Раздвинув стебли плюща, смотрю, как Орсон выходит во внутренний двор гостиницы, как гости спешат ему навстречу. Мужчины отпускают шутки, хлопают его по плечу. Матроны улыбаются, одобрительно кивая. Женщины помоложе стекаются к нему, как будто притянутые магнитом.
Орсон проходит сквозь толпу, не останавливаясь, даже не улыбаясь. На его лице недобрый оскал. Пока он спускался с третьего этажа, у него явно испортилось настроение. Игнорируя гостей, идет прямиком к машине. За ним спешит, чуть ли не бежит девушка. Я видела ее среди гостей, но лично не знакома. И не хочу ее знать, особенно видя, как они с моим мужем исчезают за углом.
Он позвал ее с собой?
Не получив разрядки со мной, воспользуется другой, более опытной, которая к тому же не дерзит и не выдвигает требований?
И ведь придраться-то не к чему. Орсон уважил мои требования и не затащил ее в угол при гостях. Не опозорил меня в очередной раз.
Обнимаю колени и утыкаюсь в них лбом. Так и сижу, расстраиваясь непонятно о чем. Только если о невозможном.
Через полчаса, собрав вещи, выхожу в коридор. Дио, мой охранник, ждет в нескольких шагах от двери номера. Не встречаясь со мной взглядом, предлагает пройти к машине через черный выход. Киваю и следую за ним. После брачной ночи мужу и жене положено выйти вместе и при всех оказывать друг другу знаки внимания, но у нас с Орсоном не такой брак. Наша помолвка была кошмарной, свадьба холодной, а в брачную ночь мы вели переговоры, после чего Орсон отнесся ко мне как к одной из его «деток», только что не воспользовался для собственного удовольствия. Так что улизнуть тайком намного лучше, чем смотреть людям в глаза.
Меня привозят в уютный особняк, окруженный садом и защищенный высокой изгородью со всех сторон. Вернее, уютным он выглядит только снаружи, а внутри оказывается совершенно бездушным, с серыми стенами, кое-как подобранной мебелью и пыльными занавесями. Похоже, этот дом – недавнее приобретение Орсона или очередной навязанный подарок его отца.
– Дио, когда приедет мой муж?
– Не знаю, синьора Агати.
– Орсон здесь живет?
– Не знаю, синьора Агати.
– Скажи, Дио, есть ли смысл спрашивать тебя, где сейчас Орсон, чем занят, какие у него планы и что мне полагается делать с этим домом?
– Смысла нет, синьора Агати.
По крайней мере он честен.
– Однако синьор просил передать, что на вашей карточке достаточно средств, чтобы вы могли делать все, что хотите, – продолжает.
Заглядываю в сумочку и обнаруживаю банковскую карту, которой раньше там не было. Однако не думаю, что деньги купят мне то единственное, чего я хочу, – возвращение Сальво.
Вздохнув, достаю телефон, с сомнением смотрю на номер мужа, потом решительно нажимаю кнопку. Орсон отвечает сразу же.
– Дорогая, я приеду через десять минут, раздевайся!
– Ты всегда так отвечаешь на звонки? – не сдерживаюсь.
– Обычно я не использую слово «дорогая».
Резкий, грубый тон Орсона не соответствует вроде как игривым словам. Слышны крики, ругань, грохот. Где он?
Не успеваю спросить, как Орсон меня перебивает.
– Ты готова делать детей?
– Нет, но я хотела бы узнать, что мне делать с домом, в который меня привезли.
– Все что хочешь. Он твой.
«Твой», а не «наш». Как это понимать?
– А ты где будешь жить?
Орсон нетерпеливо вздыхает.
– Если ты звонишь, чтобы поболтать, то сейчас не лучшее время. Я занят и вообще предпочитаю трахаться, а не трепаться. Если тебе скучно, то позвони моей матери, пусть найдет тебе подружек. Дио может отвезти тебя в магазины. У меня своя жизнь, а ты займи себя… чем-нибудь.
Отсоединяется.
Дио наверняка все слышал и теперь ощущает себя неловко. Отводит взгляд и топчется на месте.
– Будь добр, отправь шофера за моими вещами, а я пока… осмотрю дом.
Домработница Сальво прислала мои вещи, будет приятно увидеть хоть что-то родное. Фотографии родителей и брата, любимую пижаму и тапочки.
Дио уходит, а я сажусь на стул, складываю руки на коленях и думаю…
У меня есть дом, сад, деньги и, хотя относительная, но все-таки свобода, ведь я могу разъезжать по городу (в сопровождении Дио) и заниматься благотворительностью. Могу завести настоящих подруг, а не тех, которых купят мне деньги семьи Агати. Могу уговорить Орсона отпустить меня в Корстон, когда у Ады родятся дети.
У меня будет интересная жизнь.
А когда захочу иметь детей, позвоню Орсону, и он приедет. Как это называется у животных? Случка? В остальное время у мужа будет своя жизнь. Непохоже, что он собирается надоедать мне своим присутствием.
Орсон Агати мне неприятен, поэтому я должна радоваться.
Ведь должна, да?
23
Я замужем четвертый день.
Заказала красивые обои и новую мебель. Обсудила с садовником посадку цветов.
Стараюсь не волноваться о брате. У него новая жизнь в Канаде, ему не до меня.
Позвонила Аде. Она меня искала, очень волновалась, а ей скоро рожать. Я солгала ей, что у меня все хорошо.
Позвонила Ческе, но она не ответила. Не иначе как продолжает винить меня за ранение Нино. Несправедливо, но ничего не поделаешь.
Познакомилась с соседями на нашей улице. Лучше бы не делала этого, так как обнаружила в соседстве несколько бывших жен приближенных Дона Агати. Разводы в синдикате не одобряют, поэтому надоевших жен выселяют куда подальше и заменяют любовницами помоложе.
Я одна из бывших. Списанных в утиль.
Продолжаю задавать Дио вопросы, на которые он не отвечает. Не знаю, появится ли Орсон, когда, чем он занят… и с кем.
Внутри то и дело вспыхивает остаточная тревога, однако ничего страшного не происходит, меня ни к чему не принуждают, и я снова успокаиваюсь.
Вообщеничего не происходит.
Похоже, Орсон нашел способ справиться с навязанной женой: он всячески меня избегает. Притворяется, что я не существую.
Не знала, что замужество может быть таким одиноким, но я привыкну, и тогда все и правда будет хорошо. Если, конечно, Дон Агати не станет вмешиваться.
Не успеваю додумать эту мысль, как мне звонит Донна Агати.
– Как ты, Нари, дорогая? Не хотела тебя раньше беспокоить, ты наверняка вся в любовных хлопотах.
Мычу что-то неразборчивое в ответ. Если покупка мебели считается любовными хлопотами, то да, так и есть.
– Жаль, что в спешке сын не успел забронировать для вас медовый месяц, но уверена, он придумает что-нибудь особенное.
Если Орсон что и придумает, так это способ не видеть меня до конца наших дней. Могу, конечно, позвонить и вызвать его «делать детей», как он выразился, но не стану.
Моего ответа Донна не дожидается, да и по ее излишне радостному голосу понятно, что она в курсе происходящего и просто играет роль. Возможно, Дон стоит рядом и дергает за ниточки, как у марионетки, управляя ее действиями и словами.
– Нари, девочка моя, очень хочется увидеть вас с Орсоном за ужином. В узком кругу семьи, только самые близкие люди, сегодня в семь.
Приказы имеют разную форму, это одна из них. Но я пришла бы на ужин в любом случае. Не собираюсь гневить Дона, от которого зависит судьба Сальво и моя собственная. Брат пока что не дал о себе знать, но очень надеюсь получить от него хоть пару слов.
Ровно в семь водитель останавливает машину перед резиденцией Агати. Меня с почтением проводят внутрь. Поднимаясь по лестнице, слышу отголоски яростного спора в кабинете Дона. Среди голосов узнаю гневный тон Орсона.
Потираю внезапно вспотевшие ладони. Муж не приглашал меня на ужин, а он еще и в плохом настроении. Может, не поздно сбежать?
Дверь кабинета распахивается, и в коридор выходит Орсон. В костюме, с расстегнутой рубашкой, галстук держит в руке.
Увидев меня, замирает на месте. Взглядом охватывает меня с головы до ног, и я внезапно сожалею, что надела облегающее платье. Длинное, с закрытым воротом, но… Взгляд Орсона останавливается на моей груди, спускается к бедрам, и, кажется, он касается меня рукой.
Черт возьми, мне это нравится.
Следом выходит Винс. Глядя на меня, ухмыляется и демонстративно поправляет брюки. Фабрицио кивает, бурчит приветствие. Дон обходит остальных и устремляется ко мне с раскрытыми объятиями.
– Нари, дочка, ты становишься красивее с каждым днем!
Пока Дон ведет меня в столовую, я ощущаю на себе горящий взгляд мужа. Очевидно, он не ожидал увидеть меня здесь. И не хотел. В его понимании «узкий семейный круг» не включает его жену. А глядя, как со мной нежничает Дон Агати, он раздражается сильнее, вспоминая о нашем якобы заговоре.
Нас с мужем сажают рядом. Орсон вежливо отодвигает для меня стул, но при этом говорит сквозь зубы.
– Какая неожиданная встреча, жена!
– Надо же, ты помнишь, кто я такая, муж? – отвечаю в тон.
Помогая мне сесть, он касается моей груди, слегка сжимает.
– Ага, вот теперь помню.
Вот же… гад!
Кроме нас, Фабрицио и Винса, на ужин приглашена еще одна пара. Тоже молодожены, но, в отличие от нас, они выглядят очень счастливыми. То и дело касаются друг друга, улыбаются, рассказывают о недавнем отпуске и о беременности. Завидую им до слез. Уже готова признать, что я ошибалась. Не хочу такого брака, как был у моих родителей. Хочу счастья до звездочек в глазах. Любви. Настоящей близости. Желания постоянно быть вместе.
Подают барашка с розмарином. Вежливо хвалю еду, хотя не ощущаю ее вкуса. Все обсуждают отпуска, погоду на побережье, смеются, как будто полчаса назад мужчины не спорили до крика в кабинете Дона. Бизнес – это одно, а семья – совершенно другое, их не смешивают.
То и дело ощущаю на себе взгляд Орсона. Он почти не ест и не участвует в разговоре, все его внимание на мне.
Внезапно он поднимается, опрокидывая стул, берет меня за руку и тянет за собой.
– Моя жена еще не видела оранжерею.
С этим сомнительным оправданием он выводит меня в коридор.
– Какая оранжерея… зачем… это неприлично! – восклицаю, еле поспевая следом.
Орсон заталкивает меня в первую попавшуюся комнату… в кабинет Дона! Он с ума сошел?!
Не успеваю возмутиться, как он с силой прижимает меня к себе.
Мы замираем на долгие секунды. Стоим так близко друг к другу, будто спаяны, и ничто не может нас разорвать.
И мне… хорошо?!
Я одинока, вот и радуюсь человеческому теплу. Других причин нет.
Обхватив затылок, Орсон наклоняет мою голову. Целует висок, угол челюсти, мочку уха. Потом чуть отстраняется и проводит большим пальцем по моим губам.
Жар накрывает меня волной. Мысли мутнеют, теряются. В брачную ночь Орсон пробудил во мне нужду, и теперь она вспыхивает каждый раз в его присутствии.
Втягиваю его палец в рот все глубже, почти до горла. Медленно запрокидываю голову.
Орсон то ли стонет, то ли рычит. Закрыв глаза, часто дышит. В нем гнев смешан с диким возбуждением, и я ощущаю это и завожусь еще сильнее.
Внезапно он разворачивает меня и толкает к спинке кресла. Того самого, в котором сидел, развалившись, перед тем как выстрелить в Сальво и Нино.
Зажмуриваюсь, стирая воспоминания.
Орсон прижимается ко мне сзади, всем телом, заставляет грудью лечь на спинку кресла. Задирает платье, поднимает мою ногу и ставит ее на подлокотник. Действует так быстро, словно боится передумать.
Кладет ладонь на мою промежность, надавливает. Утыкается носом мне в затылок и шумно вдыхает.
Мы в кабинете Дона, и меня это… возбуждает?! Не узнаю себя, не понимаю…
Орсон касается меня, двигает пальцами, сначала неторопливо, потом быстрее и жестче. Поглаживает меня через трусики, то и дело проникая кончиком пальца под кружевную ткань. Впиваюсь зубами в предплечье, чтобы не умолять о большем и не выдать нас всему дому.
Опустив мою ногу, Орсон спускает мои трусики до колен и вводит в меня два пальца. Довольно урчит, слыша хлюпающий звук. Внутри саднит от его вторжения, но это ничто по сравнению с острым удовольствием…
– Черт, я сдохну, если сейчас тебя не трахну…
Бряцает пряжка ремня. Орсон хватает меня за бедра и тянет к себе. Я ощущаю у входа головку его члена. Прямо сейчас? Здесь?
