Андрей криво улыбнулся.
— Конечно, ведь ты меня толкнул.
Я и теперь помнила, как сильно тогда разозлилась. Какой-то новенький мальчишка, а вёл себя так, как будто это я, а не он, впервые оказалась в компании.
— Я же не специально.
— Но и не извинился.
— Скажи правду — разозлилась на Светку, а сорвалась на меня.
— Под руку попал.
— Так ты поэтому связала шнурки моих кроссовок?
Я нахмурилась, а потом рассмеялась.
— Не стоит преуменьшать моих заслуг. Еще была яичная скорлупа внутри.
— Не переживай, я бы такого не забыл.
— Сколько нам было, Андрюша?
— Четырнадцать, Катка.
— Значит, почти десять лет прошло. Десять! Мы вместе так долго!
Я намеренно не захотела вычитать время, которое мы были в ссоре, ведь даже тогда я не забывала о нём ни на минуту.
— Не совсем, — Андрей задумчиво покачал головой, — мы ведь не сразу подружились. А потом ещё не виделись столько лет.
— А всё из-за твоего характера, — я приподняла бровь.
— Или из-за твоего? — Андрей скопировал моё выражение лица.
Не успела я ему ответить, как увидела на полу перевернутую фотографию. Наверное, она выпала из пакета, и Андрей её не заметил. Подняла и перевернула. Моя фотография. Мама распечатала в фотоателье на первом этаже нашего дома и поставила на комоде в прихожей. Фотография пропала, прежде чем ее поместили в рамочку и пришлось делать новую.
— Откуда она у тебя?
— Не помню, — Андрей поправил футболку.
— Странно. Не помню, чтобы кому-то её отдавала. Вернёшь? Тебе она не нужна, а мне память.
— Даже не знаю. Что ты можешь предложить взамен?
Наглый кошачий взгляд вцепился в мое лицо. Это он — Андрей! Так смотреть мог только он.
— Как же я соскучилась! — сказала я в очередной раз и обняла его, но он резко напрягся. — Да что с тобой такое? Расслабься уже, это же я! — отодвинувшись, я отпустила его напряжённые плечи. — Что хочешь за фотографию?
— Торт хочу. Сначала торт, потом фотка.
Выхватив фотографию из моих рук, Андрей припрятал её в карман.
— Что? — удивилась я.
— Торт. Сладенький такой. С коржами и кремом. Черемуховый, как тогда, помнишь?
Глаза Андрея искрились весельем.
***
Несколько фотографий, потом ещё. Воспоминания обхватили мягким войлоком, согревая и щедро напитывая тёплой щемящей грустью.
Андрей притормозил на фотографии, сделанной из окна его квартиры. Мягкие очертания гор вдалеке, панельные девятиэтажки на закате, высокие, до пятого этажа, деревья вдоль шоссе, теряющегося у подножий холмов. Погружённые в раздумья люди спешили домой, как всегда после работы, и никто не обращал внимания на любопытного фотографа за стеклом. Где теперь эти люди? Что с ними стало?
— Ну, — нетерпеливо сказал Андрей.
— Что ну?
— Никого не узнаёшь?
Я присмотрелась.
— Это же я!
Девчонка на роликах растянулась под березой, и лицо ее потерялось в рыжей копне распущенных волос. Я до сих пор помнила этот полосатый свитер, собственноручно связанный бабушкой.
— Ага, — Андрей широко улыбался.
— Но я никогда не видела эту фотку! Зачем ты меня так…
— Я забыл о ней. А потом, гораздо позже, нашёл. Мы тогда часто ругались, помнишь?
— Как такое забыть? Ты же был совсем ненормальным!
— Неправда. Это ты была не в себе. И вот доказательство, — Андрей ткнул в меня на снимке. — Ты так забавно свалилась, и я тебя сфотал, чтобы…
— Чтобы посмеяться вволю, — перебила я.
— Ну-у, как-то так.
— Удали!
— Ни за что, и ты это понимаешь. Покажу ее твоим детям.
Андрей подмигнул.
— Я должна была попробовать, — вздохнула.
Щелкнув меня по носу, Андрей улыбнулся.
***
— Андрюшка, принеси мне пожалуйста одежду. Забыла на кровати.
Когда, стоя мокрой посреди огромной ванной, я поняла, что оставила в комнате абсолютно всю чистую одежду, несколько секунд не могла решить, что делать дальше. Грудь захлестнула волна стыда, а щёки стали горячими. Вот это да! Переехала к другу, называется, и сразу опозорилась. Если бы узнала мама, назвала бы меня бестолочью и оказалась права.
В дверь постучали. Накинув на тело полотенце, я открыла.
— Ну ты даёшь! — вдруг остолбенел Андрей. Несколько мгновений он молча шарил по мне глазами, и кто бы посмел отчитать его за это: почти голая и совершенно ненормальная подружка детства с круглыми глазами обтекала на сверкающем кафеле его ванной, нарушая размеренное течение жизни хозяина квартиры.
— Извини, — я пожала плечами, и от этого движения полотенце на мне ослабло, но, прежде чем оно упало на пол, я успела его подхватить. Правда у Андрея от этого представления глаза на лоб полезли. Казалось, он забыл, почему здесь находился, и я добавила, протянув к нему свободную руку:
— Давай уже.
— Что? — опешил он.
— Одежду, что еще.
— А, это? — Андрей наконец сумел моргнуть.
— А есть что-то другое?
— Есть, но… в шкафу, — он по-прежнему стоял неподвижно.
— Андрюха! Ну что ты в самом деле? Голую женщину не видел? — попробовала я разрядить обстановку.
— Видел, — Андрей протянул мне одежду, — женщину видел, конечно, но ты же Катка, — насмешливо добавил он.
Определенно он пришёл в себя, и перед тем, как быстро выбежал из ванной, я успела шлёпнуть его полотенцем по мягкому месту.
— Завтра выходим рано! — крикнул Андрей напоследок.
— Куда? — спросила я, но он уже ушёл.
Когда нам было по пятнадцать…
— Эй, девчонка!
Писклявый голос резанул слух. Несколько парней столпились в темноте у трансформаторной будки. Местные хулиганы.
Трижды в неделю, после танцевального клуба я возвращалась поздно и каждый раз боялась встретить эту весёлую компанию. О них ходили легенды по нашему району. Плохие легенды. Подростки частенько кошмарили припозднившихся прохожих.
Я прибавила шаг.
— Стоять! Эй ты! А ну иди сюда!
Это был уже другой голос, и он приближался. Сердце бешено отстукивало хип-хоп, который я только что репетировала. Не останавливаясь, я судорожно осмотрелась: никого, кроме меня и хулиганов. Не успела побежать, как в руку вцепились чьи-то жилистые пальцы.
— Привет, рыжик! Куда собралась?
Мальчишка ниже меня ростом криво улыбался.
— Тащи её сюда! Чего под фонарем встал? — проскрипел тот самый писклявый голос, который я услышала первым.
Испугалась ли я в тот момент? Конечно. Но разве можно этими словами описать ужас, который тогда охватил всё моё существо? Даже в минуты опасности меня никогда не покидала мысль, держаться смело, как настоящая героиня. Но так было раньше, прежде чем я оказалась в настоящей передряге и все героические мысли моментально развеялись в наэлектризованном воздухе у будки. Думать я могла только об одном — как убежать.
Когда меня завели в темноту, я увидела, что мальчишек было пятеро.
Они перекрикивали друг друга, и вскоре я потеряла нить разговора. В голове сгустился туман, а на глазах появились слёзы.
— Ну что ты такая кислая? Давай веселиться!
Тот, который ниже меня ростом, продолжал держать за руку.
— Как тебя зовут, рыжая? — спросил писклявый.
— Да ты не бойся! Мы же мирные, — прошептал третий прямо мне на ухо.
— И что с ней делать? — спросил еще один, закуривая, от чего воздух наполнился вонью.
— Давайте мне.
Под деревом стоял пятый. Высокий. Я его узнала. Этот парень переехал в наш двор год назад, и впервые мы встретились на дне рождения Светки, когда он разозлил меня настолько, что я на несколько узлов завязала шнурки его кроссовок, а внутрь напихала яичной скорлупы, которую стащила с кухни. Потом ещё несколько раз мы виделись на улице, но всегда молча проходили мимо друг друга, в крайнем случае я показывала ему язык, а он в ответ крутил у виска пальцем. Встретить его с этими я не ожидала.
Наступила тишина, а потом писклявый сказал:
— Волк, не дури.
— Мне, я сказал.
Мальчишка ниже меня подошел ближе к Волку.
— Почему мы должны тебя слушать? Ты с нами не так давно.
— Потому что она моя.
Снова тишина. Даже я онемела от удивления. Первая реакция — крикнуть, что это неправда, но стоило только приоткрыть рот, как Волк пронзил меня ледяным взглядом, замораживая способность говорить.
— Что-то я такого не слышал раньше, — сказал писклявый.
— Это недавно.
Мальчишки переглянулись, и тот, что держал меня за руку, тихонько подтолкнул в сторону Волка. Ноги мои запутались из-за волнения, но, прежде чем я упала, Волк подхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Высокий, теплый и сильный.
— Чего дрожишь, хулиганка? — шепнул он на ухо. — Не хочешь пострадать — стой рядом и молчи.
Это и был Андрей.
