Похититель присел рядом, уложив поднос себе на колени. Зачерпнув блестящей серебряной ложкой овсяную кашу, он поднес ее к моему рту. Я обратила внимание на его руки, всегда разглядывала мужские пальцы. Не знаю почему, но меня ужасно раздражали неухоженные ногти. А его…на удивление были чистыми и подстриженными. Увидь я там грязь или остатки еды, к горлу бы вновь подкатило и стошнило прямо в тарелку.
Я была голодной, но отказалась бы от пищи, если бы могла. Меня утешала мысль и воспоминание о маме в сегодняшнем сне, где она варила эту же кашу. Так что я открыла рот и, упорно сдерживая слезы, глотала овсянку, не разжевывая, чтобы не чувствовать вкуса. На четвертой ложке я молча мотнула головой, не в силах больше есть.
Он взглянул на меня смеющимися глазами и сам съел эту порцию, отвернувшись. А после, взяв поднос, собирался молча покинуть подвал. Опять уйти, оставив меня в этом адском кругу мыслей. Я больше не могла сдерживаться.
– Стой! – вырвалось из меня чересчур громко. Он медленно обернулся в недоумении. – З-зачем я тебе? Скажи, что ты хочешь сделать?
– Всему свое время. Скоро ты все узнаешь. Скажи спасибо, что теперь ты свободна в движении. Захочешь в туалет, там есть ведра, – кивнул он головой в дальний темный угол и поднялся по лестнице, запирая дверь.
Я заметила большой послеоперационный пластырь на предплечье. Кое как оторвав ослабевшей рукой липкий кусок, я увидела неглубокий порез без швов. Это вполне мог быть и чип. Я подумала, что он решит отпустить меня, чтобы поохотиться. Но зачем тогда пластырь? У меня в голове не соотносились похищение, нанесение этой раны и оказание малейшей помощи. Какое ему дело до этого? Всё должно быть идеально?
«Всему свое время», – повторила я его слова, усмехнувшись в тихой истерике и нарочно ударившись о стену затылком.
Мне казалось, я скоро свихнусь, размышляя, что сделает со мной этот странный человек. Что у него на уме? Точно ли он тот самый сжигатель? И почему он говорит о моих близких? Миллионы вопросов врывались в мою голову, словно влетевшая в узкое окно стая птиц. Одна пыталась вытеснить другую.
Тревога сменилась на обречённость. Я устала бояться, устала думать. Хотелось отключить все эмоции по щелчку пальцев. Но мысли о смерти то и дело возвращали страх, особенно, когда я представляла его извращённую расправу. Моя яркая фантазия вдоволь издевалась надо мной. Также я боялась, что он принесет мне новости о моих родных и разорвет мое сердце. Прокралась мысль, что ему нужна даже не я, а кто-то из моего окружения. Ведь он не мучил меня физически, не пытался домогаться и не выпытывал из меня какие-то сведения. Такое чувство, что он держал меня здесь только до определенного момента. Мысли по цепочке привели к другой: «Что, если…это какое-то жертвоприношение?»
Я тут же поднялась с пола. Ноги были слабыми. Я передвигалась очень медленно и тихо. К двери я даже не пыталась лезть, лишь рассмотрела громоздкий засов. Я представляла свою попытку бегства через эту дверь, и то, чем эта попытка для меня закончилась. Моя кровь стекала к его ногам по этим неровным полам.
Я мотнула головой, рассекая эту иллюзию. Мне надо было понять, где я нахожусь. Он сказал – «всему своё время». Вдруг, мне удалось бы подать сигнал или составить психологический портрет.
Я просканировала помещение взглядом, пыталась зацепиться за что-то важное. Ящик с инструментами в открытом ящике комода – отвертки, плоскогубцы и гаечный ключ. Смотря на них, я представляла отнюдь не ремонтные работы, а скорее изощренные пытки. Перед глазами тут же вспыхнули картинки с моим в них участием. Вонзённая в ногу отвёртка, разбитая гаечным ключом бровь. Всё, что меня окружало, заставляло мою фантазию работать на износ.
«Как он мог оставить меня с этими…орудиями? Он не боится, что я могу применить их?»
Моя рука потянулась к одной из тонких отверток, но я тут же отдернула ее с мыслью, что это проверка. Вот где моя трусость брала верх. «Вдруг он потом обыщет меня и разочаруется в своей послушной мышке?»
Вскоре я заметила несколько алюминиевых ведер и мисок, которые он намекнул использовать в качестве туалета. А также клетку для животных – человек бы туда не поместился. Разве что не целиком.
Миски и клетка. Либо он считал себя хозяином, играя с людьми. Либо он имеет отношение к животным. Либо…и то и другое.
Под ногами хрустели мелкие камушки, похожие на те, что я видела в кошачьих наполнителях. Я наклонилась, чтобы рассмотреть их поближе. Это были точно они. Их запах был мне слишком хорошо знаком.
Я задумалась. Может быть, у него несколько животных? И что, если они тоже имеют отношение к его странному откладыванию моей расправы? Вдруг он и впрямь готовит какой-то сумасшедший ритуал, а сожжение играет в нем важную роль. К тому же, в таких приношениях всегда убивались и животные.
Пытаясь сложить пазлы воедино, я выдумывала на ходу. На мгновенье я стала, как мама, которая рассматривала худшие исходы и жила в нарисованном воображением страшном будущем. И эти предположения заставили меня дрожать. Ноги тут же подкосились, и, задержавшись за открытый деревянный ящик, мне удалось не упасть. Мне уж точно не хотелось бы рухнуть, привлекая шумом внимание мужчины сверху. Медленно опустившись на четвереньки, я поползла к пригретому месту. Мне необходимо было сидеть именно там, в других уголках этого подвала я чувствовала себя менее защищенной.
Я прижала колени к груди, обнимая их, чтобы унять озноб в теле от стресса, и принялась считать секунды, успокаиваясь.
Один, два, три, четыре, пять
Пытаюсь успокоить пульс
Дойду до ста, потом опять
Возможно, так я не свихнусь?
Глава 6. Я была напугана
Я распахнула глаза, но меня встретила тьма. Лишь тонкая полоска света пробивалась в маленькое и неизвестное помещение. Нет, даже не помещение – пространство… «Где я?» – я пыталась осмыслить происходящее, а тело едва двигалось. Мне не хватало места. Вдруг вокруг стало темно, как в бездне, и я поняла, что надо мной закрылась крышка гроба. «Этого…не может быть!» Воздух в легких резко стал лимитным, а сердце, казалось, замерло. Я отчаянно заколотила руками по крышке, но никто не слышал моего крика отчаяния. Следом я услышала звук. На крышку что-то падало гроздьями. Земля…Меня закапывали заживо!
– Нееет! – я вытаращила глаза и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Огляделась и облегченно вздохнула. Смешно…Сон был настолько ужасным, что даже реальность не казалась уже столь пугающей.
Я не знала, зачем похититель держит меня в подвале, даже не знала, сколько времени прошло с момента моего похищения. Как только я начинала дремать, меня будили кошмары. Бесчисленное количество раз в них я умирала, словно застряла в адском дне сурка – он топил меня, сжигал заживо, измывался и резал. И каждый раз мне хотелось увидеть его лицо, чтобы запомнить. Чтобы в следующей жизни отомстить.
И хоть я знала, что должна желать не видеть своего похитителя и оттягивать момент его действий, но, как оказалось, ожидание куда хуже этого. Оно сводит с ума, заставляет то и дело представлять себе момент смерти. Шатает и ломает психику. Словно это и есть орудие пыток – ждать…
Я задумалась о родителях, которые, как и я страдали от неведения. И потом пришла версия происходящего… Может, цель моего мучителя – сломленные личности? Раздавить мышь силой мысли…Но, с другой стороны, для этого похититель должен был устроить мне более эмоциональные качели. Чтобы мозг мышки вскипел.
Мне хотелось закричать. Потребовать рассказать, в чем состоит его сумасшедший план, выплеснув все свои мысли и доводы. Но я не могла позволить себе такой глупой дерзости. Так что эта смелая картина, как и все остальные, оставалась лишь в моей голове.
Я поползла на четвереньках к миске с водой. Мне не хотелось лишний раз вставать. Этот низкий потолок давил на меня, и чем ниже и тише была я, тем безопаснее было мое нахождение здесь. Я должна была быть мышкой.
Я приподняла миску и аккуратно отхлебнула несколько глотков, словно пью чай из огромной пиалы. А после протерла лицо и шею, оставив небольшое количество воды. Мне ужасно хотелось принять душ и смыть с себя все эти дни. Весь пот и мочу.
Совсем скоро я стала ощущать голод, живот предательски громко заурчал. Я инстинктивно схватилась за него, словно сдержу этот гул.
Через минут десять мой похититель вновь спустился с подносом. На нем стоял стеклянный граненный стакан с компотом и гречневая каша. Пустая, без мяса или подливки.
– Ешь, – произнес он, протянув мне ложку.
Я не могла не заметить, что он выглядел куда опрятнее. Даже помыл голову и зачесал свои темные густые волосы вбок.
Гречка была абсолютно безвкусной. Он не посолил ее, и, наверное, специально. Но мне было плевать, что есть, лишь бы заглушить жжение в желудке.
– Ну как? Вкусно? – спросил он с издевкой.
– Безвкусно, – произнесла я, прожевав. – Но съедобно.
– Без-вкусно? – повторил он, и я уставилась на него, не посмев даже проглотить пищу. – Что, даже не соврёшь? – усмехнулся он, сменив раздражение на безразличие. Я сглотнула ком еды.
– Зачем? Вряд ли какая-то лесть заставит тебя изменить свои планы, – ответила я спокойно. Старалась не выдавать в голосе неуверенности.
– Хм…А ты умна для юной особы…Мэ-э-эри Уоллес.
Услышав своё имя, я снова замерла. Ложка с грохотом упала на поднос. Я подозревала, что он знает, как меня зовут, но, когда он протянул моё имя с мерзкой ухмылкой, мне стало не по себе. У этого человека точно был план.
– Т-ты…преследовал меня? – пришло осознание, а голос предательски дрогнул.
– Выглядывал, так скажем, – его усмешка была едкой, он наслаждался каждым мгновением моего замешательства. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, а воздух становился всё более тяжёлым.
Он забрал поднос, поставил его на ящики с инструментами и отвернулся. Его спина казалась напряженной, плечи слегка подрагивали, словно он сдерживал что-то внутри. Нервно постукивая пальцами по дереву ящиков, он продолжил:
– Мэри Уоллес. Проживает со своей семьей на Пайн Стрит. У нее брат, отец, мать… Увлекается писательством, мечтает стать новой Джоан Роулинг. Ха-ха. Подрабатывает в местной библиотеке. В общем, вся такая невинная овечка, – его голос звучал язвительно, словно он намеренно хотел задеть меня. Я действительно притворялась святошей для многого окружения. Родителей, родственников, некоторых друзей.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения, но слова, которые он произнес следом, заставили мое сердце сжаться. Он направился к выходу, но вдруг остановился вполоборота. Его лицо на мгновение исказилось, будто он боролся с чем-то внутри себя. Он выждал с полминуты, а затем повернулся ко мне и произнес слова, которые пронзили меня до самых костей:
– Ах да… Самое главное. Родилась 8 мая 2002 года… А 28 сентября 2023 года… Умерла.
В его глазах мелькнула странная смесь удовлетворения и злорадства. Он вышел, оставив меня наедине с этой зловещей информацией.
«28 сентября умерла…» – раздавалось набатом в голове. Когда ко мне пришло осознание подлинного смысла этих слов, я стала прикидывать какое сегодня число. По моим подсчетам было 23 сентября.
– Я что…Умру через 5 дней?! – вырвалось из меня криком.
Мое тело показалось чужим, словно оно больше не принадлежало мне. Я смотрела на все вокруг, но не видела ничего. Мир стал размытым, я находилась где-то в лабиринте надломленного разума. Пришло отрицание – первая стадия к принятию. С каждым вздохом истерика разрасталась, грозилась вылиться в нервный срыв.
Второй стадией выступил гнев, я возжелала его смерти. Подбежала к ящику с инструментами и схватила одну из примеченных ранее отверток с мыслью, как вонзаю ее прямо в его шею. Как кровь этого психопата стекает по моим рукам…Как я облегчённо выдыхаю…
И кроме злости на него, у меня была огромная ярость ко всему миру. К матери за то, что она была невозможной и сделала меня своей полной противоположностью – глупой и неосторожной. К брату, за то, что познакомил меня со Стью, из-за которого я сбежала в ту роковую ночь. И, конечно же, к самому Стью, который не настоял на том, чтобы проводить меня. Я винила всех, кроме себя. А стоило бы дать себе звонкую пощёчину за такие мысли.
Когда в ход пошли торги, я оставила отвертку возле себя, предполагая, что она когда-нибудь пригодится, но твердо решила не действовать опрометчиво.
В депрессии я пробыла больше всего. Я испытывала не только злость, но и жалость и грусть. Они сменяли друг друга каждую минуту.
А вот принятие, наверное, так и не настало. Все начиналось с гнева по второму кругу, пока я не уснула, обхватив руками свои колени.
Мне снова снилась моя смерть…
Глава 7. Я была в ужасе
Я кое как открыла глаза. Минуту за минутой я проворачивала страшные сцены в своей голове, вспоминая слова этого психопата. « Умерла…рла…ла…» – раздавалось эхом в мыслях. Я даже усмехнулась. Дата еще не наступила, но уже умерла? В прошедшем времени? Он знал, как сломать мышку.
Я лежала на полу, вглядываясь в тьму потолка и время от времени прикрывая глаза от недосыпа и обессиленности. Но снова уснуть бы не удалось. Хозяин этого дома перетаскивал какую-то тяжелую мебель и, кажется, забивал гвозди.
Вначале я воспринимала это всё фоновым шумом, но, когда он уронил молоток на пол прямо надо мной, я вздрогнула. Этот грохот заставил меня, наконец, подняться. Первой картиной, промелькнувшей в моей голове, была крышка гроба. Как он заколачивает меня в нём заживо и засыпает сверху землёй. Всё, как в том сне, от которого я проснулась в холодном поту.
«Вдруг, он решил убить меня сегодня?»
И пусть я услышала из его уст слова о моей скорой смерти, я все же надеялась, что кто-то придёт мне на помощь. Даже молилась, хоть не знала ни одной молитвы.
«Надежда, последнее, что умирает в человеке», – так говорил философ, имени которого я даже не выговорю. Он писал, что, в любой, даже самой страшной и, казалось бы, безвыходной ситуации, человек живет надеждой. И знаете, эта самая надежда – чертовски отвратительная вещь. Кажется, она дарит силы, но это всего лишь глупая иллюзия. Испытав ее, человек с наибольшим ужасом в самом конце осознает, что ничто и никто ему уже не поможет. Так я считала.
Все звуки сверху резко затихли, и тишина оказалась более пугающей. Я вновь затряслась. Скрип ключа в замке показался мне громче, чем обычно. Казалось, он раз за разом сам наращивает гнетущую атмосферу, надавливая сильнее или используя разные ключи.
Мой похититель спустился, держа в одной руке молоток. Его пальцы крепко сжимали рукоятку, словно он был готов использовать его в любую секунду. Он молчал, уставившись на меня. Потом сделал медленный шаг, второй, и внезапно поднял молоток. С зловещим щелчком он провёл им по бетонной стене, оставив на ней глубокую царапину. Звук был мерзким, скрежещущим, металл резал камень. Он отдавался эхом, усиливая ощущение безысходности.
Я почувствовала, как ледяной холод сковывает мое тело изнутри, проникая под одежду и кожу, словно невидимые щупальца. Я перестала ощущать свое тело. Превратилась во что-то без оболочки.
Будто бы меня закатали в бетон, оставив лишь возможность дышать и видеть. Мои мысли путались, я не могла понять, что происходит. Я хотела что-то сказать, но мои губы не двигались, а язык прилип к нёбу. Я словно стала призраком, запертым в теле инвалида, и могла только шептать сама себе:
«Что происходит? Почему я не могу двинуться? Давай же, соберись!»
Внутри меня бушевала паника. Я хотела закричать, хотела расплакаться, но мое тело оставалось неподвижным. Я сидела, как овощ, с пустым взглядом, устремленным в одну точку. По моей щеке скатилась одинокая слеза
Я отчетливо видела и слышала хозяина дома. Точнее та девушка, что сидела внутри этого неподвижного тела. Он держал в другой руке газету и своим вальяжным шагом приближался ко мне.
Но вдруг его лицо исказилось от удивления. Он остановился, наткнувшись на невидимую стену. Его глаза расширились, и он замер. Наверное, он ожидал увидеть меня, забившуюся в угол, дрожащую от страха. Но вместо этого он увидел девушку, сидящую с каменным лицом, которая не реагирует на его устрашающие движения.
– Ты…Что с тобой?
Кажется, он был напуган. Он щелкал передо мной пальцами, пытаясь проверить реакцию. И вскоре мои глаза выдали легкое движение.
Может, это оцепенение выступает в качестве защиты? Некий способ притвориться мертвой, но неосознанно…
Выкинув молоток, он потрогал мой пульс и небрежно схватил меня за плечи, пытаясь растрясти. Я даже почувствовала легкую раскачку тела, но все же, когда он отпустил меня, я, как кукла упала там, где ее бросили.
– Черт возьми, что…происходит?! – истерично протянул он. Его явно раздражало, что все пошло не по плану. Я же начала бояться, что он может надругаться надо мной или расправиться, пока я нахожусь в неподвижном состоянии. Колоть, резать, поджечь в конце концов. Он вдруг поднял кинутый возле молоток, как будто услышал мои мысли.
– Ты что, притворяться вздумала!?
Он замахнулся инструментом, а я лишь истошно кричала изнутри, желая сдвинуться с этого проклятого места. Но у меня не было и шанса.
Буквально в паре сантиметров над моей головой он остановился, и ошарашенный моей реакцией, а точнее ее отсутствием, выронил молоток.
– Что?!Ты правда не можешь двигаться?!
После этих слов он потянулся к своему уху, чтобы снять медицинскую черную маску с лица. В этот момент я хотела закрыть глаза. Увидеть его – значит быть свидителем. А у свидетелей нет шансов на жизнь.
Он казался мне не особо привлекательным из-за своих щелевидных глаз и узкой переносицы, но за маской прятался аккуратный высокий нос без горбинки и яркие, немного пухлые губы. Теперь я бы не дала ему больше тридцати.
– Видишь меня? – сощурился он. – Ты…в каком-то трансе? Может…инсульт? – произнес он в конце еле слышно и, уже обращаясь не ко мне, а просто размышляя вслух. – Ла-а-адно. Лежи. Мне так не интересно. Оставлю тебя ненадолго. Вдруг, и так умрешь…– ухмыльнулся он. Поднял миску с водой, которая стояла на полу у моих ног, и с размаху бросил ее в дальний угол комнаты. Вода разлетелась во все стороны, оставив после себя мокрые пятна на полу и стенах. Он снова посмотрел на меня, но на этот раз его взгляд стал более пристальным, словно он пытался проникнуть в самую глубину моей души. Но я так и не дрогнула.
Прошла, казалось, вечность, прежде чем я смогла прийти в себя после этого приступа. Я чувствовала, как мое сердце постепенно успокаивается, а дыхание становится более ровным. Время тянулось мучительно медленно, и я считала каждую секунду, чтобы не сойти с ума.
Наконец, я смогла пошевелиться. Мои конечности были вытными, но я все же смогла приподняться на локтях и с трудом дотянуться до листа бумаги, который мой похититель бросил на пол в нескольких метрах от меня. Я должна была увидеть, что он так жаждал показать мне.
Я осторожно взяла лист в руки и начала читать. Мои пальцы дрожали, а глаза бегали по строчкам, пытаясь уловить смысл написанного. Это была статья из интернета, распечатанная на обычном листе бумаги. Заголовок гласил: «Сжигатель не меняет графика».
«Новой и четвертой жертвой серийного убийцы, которого прозвали «Сжигатель», стала двадцатиоднолетняя Мэри Уоллес. Документы пропавшей девушки нашли у Южного пруда в нескольких километрах от дома. Полиция ведет активные поиски»
Прочитав статью, я была в замешательстве. Раньше я не обращала внимания на подробности дела «Сжигателя» – оно казалось мне далеким и нереальным. Но теперь, когда я оказалась в этой комнате наедине с незнакомцем, я начала задумываться о том, что все это может значить для меня. Зачем он оставляет эти следы? Чего он хочет добиться?
В самом низу листа я заметила дату:
«24. 09. 2023г»
Четыре дня. У меня оставалось всего четыре дня. Мне необходимо было придумать хоть что-то…
Глава 8. Я была в недоумении
Я сменила пригретое место. Там, где меня настиг ужасный приступ, я не хотела больше находиться. Я старалась быть самой настоящей тихой мышкой, надеясь, что похититель и дальше будет полагать, что я обездвижена. Правда притворяться нарочно я бы не смогла. Замахнись он молотком еще раз, я бы вжалась в стену, закрываясь от удара руками и вереща от страха.
Я снова и снова перечитывала текст, что он оставил мне, и пыталась сложить пазлы этой огромной картинки. Зачем он подкидывает документы? Чтобы поиграть с полицией? Цепочка мыслей привела меня к родным. Я представила, как к маме приходит детектив и сообщает то, что меня похитил «сжигатель».
«Нет! Боже! М-м-мама!» – я прикрыла ладонями лицо и буквально впивалась ногтями в лоб и щеки от бессилия. «Сможешь ли ты справиться с этими новостями?»
Я была любимицей семьи. Даже младший брат не был наделен той любовью, что я. Они втроем выстроили вокруг меня забор, стараясь защищать от всех бед и опасностей. И сейчас я боялась, что мои родители просто угаснут. А брат будет искать того, кто сделал это со мной, и эти поиски станут его зависимостью, превращая в озлобленного юнца.
