Эрик резко натянул верёвку. Секунду спустя голова Кита показалась над водой.
— Всё нормально, командир, — отплёвываясь, прокряхтел он. — Тут обрыв. Ослабь верёвку, буду нырять. Похоже, там какой-то лаз.
Натяжение ослабло, верёвка легла на землю. Кит сделал несколько глубоких вдохов и нырнул. Эрик напряжённо следил, как под воду уходит моток. Эльхарду даже показалось, что командир задержал дыхание вместе с Китом.
Эльхард покончил с едой, вытер руки о штаны и стал пристально наблюдать.
Прошло три минуты. Моток размотался, какое-то время был в натяжении, а потом резко упал. Эрик принялся быстро вытягивать верёвку. Вскоре показался Кит. Он выскочил из воды и рухнул на траву, часто хватая ртом воздух.
— Там пещера, — выдавил он, едва отдышавшись. — И, похоже, меня заметили.
Он мгновенно вскочил, впрыгнул в штаны и сапоги, выхватил два длинных кривых кинжала. Эрик тоже обнажил клинки, глядя на воду.
— Гоблины? Много? — спросил он.
— Не меньше дюжины. И что-то ещё. Что-то большое.
Вода в озерце забурлила, и на берег полезли гоблины. С горящими красными глазами, они выскакивали из глубины и с голыми руками бросались на следопытов.
Эрик и Кит, ловко орудуя клинками в обеих руках, отразили первую волну. Трое гоблинов, посечённых на куски, уже лежали на траве, хрипя и булькая кровью. Но из воды вылезали всё новые и новые. Монстры обступали пятящихся следопытов, стараясь окружить. Прыткие и проворные, они то и дело совершали быстрые выпады, вовремя отскакивая от смертоносных лезвий.
Эльхард спрыгнул с дерева. Приземлившись, перекатился через плечо, гася инерцию, и на ходу выхватил кинжалы. Ближайший гоблин обернулся на шум — и тут же оба лезвия вонзились ему в подбородок. Тварь захрипела, тёмная кровь брызнула изо рта, и Эльхард, выдернув клинки, отскочил назад.
От общей массы монстров отделились трое и двинулись на него. Эльхард уклонился от череды ударов, пригнулся и, резко крутанувшись, полоснул кинжалами по ногам. Один гоблин зазевался и рухнул с отсечёнными до колен лодыжками. Эльхард выпрямился и бросился на второго. Он колол, резал, рубил — но ловкий монстр уворачивался. В очередном выпаде Эльхард промахнулся, разрубив лишь воздух, и тут же получил удар в спину. Что-то тёплое и склизкое брызнуло по шее, и его опрокинуло на землю.
Эльхард перекатился, встал на одно колено и увидел: гоблин со смешком передавал второму что-то похожее на дубину, с которой стекала густая красная жижа. Когда Эльхард понял, что монстры используют вместо дубин, его замутило. Съеденный бутерброд подступил к горлу. Он глубоко вздохнул, подавив тошноту, и крепко сжал рукояти.
Гоблины ринулись в атаку — но один вдруг рухнул ничком со стрелой в шее. Вернувшиеся следопыты с двух сторон обстреливали толпу из луков.
Эльхард рванулся вперёд, полоснул кинжалом снизу вверх. Оставшийся гоблин отпрянул, но Эльхард не остановился: инерция развернула его тело, и два лезвия сверху вниз рассекли зелёную плоть на спине монстра.
Он обернулся к командиру и увидел, что стрелы товарищей внесли сумятицу в толпу гоблинов, и Кит с Эриком быстро вырезают замешкавшихся. Эльхард двинулся к ним — и тут земля содрогнулась.
Он упал на колени. Уцелевшие гоблины злобно заулюлюкали. Толчок повторился — мощнее, глубже. Вода в озерце начала стремительно убывать, а потом земля у берега вздыбилась, треснула, и ошмётки полетели в стороны. Из-под земли вынырнуло нечто — толстенное, метров пяти ростом, покрытое бурой шкурой, с крошечными глазками и пастью, полной обломанных зубов. Огр.
Он стоял по пояс в разломе и, огромной ручищей схватив Кита, с лёгкостью поднял его ко рту и откусил голову.
Стрелы одна за другой вонзались в шкуру великана, но не причиняли ему видимого беспокойства — только злили. Эрик с неимоверным проворством уклонялся от огромной лапищи, оставляя на ней глубокие кровоточащие раны, но и они лишь распаляли ярость огра.
Эльхард собрал все силы и бросился вперёд. Разбежавшись, он оттолкнулся и взмыл в воздух, занеся кинжалы над головой. Лезвия по рукоять вошли в грудь твари. Огр взревел.
— Нет! Не вступать в ближний бой! Это огр! Отступайте, бегите! — раздался крик Эрика.
Но Эльхард уже висел на груди огра, удерживаясь лишь за рукояти. Огромная лапища сжала его, и он почувствовал, как хрустят рёбра. Перед глазами всё поплыло. Сверху он видел, как командир Эрик проскользнул вплотную к огру и резкими сильными ударами несколько раз вонзил клинки в его пузо.
Огр взревел снова. Взмахнул рукой, разжал пальцы — и Эльхард полетел. А потом огромный кулак опустился вниз, раздавив, расплющив командира, который в последний миг прикрывал своего следопыта.
Эльхард видел это, пока летел, отброшенный в небо, словно щепка.
Падение смягчили кроны деревьев и густой ягель, но удар всё равно оказался страшным. С трудом поднявшись на ноги, Эльхард всё ещё видел перед глазами гибель Эрика. «Он погиб из-за меня. Он закрыл меня собой».
— Беги! — звучал в ушах приказ.
И Эльхард побежал.
Он бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, оставляя глубокие царапины. Ноги спотыкались о корни и камни. Он падал, вновь поднимался и бежал дальше, прочь от монстров. Мышцы горели, в груди кололо при каждом вдохе, но он не останавливался. Лес слился в зелёную полосу, время потеряло счёт.
Прорвавшись сквозь кустарник, он оказался на краю обрыва. Не успев затормозить, оступился и кубарем полетел вниз по крутому склону. Тело переворачивалось, ударялось о камни и корни, пока наконец с громким чавканьем не упало на дно.
Эльхард попытался встать, но руки и ноги ушли в вязкую жижу. Холодная грязь плотно обхватила его, оставив над поверхностью лишь голову. Он попробовал опереться на ноги — жижа засосала их глубже. Попытался нажать руками — те тоже ушли вглубь. Уровень воды поднялся до подбородка.
Он постарался распределить вес, медленно шевелил конечностями, пытаясь создать полость и высвободиться, но вязкая жижа держала мёртвой хваткой. Вот она коснулась плотно сомкнутых губ. Запах сырой земли и гнили заполнил ноздри. Эльхард втянул в себя как можно больше воздуха и задержал дыхание.
Грязь сомкнулась над головой. Он чувствовал, как погружается глубже. Лёгкие жгло, тело сотрясалось в конвульсиях, отчаянно пытаясь исторгнуть инородное, но жижа проникала всё глубже. Боль стала невыносимой — а потом начала стихать.
Спазмы ослабли. Сознание погасло. И наступила тишина.
Глава 5. Первый день на службе
Еша заступила на стену ещё затемно. Когда перед зданием библиотеки выстроились четыре отряда следопытов, ей с высоты было отлично видно и слышно, как сир Никколлос произнёс напутственную речь. При виде паладина она невольно выпрямилась сама.
Когда отряды начали расходиться, она запрыгнула на парапет и выкрикнула имя Эльхарда. Ей показалось, что он услышал — обернулся, приложил ладонь ко лбу, вглядываясь в стену. Но солнце как раз поднялось над крышами и било ему прямо в глаза. Он никого не увидел. Постоял мгновение, повернулся и бегом догнал свой отряд.
— Брат? — раздался голос за спиной. Один из лучников её отряда, долговязый парень по прозвищу Длинный, подошёл и облокотился на парапет.
— Друг, — ответила Еша, опустив плечи.
— Не расстраивайся. Солнце прямо в глаза — он тебя просто не увидел.
— Мы даже толком не попрощались. Всё так быстро завертелось с утра.
Из караулки выглянул ещё один лучник и хриплым голосом окликнул Длинного:
— Длинный, ты идёшь? Я как раз собирался рассказывать, какую кралю подцепил позавчера перед нападением, и какие у этой цыпы хоромы и мясистые цацки…
— Иду, Червь! — отозвался Длинный и повернулся к Еше. — Слушай, подежуришь первый часик? Тут ничего сложного: наблюдай за территорией и в случае чего подозрительного зови нас.
Еша кивнула. Лучник улыбнулся и скрылся в караулке.
Она окинула взглядом свой участок. В утренних лучах город казался безопасным — даже выбитые окна и перевёрнутые телеги не нарушали этого обманчивого покоя.
Усевшись на парапет, Еша достала иголку с ниткой и принялась подшивать плащ до нужной длины, попутно наблюдая за улицами. За время, проведённое с Эльхардом в лесах, она отлично научилась замечать любое, даже самое слабое движение краем глаза.
Через час из караулки вышли трое. Длинный спросил:
— Ну как? Всё тихо?
— Тихо, — ответила Еша, убирая нитку и примеряя плащ, который теперь был ей в самую пору.
— Можешь пока передохнуть, мы подежурим.
— Я не устала и вполне могу ещё покараулить, — гордо ответила она. Сбылось то, чего она так хотела. Она теперь следопыт. И пусть пока кадет — всё равно её жизнь переменится к лучшему.
— Хочешь быть полезной? — хрипло вмешался Червь. — Сбегай на кухню, найдёшь белобрысую женщину, её зовут Оля. Передай: «Сегодня после дежурства Червь собирается к ней заглянуть, и чтобы у него хватило сил, ему просто необходим паёк и фляжечка волшебной микстуры, да покрепче».
Еша сдвинула брови.
— И нечего на меня так смотреть, — осклабился Червь. — Ты же у нас библиотечный посыльный, так что всё в рамках твоих прямых обязанностей. — Он обернулся к товарищам. — Во, видели? Так же глянула, как та позавчера из моего рассказа. И чем я не нравлюсь мелкоте? Ума не приложу. — Он снова повернулся к Еше. — Ты ещё здесь? Давай, в темпе вальса.
Еша плотно сжала губы, но пошла выполнять поручение.
Спустившись со стены и миновав несколько лестничных пролётов, она оказалась на нужном этаже — воздух здесь был пропитан запахами готовящейся еды. В огромной кухне, отыскав взглядом беловолосую женщину, Еша окликнула её и передала послание. Лицо Оли вспыхнуло румянцем.
— Мне нужно двадцать минут. Жди меня на лестничном пролёте этажом выше.
В этот момент к ним подошёл необъятный мужчина в белоснежном фартуке — главный повар.
— Ты кто такая, девочка?
— Еша. Рекрут-следопыт и библиотечный посыльный.
— О, посыльный! Как раз то, что нужно. Магистр Библиотекарь из лаборатории прислал запрос через грузовой лифт, но он какой-то странный, не похоже на его обычные заказы. Я посылал уточнения — он не отвечает. — Повар вытер руки о фартук. — Он запросил пять килограммов мяса разных сортов. Спустись в лабораторию, уточни у него. Пусть через тебя или запиской в лифте разъяснит, что ему нужно. Я бы сам, но надо кормить стольких беженцев.
— Хорошо. Только я не знаю, как попасть в лабораторию.
Повар провёл её дальше по коридору — и вскоре они оказались возле уже знакомой статуи в капюшоне, держащей жаровню с голубоватым пламенем. Шеф-повар, как прежде сир Никколлос, поместил руку в огонь. Статуя беззвучно отъехала, открывая винтовую лестницу.
— Спустишься в архив, а там по длинной широкой лестнице — прямо в лабораторию.
Еша начала спуск. Статуя за ней так же бесшумно встала на место.
Несмотря на то, что кухня находилась на цокольном этаже, Еше пришлось спуститься ещё на несколько уровней. Она оказалась в длинном коридоре с низким потолком и множеством дверей — глухих, без ручек, с табличками на незнакомом языке. При приближении возле каждой вспыхивал голубоватый факел, точно такой же, как в жаровнях статуй.
Пройдя примерно половину коридора, она увидела пересечение. Один проход уходил вбок и вскоре заканчивался толстой металлической решёткой с воротами. Второй — широкий, пологий — спускался вниз.
«Вот она, длинная широкая лестница в лабораторию», — подумала Еша и начала спуск.
Она преодолела половину лестницы в полнейшей тишине — слышно было лишь, как её башмаки переступают со ступени на ступень. И вдруг снизу, из-за закрытой двери лаборатории, донёсся омерзительный, захлёбывающийся вопль:
— Я ХОЧУ МЯСА! ДАЙ МНЕ МЯСА!
Еша замерла на секунду, сердце ухнуло в пятки, но тут же быстро спустилась до конца и громко постучала. За дверью послышались шорох, лязг, торопливые шаги, и дверь распахнулась.
— А, девочка-охотница! — Магистр выглядел усталым. — Что ты здесь делаешь?
— Меня прислали с кухни. Просили уточнить ваш последний заказ.
Магистр вздохнул и, слегка шаркая, пошёл в глубь лаборатории. Еша заметила, что со вчерашнего дня он сильно осунулся и даже сгорбился. Глаза за стёклами круглых очков покраснели, под ними залегли тёмные круги. Он вернулся с исписанным пергаментом.
— Проходи. Я сейчас отправлю уточнение и вернусь. Расскажешь, что там наверху происходит, — я с нашей последней встречи не выходил из лаборатории. Проводил важный эксперимент, закопался в хрониках.
Еша переступила порог и оказалась в огромной пещере. Стены, пол и свод — тщательно отшлифованная скальная порода. Вдоль стен — столы и ниши с замысловатыми приборами, колбами, реторами, реагентами. Под потолком парили белые световые шары, заливая всё ровным светом. А дальняя стена была обрамлена исполинской аркой в форме буквы омега, покрытой замысловатыми рунами. Камень внутри арки, казалось, двигался и тёк, но не вниз, а вверх.
— Завораживает, правда? — раздался голос вернувшегося Магистра. — Одна из древнейших загадок библиотеки.
Еша заметила у ближайшей ниши, завешанной плотной тканью, плохо вытертые красные разводы на полу. Рядом стояла та самая ёмкость, где вчера плавала голова гоблина — теперь открытая и пустая.
— А что здесь написано? — Еша указала на руны, вырезанные по дуге арки.
Магистр подошёл ближе и прочёл вслух:
«Тот, кто всего лишь обладает даром,
Не сможет сей барьер преодолеть.
Помимо дара, жажды знаний,
Необходимо сострадание иметь!»
— Что это значит? — спросила Еша.
— Ты, наверное, знаешь, что Великая Северная Библиотека основана на заре времён, когда боги ещё не обрели свою нынешнюю силу. Двумя величайшими учёными древности. Друзьями. Асимар Акроготор и тифлинг Дархалз.
— Друзья? — удивилась Еша. — А я слышала, они были врагами.
— Изначально — друзьями. Свой дом, будущую библиотеку, они построили здесь. Вместе изучали законы природы, таинства магии, достигли небывалого могущества. Но жаждали не власти — знаний. И стремились эти знания передать как можно большему числу разумных рас. — Магистр помолчал. — Ты замечала по ночам переливчатое свечение в небе? Это только здесь, на севере. Наш план бытия соприкасается с разумным планом земли — Ноосферой.
— Я видела, — прошептала Еша.
— Так вот. После многих лет экспериментов им наконец удалось проникнуть в Ноосферу и вернуться. Но вернулись они не теми, что прежде. Дархалз стал аскетичным и замкнутым. Он подолгу беседовал с каждым учеником, наблюдал, изучал, прежде чем передать знание. Акроготор же стал ненасытен. Он не гнушался самыми жуткими экспериментами — ставил опыты над живыми существами, изучал их пределы, а после возомнил себя творцом, начал скрещивать виды и создавать химер.
— Как гоблины? — вырвалось у Еши.
— Возможно. Прознав про эти эксперименты, светлые боги явились, чтобы остановить безумца. Акроготор вышел к ним — и рассмеялся в лицо. Ибо они с Дархалзом задолго до того пожертвовали частичками своей плоти и сотворили друг для друга оружие небывалой мощи, равнявшее их с богами.
— И что случилось потом? — глаза Еши блестели.
— Грянул бой. Земля горела, камень плавился. Но в этой битве Дархалз принял сторону богов. Он сам в тайне сделал так, чтобы боги узнали об экспериментах друга. Его принципом было: учение должно идти во благо, первый и важнейший закон — не навреди. — Магистр вздохнул. — Совместными усилиями им удалось сразить Акроготора и отобрать его оружие. Собрав артефакты вместе, Дархалз ощутил такую мощь, что мог в одно мгновение уничтожить мир. Но сострадание к поверженному другу не позволило ему убить. Он использовал силу артефактов, чтобы распороть материю пространства-времени и низвергнуть Акроготора в бездну за пределы всех миров.
— А вы бы так смогли? — тихо спросила Еша.
Магистр долго смотрел на неё.
— Не знаю, — честно ответил он. — Дархалз после этого пропадал где-то несколько недель. Вернулся, никому не сказал ни слова, спустился в их общий с Акроготором кабинет и воздвиг этот барьер. С тех пор ни один учёный, маг или бог не смог его преодолеть.
— Так это… за этой стеной был их общий кабинет? — выдохнула Еша.
Магистр кивнул.
