— Так я всё и отдам вместе в следующем месяце.
Я пожал плечами. Не верить другу было бы ошибкой, но в то же время я понимал, куда именно уходят деньги Карима и как он собирается их возвращать.
— Попробую, но ничего не обещаю, — ответил и случайно зацепился за мелькнувшую мимо тень.
Опять они. Милана и ее жуткие синие волосы, а еще ее тощая неуклюжая одногруппница. Даша, значит. Ну хоть что-то. Да и черт бы с ней, но почему я тогда пялюсь на ее задницу?
Интересно, боится меня потому, что Милана натрещала как сорока небылиц, или просто трусишка? Я мысленно усмехнулся, вспоминая, как она опрокинула чашку с кофе на себя. А ведь я мог поймать чашку, и даже внутренне напрягся, готовый наклониться и протянуть руку, но не стал. Мне понравилась ее реакция. Эти испуганные глаза, торопливые попытки оттереть расплывающееся пятно на футболке.
Какие-то странно ощущение вызывала во мне эта Даша. И пока я не мог разобраться в том, хотел ли еще сильнее заставить ее бояться или... Да черт бы с ней.
— И кто такие? — Карим заметил, что я смотрел на девчонок.
— Вместе учимся, — без подробностей ответил, отворачиваясь. — Подбросишь?
— А где твоя?
— В сервисе.
— Домой?
— Нет, — выдохнул я. — К брату.
Карим скривился. Он, как никто другой, знал, что после встречи с братом мое настроение стремительно портилось, а уровень адреналина зашкаливал.
Карим бросил под ноги сигарету и кивнул.
— Поехали.
Мы забрались в салон, друг завел мотор. Я вновь посмотрел на тротуар, по которому минутой ранее неслись две девчонки, одна из которых меня терпеть не могла, а вторая, как пугливая птичка, шарахалась, до смешного выпучив глаза, и отвернулся.
— Может, вечером прокатимся?
— Может, — ответил я, погружаясь в мысли. Что брат не хотел бы со мной обсудить, ни к чему хорошему наш разговор точно не приведет.
***
— Леся? — позвала сестру по имени, входя в квартиру.
Было подозрительно тихо.
Скинув кроссовки и набросив чуть влажную после короткого дождика, под который попала, когда возвращалась домой, ветровку на вешалку, я заглянула в комнату сестры. Беспорядок, кислый запах перегара, так и не выветрившийся с ночи.
Потом заглянула на кухню. Здесь было чуточку лучше, чем то, что я видела утром. Леся по крайней мере засунула весь мусор в мешок и поставила его около шкафчика.
Она хотя бы попыталась, решила я и, переодевшись, вернулась на кухню, чтобы навести настоящий порядок. Именно за этим делом меня застал звонок.
— Привет, мам, — прижав к уху телефон, я с усердием намывала плиту.
— Привет, дочка. Как у вас дела? Как учеба?
Я поморщилась, когда тупой болью пронзило палец, и, отбросив губку, решила отложить уборку на пять минут. Села за стол, который наконец-то блестел от чистоты, и вздохнула, рассказывая маме про учебу. Про Лесю не произнесла ни слова, пока мама сама не спросила.
— А как там твоя сестра поживает? Она что-то совсем перестала нам звонить.
— Ну, наверное, думает, что я вам все рассказываю, — ответила, хотя на уме вертелись иные слова. Лесе просто некогда с вами общаться. Она прогуливает пары, пьет с подружками и спит до обеда. Но если я маме об этом расскажу, то не жить мне под одной крышей с сестрой.
— А есть что рассказать? — заговорщически произнесла мама, а я от усталости закатила глаза. Она опять хотела узнать, не встречается ли ее старшая дочка с Вадимом. Ведь они такая замечательная красивая пара, и мама так расстроилась, когда Леся объявила, что они расстались, но продолжают оставаться друзьями.
Первый пункт меня порадовал, а вот со вторым вышла напряженка. Я не знала, как можно дружить с кем-то, с кем еще недавно ты встречался. Но и опыта у меня такого тоже не было. Поэтому я довольствовалась тем, что Леся и Вадим просто общаются, а значит, и я буду часто его видеть.
Эх, мечты...
— Я скажу Лесе, чтобы она тебе позвонила.
— Хорошо, — согласилась мама, и еще минут десять она рассказывала о жизни дома. Отцу стало лучше, он уже может ходить, опираясь на костыль. И я была рада, что папа шел на поправку. Значит, они смогут приехать к нам в гости через месяц-другой, чтобы проверить, как устроились дочки.
Надеюсь, к тому моменту мои нервы не сдадут, и я не вырву у своей старшей сестры все волосы за то, что она с какой-то маниакальной способностью загрязняет мир вокруг себя.
— Пока, — произнесла я, прощаясь с мамой. Экран погас. В горле пересохло.
На душе как-то стало тошно.
Я не любила обманывать, но вот в очередной раз не рассказала маме о своих подозрениях.
Уборка помогла мне отвлечься, и всё шло вполне хорошо, пока не хлопнула входная дверь. Я высунула голову из ванной комнаты, где драила раковину, и тут же столкнулась с Лесей. Лицо у нее было перекошено от злости.
— Какого хрена ты ищешь меня в институте?!
Я отшатнулась, как от пощечины. Леся никогда не грубила мне вот так прямо. Она была холодна, порой саркастична или просто игнорировала мое существование, но никогда не налетала меня, пыхтя от гнева.
— О чем ты? — от неожиданности опешила и все позабыла, но очень быстро вспомнила о том, что сегодня днем увязалась за подругами Леси, а потом встретила Вадима, которому пришлось солгать.
— Не фиг меня искать там. Поняла? Если чё надо, позвони или напиши.
— Но ты все равно не ответишь на мои сообщения! — на злость я реагировала злостью. Как ёж выставляла иголки, но на Лесю моя жалкая попытка обороняться не произвела никакого эффекта.
— Если что-то важное, то отвечу, — отмахнулась она, продолжая кипеть от гнева. — И заруби себе на носу, не таскайся там, где проходят пары у моей группы.
От удивления у меня поползли брови на лоб.
— А если у меня там тоже будут пары?
— У вас нет пар в первом корпусе. Я проверяла.
— Но там библиотека.
— На четвертом этаже, — парировала Леся, будто спорить о том, где мне можно ходить, а где лучше не появляться, имело какое-то значение.
— Ты не имеешь права запрещать мне ходить там, где я хочу!
— У меня на глазах не появляйся! — рыкнула Леся, получив отпор. Она прекрасно понимала, что запрещать подобное не могла, но и позволять мне выйти победителем из спора тоже.
Резко развернувшись на пятках, Леся влетела в свою комнату и демонстративно хлопнула дверью.
Я застыла на выходе из ванной комнаты и пялилась на качающийся плафон. Это же с какой силой надо было так шарахнуть дверью, чтоб стены затряслись?
И вообще, какого черта она разбила мою кружку?!
Но об этом мне Леся точно не расскажет. Как и у меня не было желания продолжать выяснять с ней отношения. Бросив уборку, я быстро переоделась и вновь сбежала из дома.
Глаза обжигало от слез.
Глава 13
— Сыночек мой дорогой, как же я скучала по тебе! — раскинув руки для объятий, ко мне бежала мать. Походка у нее была суетливая, неровная. Пьяная или трезвая? Скорее, второе, потому что иначе Камиль не стал бы настаивать на сегодняшней встрече.
Ведь я так и не позвонил матери, как бы этого сильно просила сама женщина или настаивал старший брат.
Не сдвинулся с места, когда она обняла меня, обдав чужим давным-давно позабытым теплом и едкой смесью ароматов, что-то густое, тяжелое, дымное, с примесью мяты и кислого перегара.
Она трезва только сегодня. Вчера мать опять напивалась. Наверное, так готовилась к встрече с блудным сыном.
— Ой, как ты возмужал, Фаридушка! Такой высокий стал и сильный, — причитая, эта женщина наконец-то отлипла от меня, но рук с моих плеч не убрала. Сжала ладони, ощупывая налитые свинцом мышцы. — Весь в отца. Высокий такой же, но худоват всё же. Фарид, ты хорошо кушаешь?
Я еле сдержался, чтобы не отшвырнуть от себя женщину, испортившую мою жизнь. А потом медленно опустил взгляд и увидел перед собой невысокую, полноватую, с отекшим лицом женщину. Губы, как обычно, были подведены ярко-красной помадой, темные, неестественно густые брови и перепачканные тушью ресницы. Тонна макияжа, который должен был скрыть недостатки изменившегося лица пьяницы, но в итоге только делал все хуже. Как бы мать ни пыталась скрыть свое истинное состояние, у нее ничего путного не вышло.
Все такая же...
— Как дела в институте? — сыпала вопросами, задрав голову, чтобы видеть мое лицо, не выражающее абсолютно ничего.
— Фарид, ответь, — за спиной пробасил голос брата.
Я ощутил, как напряжение, нарастающее с каждой минутой, проведенной рядом с матерью, грозило выстрелить. Зря Камиль так сделал. Я не просил о встрече, и видеть эту женщину хочу меньше всего на свете.
Лучше бы ее не было.
— Нормально.
Мать улыбнулась, обнажив пожелтевшие зубы.
Я видел несколько фотографий матери в молодости, когда той было восемнадцать лет. Именно в таком юном возрасте она выскочила замуж за отца. Невысокая, красивая, с точеной фигуркой и густой черной косой до пояса, она производила впечатление никогда не унывающей девчонки, покорившей черствое сердце бандита. Камиль рассказывал, что мать тогда вернула свет в жизнь нашего общего отца, помогла встать ему на путь истинный, уйдя из опасного бизнеса и став добропорядочным гражданином ради светлого будущего их семьи.
Но в какой-то миг красивая сказка закончилась. Золушка потеряла свою туфельку, а принц превратился в тыкву.
Отец вернулся к истокам и поплатился за попытку жить правильно.
Мать спилась, опустившись на дно.
И только Камиль тянул нашу семью и заботился о своем младшем брате, который только и делал, что доставлял всем проблемы.
И, видимо, теперь Камиль мне мстил, раз решил, что я смогу наладить отношения с женщиной, в жизни которой теперь нет места для единственного сына.
— Ой, а что это мы стоим, — хлопнув в ладоши, мать уставилась на Камиля. — Нас же ждет ужин.
Камиль приблизился к нам и положил руку на мое плечо. Сжал ладонь.
Я глубоко вдохнул.
— Да, конечно. Идём, — и Камиль подтолкнул меня в сторону выхода из кабинета в его большой квартире в самом центре города. Не так давно и я здесь жил, будучи под домашним арестом, наложенным на меня братом.
Мать развернулась на пятках, ее длинная плиссированная юбка взметнулась, показывая вздувшиеся вены на ногах чуть ниже колен. У нее явно проблемы не только с алкоголем. Мне плевать. Ее жизнь. Пусть губит ее как умеет.
— Идем, — сказал Камиль, когда мать выпорхнула из кабинета, с интересом посматривая на картины, висящие на стенах. Большая часть из картин принадлежала нашему отцу, а те, что мать унаследовала после его смерти, уже давным-давно были проданы в уплату ее растущих как снежный ком долгов. Некоторые из тех картин вернулись к брату. Какие-то были безвозвратно утеряны. Мать не ценила искусство, впрочем, как и наш отец. Он просто вкладывал деньги в то, что можно было потом неплохо перепродать. И лишь Камиль относился к картинам как положено — он был заядлым коллекционером.
— Больше так не делай, — произнес я, убирая ладонь брата со своего плеча. — Никогда не зови ее.
***
«У меня на глазах не появляйся!» — слова, брошенные сестрой в порыве нескрываемой злобы, все еще звенели у меня в ушах.
Я бродила по улицам, кутаясь в куртку и думая о том, что не выдержу. Мне просто не хватит ни сил, ни времени, чтобы хоть как-то ужиться с Лесей под одной крышей. Мы и раньше не дружили, хотя я всегда тянулась к старшей сестре, завидовала тому, как легко та заводила друзей или ее обожали в школе учителя, а меня всегда сравнивали с ней, иногда даже путали наши имена, что теперь, видя колоссальную разницу между Лесей десятилетней давности и нынешней, я ощутила, как рушится мир вокруг.
Она совершенно другая.
Чужая. Холодная. Злая.
Шмыгнув носом, повернула за угол и направилась к парку. Там хотя бы было многолюдно и достаточно светло для поздних прогулок. Глянув на часы, я поняла, что уже поздно шататься бесцельно по улицам, но и возвращаться не хотелось.
Вновь слышать ее голос было просто невыносимо.
Пожалуй, мне нужен новый план. Найти работу, чтобы стать финансово независимой от родных, и, возможно, удастся попасть в студенческое общежитие. Размышляя над новым планом, я не заметила, как добралась до парка. Выбегая из квартиры, не взяла с собой кошелек и телефон, только ключи, которые всегда держала в кармане куртки. Там же нашла немного денег, которых хватило на горячий кофе и круассан в кафе. При воспоминании о еде в животе неприятно заурчало, но я упорно продолжала гулять, лишь изредка посматривая в сторону дома. Как бы сильно мне ни хотелось есть, я все равно не желала туда возвращаться.
Леся обижала меня. Вновь и вновь.
Словно ей доставляло удовольствие причинять мне эмоциональную боль.
Перепрыгивая через лужицы, я сунула руки в карманы. Солнце скрылось за горизонтом. Стало совсем холодно.
Надеюсь, папа скоро сможет сесть за руль и привезет мне вещи, которые я не смогла взять с собой сразу, иначе я так задубею в этой легонькой куртке...
— Ну привет, Даша.
Я оступилась и едва не упала, выставляя руки перед собой.
— У тебя что обе ноги левые? — грубо проговорил Фарид, подхватывая меня под локоть. Я не свалилась на колени перед ним лишь благодаря тому, что впервые он вместо того, чтобы с наслаждением смотреть, как я совершаю ошибку, вовремя меня предостерег от опасности. Я отшатнулась, чувствуя, как брезгливо разжал ладони Фарид, позволяя мне отскочить от него на два шага назад.
Вот кто умел эффектно появляться, так он. И также эффектно колотилось теперь сердце, то ударяя в горло, то маяча где-то в области пяток. Я смотрела на Фарида, округлив от страха глаза. Какого черта мы опять встречаемся? За что мне такое наказание? Я ведь ничего плохого не сделала!
