его странной реакции. Почему эти слова его обрадовали? Ему следовало бы опасаться разоблачения, если меня активно ищут (на что я и надеялась), стоило разозлиться на моё предположение и быть осторожнее.
«Но что, если ему …ему нравится играть с полицией? Ведь он не просто так задает эти вопросы о близких. Ему что-то нужно…Нужно от моих близких?! »
– А может…и нет, – проскулила я, чтобы проверить теорию. – Я слишком часто сбегаю из дома. Какая же я…идиотка, – в голосе проскользнула горечь, и тут я не врала. Я и правда каждую секунду, проведённую в этом месте, занималась самопожиранием.
– Хочешь сказать, тебя могут и не искать сейчас?! – вырвалось с его рта почти что криком.
Я ходила по опасному лезвию слова. Одно неверное и его ярость выйдет за пределы. Но сейчас мне оставалось лишь рисковать.
– А что? Зачем тебе знать, о ком я думаю? Ты… хочешь причинить вред моим близким?
Я решила задать прямой вопрос, не заметив, как перешла на ты. Уже без слез и всхлипов. Так, словно интересуюсь погодой за окном, которого здесь нет. И, кажется, этот вопрос ввел его в ступор.
– Т-ты…– запнулся он, возмущаясь. – Ты осмеливаешься задавать мне такие вопросы?! – его глаза расширились. В них читалась смесь раздражения и удивления.
Верно…Тут и впрямь нужна смелость, которой я в самом деле не могла похвастаться. Но что еще мне оставалось? Послушно ждать смерти? Быть марионеткой? Или же попытаться достучаться до психопата, усыпив его бдительность.
– Я просто не понимаю. Зачем держать меня здесь и говорить, чтобы я думала о близких?
– Ты считаешь, я обязан отвечать на твои вопросы? – выдал он истеричный смешок.
– А что будет? Даже если ты ответишь, я же не смогу ничего сделать…
– Раз ты такая любопытная, пусть неведение станет твоим дополнительным наказанием! – после этих слов он, как обиженный подросток, пробежал, взбираясь по лестнице, оставляя меня вновь одну в потоке страшных мыслей.
Зачем я полезла на рожон? Иногда я вела себя, как бессмертная, взять даже мое глупое бесстрашие гулять ночью одной. Что до остального – я страшилась высказывать своё мнение, вступать в споры. Так что не совсем понимала того, что творила в этом тёмном месте.
Мои руки совсем затекли, и мышцы ныли от напряжения. Запястья, вероятно, уже были покрыты глубокими отметинами от веревки, впившейся в кожу. Это обездвиживание больше не пугало, а начинало раздражать. Я чувствовала, как в голове зарождается гнев, смешиваясь с отчаянием.
Я стиснула зубы, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
– Да что ему нужно?!! – процедила я сквозь зубы. Слова прозвучали тихо, но в тишине комнаты они показались оглушительным. Я не решалась повысить голос, зная, что эти молчаливые стены могут услышать каждое слово. Но в то же время мне нужно было выпустить накопившееся напряжение, выплеснуть свою злость.
– Что… – и всё-таки я замолчала, не в силах побороть страх.
Тишину в комнате нарушало только моё прерывистое дыхание. Я пыталась найти выход, придумать план, но в голове была лишь пустота. Всё, что я могла делать, – это ждать и надеяться, что это закончится.
К горлу взобрался ком, меня мутило от этой нарастающей тревоги и голода. А еще я захотела в туалет. Я вдруг подумала, что описаться в джинсы не страшно, а может, и вовсе неплохая идея. Это должно было отбить у моего похитителя похотливые мысли хотя бы на время.
Так что, как только нужда застала меня врасплох, я её справила. Но испытала мерзкое чувство стыда, проникающее в мое тело так же быстро, как и расползалась тёплая моча по моим ляжкам. В такой ситуации мне не стоило стыдиться, но я не могла отпустить мысль, что обмочилась в джинсы, как трёхлетка.
Но это всё было мелочью по сравнению с теми чувствами, что мне предстояло испытать…
Глава 4. Я была сбежавшей
Утро 22 го сентября.
Сара Уоллес осторожно вошла в комнату дочери. Она редко беспокоила Мэри по утрам, но сегодня дочь не спустилась на завтрак вовремя, а Сара любила порядок и четкое расписание. Да и выглядела она всегда соответственно. Убранные в аккуратный пучок длинные черные волосы, фартук без единого пятнышка и неброский маникюр. Стиль одежды «библиотекарша» – именно так в шутку её называла Мэри.
– Мэ-э-эри…Ты что…еще спишь? – Сара возмутилась, подойдя к ее кровати. – Ты уже должна…
Сара откинула одеяло, ожидая увидеть спящую Мэри, свернувшуюся калачиком под теплым покрывалом. Именно так её дочь спала всю свою жизнь. Но вместо неё перед Сарой предстала лишь груда подушек. Ноги матери подкосились. Она успела придержаться за край письменного стола, чтобы не упасть. Тревога мгновенно охватила ее тело. Сердце бешено заколотилось, а воздух в лёгких заканчивался.
– Марк! Ма…рк! – крикнула она сыну. На возглас тут же прибежал высокий темноволосый парень. С Мэри, как и с мамой, у них совершенно не было сходств. Марк был копией отца – густые брови, вытянутое лицо, карие глаза. Он закатил их, увидев причину беспокойства матери, и пытался подобрать хоть одно не матерное слово для сестры.
– Вот же…дура, – цокнул он нарочно.
– Где…твоя …. сестра?! – Сара требовала ответа, отчеканивая каждое слово. Она была уверена, что Марк знает о её местонахлждении.
– Я…узнаю. Ты только не переживай, мам, – он удержал ее под локоть. – Давай спустимся?
– Может…она в душе?! – с надеждой в глазах Сара помчалась к ванной комнате, но Мэри там не оказалось.
– Она что…сбежала из дома, Марк?
На лице матери застыл страх вперемешку с разочарованием. Она надеялась получить отрицательный ответ.
– Наверное…Может, слишком хотела к Стелле? Посплетничать, – Марк пытался утешить мать, хоть это и давалось с трудом. – Я найду ее! Сейчас же всю округу обыщу!
Марк никогда не лгал. Если он давал обещание, то выполнял его всегда, особенно когда речь шла о семье. Он был ответственным и защитником справедливости, всегда заступался за слабых ребят, которых обижали старшеклассники.
Первой, к кому он заявился, была Стелла, так как на звонки с незнакомых номеров эта девчонка не отвечала, а Марк сменил его совсем недавно.
Когда он появился на пороге ее квартиры, Стелла удивленно уставилась на него. На лице застыло удивление и беспокойство. Что могло пойти не так, раз сам Марк Уоллес заявился к ней?
– Марк?! Что такое? – спросила она, слегка наклонив голову набок.
– Видела Мэри? Где вы были? – его голос был напряженным и серьезным.
Стелла мгновенно напряглась. Она приложила указательный палец к губам, призывая его к тишине, и, обернувшись на гостиную, понизила голос до шепота.
– Тише! О чем ты?
Марк почувствовал, как внутри него нарастает раздражение.
– Мэри сбежала сегодня ночью из дома, а утром не вернулась к завтраку. Она у тебя? – его слова прозвучали резко и требовательно.
Стелла замерла, медленно покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.
– Не-е-ет… Не вернулась? – повторила она, все еще не веря своим ушам. – Меня не было с ними…
– С ними это с кем, Стелла? – Марк однозачно терял терпение.
– Ну, помнишь…ты познакомил ее со Стью?
Марк демонстративно закатил глаза. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить всплеск гнева, которйе начал захлестывать его.
– С этим…? Вот же дура. Ясно…Ты знаешь, где они собирались?
– Да. За домом Картеров.
Марк тут же вышел за порог дома, даже не попрощавшись, а Стелла, смотря на его быстрый шаг, надеялась, что подруга всего лишь увлеклась посиделкой. Стелла знала, что Мэри может потерять счёт времени и то, как она любила флирт.
Марк наведался к Стью, который болел с похмелья и туго соображал. Его комната была завалена старыми книгами, бутылками и безделушками. На стенах висели постеры рок-групп, на столе лежал открытый ноутбук с эссе по экономике.
– Да не знаю я, где она! У меня бошка трещит! Отстань!
Ждать, пока этот парень придёт в себя времени не было. Когда ведро с холодной водой привело его в чувство, Стью рассказал, что видел Мэри в последний раз около двух часов ночи, но не был уверен в точном времени и ее направлении. За что получил еще и приличный удар по лицу, так как не удосужился ее проводить.
– Чтобы больше я тебя рядом с ней не видел! – Марк вышел из танхауса Стью и набрал последнего, с кем могла бы быть сестра. Но с другом детства Мэри не виделась уже больше недели.
– Как давно ее нет? – встревоженно спросил Карл в трубку.
– Эта девчонка сбежала ночью, но после двух часов ее никто не видел, а домой…она так и не возвращалась…Отец смотрел по соседским наружным камерам.
– Был у Стеллы? Где бы ей еще оставаться?
– О ней я подумал в первую очередь, но Мэри не там…
– Не там?! – возмутился Карл. – А где, черт возьми, эта глупая девка?
– Вот и я…не знаю, – ответил Марк устало. Теперь чувство злости сменилось на испуг.
Ближе к вечеру нервы сдали у всей семьи. Весь день Сара Уоллес спорила с полицией. Она бросалась гневными угрозами, которые обещала воплотить в жизнь, если офицеры тут же не ринуться искать ее дочь. Но Мэри сама покинула дом ночью и являлась уже совершеннолетней, так что полиция не могла бросить все силы на ее поиски.
Марк продолжал списываться и созваниваться с одногруппниками Мэри, а глава семейства Томас Уоллес пытался быть единственным стержнем, который не гнется из-за страха и отчаянья.
– Это просто бунт, – повторял он беспристрастно. – Я уверен, сегодня вечером Мэри будет вымаливать у нас прощения за такой переполох!
И самой Мэри действительно хотелось бы сделать это, но, к сожалению, ее отсутствие – это не просто девчачья прихоть. Сейчас она боролась за своё будущее.
Глава 5. Я была тревожной
Прошло примерно пару часов, прежде чем мой похититель вновь спустился ко мне. В его руках был потёртый пластиковый поднос. Видимо, он решил, что пора накормить свою мышку. Время прикорма. Тик-так.
Я легче перенесла звук проворачивающегося ключа. Находиться здесь одной в ожидании его действий было намного хуже, чем видеть эти растрепанные волосы и взгляд карих глаз из-под бровей. Я сразу вспомнила слова мамы. Она говорила, что у маньяков и убийц всегда такой тяжелый взгляд. Она всегда предостерегала меня от ошибок, рассказывая страшные истории в стиле «Теда Банди». Сейчас я готова была признать свою нееправоту, лишь бы вновь обнять её.
Мой конфуз уже высох, но оставил неприятный шлейф, и похититель явно учуял его.
– Ты…описалась? – без издёвки или злобы, а словно удивленно спросил он. И чего бы ему вообще удивляться? Он должен был предусмотреть, что у всех есть потребность в подобном.
– Да. Не было сил терпеть. Пожалуйста, придумайте что-нибудь для таких случаев. И я молю…ослабьте веревки. Мои руки…– кинула я взгляд на плечо. – Я их уже не чувствую.
Я говорила тихо, прикрывая от слабости глаза и уже не думая о словах, что слетают с губ. Если вначале меня спасал адреналин, то вскоре я уже подумывала принять свою участь. Все силы стремительно покидали тело и вместе с ними моё желание бороться.
Он кинул поднос с кашей к себе в ноги со звоном ложки. Намеренно переступив через него, он достал из кармана ветровки нож, и мое сердце снова пропустило пару ударов. Я даже натянулась из полулежащего положения, позабыв, что минуту назад планировала сдаться. Но он лишь склонился к веревке и с большим усилием разрезал ее. Я даже не ощутила свободы…Только его тяжелое дыхание и запах гари от одежды. Вспомнив о телах, которые находили сожженными до неузнаваемости, к горлу подкатило. Пришлось сглотнуть желчь обратно, чтобы меня не вырвало прямо на него. Это могло стоить мне жизни.
Когда мои руки были наконец освобождены, я почувствовала, как они безвольно повисли по обеим сторонам тела и испугалась. Они казались тяжелыми, будто налитыми свинцом, и в то же время какими-то чужими. Я не могла даже шевельнуть ими, и это только усиливало страх.
Но затем, медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, я почувствовала легкое прикосновение большого пальца к указательному. Я попыталась пошевелить ими снова, и на этот раз движение было более уверенным. Пальцы слегка дрожали, но двигались. Я чувствовала, как возвращается ощущение контроля, как возвращается жизнь в мои конечности.
– Твои руки в порядке. Им нужно пару часов, чтобы восстановиться. А я пока…покормлю тебя.
«Что?! Нет!» – возразила я, но лишь мысленно.
