– А когда это время придет? – не унимался Федька.
– Когда будешь большой, как кузнец Антип, тогда и придет, – ответил Савва.
– Да разве ж я буду таким огромным, как дядька Антип? Вон сколько людей, а все его меньше, – разочарованно сказал Федька.
– Будешь, будешь, – убедительно промолвил Савва.
– А теперь беги, дай поговорить нам, – молвил Лука.
Федька побежал к вышедшей из дома Ладе. Та несла пирожки, накрытые рушником. Федьке удалось один у нее выпросить. Лада подошла к Савве и Луке и тоже угостила их пирожками.
– И все же хорошо у вас здесь. Хочешь тебе медовуха, хочешь – пирожки. А летом, хочешь в лес, хочешь на реку, – мечтательно сказал Савва.
– Это, конечно, так. Только людей лихих развелось много, никакого житья нет от них, – ответил Лука.
−Не печалься, князь Александр наведет здесь порядок. Верь мне, все будет хорошо. Пойду-ка я пройдусь немного, а то кровь в жилах вся застоялась, пока лежал я, – сказал Савва и пошел к людям у костра.
– А я помолюсь пойду, – прошептал Лука и пошел к отцу Евлампию.
Острог жил обычной жизнью. Каждый занимался своим делом. Архип и Сопля вышли из острога. Их никто не увидел, кроме вечно сонного Егорки. Выходя, они перекрестились.
Господин Великий Новгород. Княжеские палаты
Чтобы понять, какие мысли терзали Александра и его сторонников, окунемся немного в историю происходящих до этого времени событий. В 1198 году от рождества Христова немецкие рыцари-крестоносцы, завоевав земли поморских славян, начали агрессию против балтских племен пруссов, литов, латов, жмуди и других народов, живших на восточном и южном побережье Балтийского моря. В 1201 году, захватив значительную территорию Прибалтики в устье Западной Двины, крестоносцы основали город Ригу, который стал главным духовным и военно-административным центром крестоносцев в этом регионе. Чуть позже, в 1202 году, епископом Альбертом здесь был основан новый духовно-рыцарский Орден Меченосцев, который позже, с благословения папы римского Иннокентия четвертого, продолжил завоевательную политику. Орден оккупировал всю территорию Центральной и Северной Прибалтики, населенную латами и эстами. Эта ситуация создала реальную угрозу Великому Новгороду и Пскову. Суздальско-Новгородский князь Ярослав Всеволодович, отец Александра, пошел походом против меченосцев и нанес им сокрушительное поражение у города Юрьева. Тогда еще малолетний Александр участвовал в походе с отцом. Ряд некоторых побед над меченосцами побудил папу римского Григория девятого и германского императора Фридриха второго объединить в 1237 году Тевтонский Орден и Орден Меченосцев. Орден стал называться Ливонским. В конце тридцатых годов активизировали свою захватническую политику шведы. В первую очередь их интересовал Великий Новгород и крупный торгово-ремесленный город Ладога. Все эти события очень настораживали князя Александра, и он собрал своих лучших и преданных людей держать военный совет.
– Князь, каждый день жалобы поступают от купцов да людей посадских. Люди лихие продыху не дают, крестоносцы на землях новгородских бесчинствуют. Грабят купцов, разрушают и жгут деревни. Что-то надобно делать, а то народ совсем осерчает, – сказал Яков Полочанин.
– Яков прав, княже, недоволен народ, да и у бояр смута. Есть предположение, что подстрекают людей отдаться во власть ливонцам да веру их поганую принять, – поддержал Якова Сбыслав Якунович.
– А ты что скажешь, Гаврило Олексич, – обратился князь к своему учителю.
– А что сказать, правы они. Я так скажу, вот только вестей от Саввы дождемся, прикинем, что на самом деле творится, и действовать начнем. А то купцы-то и приукрасить могут, а бояре в Новгороде всегда между собой собачились и при батюшке твоем Ярославе. А смуту выявлять будем и пресекать на корню, – твердым голосом ответил князю Гаврило Олексич.
– Хорошо, будем ждать новостей от Саввы. А ты, Гаврило Олексич, за боярином Трифоном пригляди, не нравится мне он, уж больно какой-то он скользкий, – сказал князь и в этот момент к нему вошел Миша Новгородец, человек княжий.
– Князь, извини, что прервал. Тут к тебе купец один, Харитоном кличут, просится, говорит, что новости у него от Саввы имеются, – выпалил Миша.
– Так веди его скорее, а то заждались мы, – молвил князь.
В палаты вошел купец Харитон, князю поклонился, осмотрелся.
– Вели слово молвить, княже, с весточкой я от слуги твоего верного, Саввы, – дрожащим голосом сказал Харитон и протянут ему свиток, который написал отец Евлампий. Князь внимательно стал читать послание.
– Плохи новости, братья. Ранен Савва, напали на них разбойники лесные, да не простые. Объявился в землях новгородских разбойник, кличет себя Вепрем и людей у него много. Здесь написано, что человек шестьдесят, да не просто лиходеи, а подготовленные вояки, бывшие наемники. Ты скажи, купец, как там Савва? – спросил князь.
– Когда я уезжал, плох был. Только занимался им отец Евлампий, что в Лебяжьем остроге живет, говорят, людей исцелять может, – ответил Харитон.
– Спасибо тебе, купец, за новость. Хоть не радостную весть ты принес, но очень нужную и своевременную. Все, можешь идти, а мы думать будем, что дальше делать, – сказал князь. Харитон поклонился и спешно вышел.
– Ну, что скажете? – обратился ко всем князь.
– Думаю, людей послать надобно туда. Я знаю этот острог, это вотчина владыки нашего архиепископа Спиридона. Готов, князь, отправиться туда, ежели прикажешь, – выразил свое мнение Сбыслав.
– Архипка, беги к владыке, зови его суда, – обратился князь к виночерпию, который все это время молча стоял в углу. Архипка очень почитал князя и стрелой выскочил из палат. Через четверть часа вошел архиепископ владыка Спиридон. Князь кратко передал ему весь предшествующий разговор.
– Согласен с тобой, князь, людей посылать надобно, только просьба у меня к тебе одна, возьми и моих людей, пусть на земли мои вотчинные посмотрят, да проверят, где, что и так, – попросил владыка.
– Хорошо, так и поступим. Иди, владыка, людей готовь. И ты, Сбыслав, готовься, людей поведешь. Дружину большую дать тебе не могу, сам понимаешь, Новгород в опасности. Возьми семь человек, но возьми лучших. Вот мое слово, – сказал князь.
– Княже, а я можно пойду? – спросил ловчий князя Яков Полочанин.
– Ты! А со мной, кто останется? – удивленно спросил Александр.
– Так, Гаврило Олексич, он один целого отряда стоит, а ежели что, так и Ратмир с Мишой подсобят, – бойко ответил Яков.
– Хорошо, будь по-твоему, но чтоб Сбыслава, как меня слушался, а то знаю я удаль твою. А кроме удали и мозги надобны. Все идите, собирайтесь. Поутру выходите. Да, и с владычными дружинниками не задирайтесь, может быть воевать вместе придется, – сказал князь. Все дружинники ему поклонились и вышли. В палатах остался один Гаврило Олексич.
– Ну что, Олексич, что думает твоя мудрая голова? – спросил князь.
– А что голова думает? Думаю, сдюжат. Сбыслав, хоть и горяч, но не без мозгов, зря рисковать не будет. И людей подберет хороших. Он дружину хорошо знает, здесь я за него спокоен, – с довольной улыбкой, оголив зубы, сказал Гаврило Олексич.
– Будем ждать утра, а сейчас я отдохнуть хочу, умаялся что-то, – сказал князь и пошел отдыхать. Гаврило Олексич поклонился и тоже вышел.
Утром князь лично вышел осмотреть дружину. По его приказу был собран обоз в острог. На телеги погрузили муку, пшено и соль. С обозом следовали три дворовых и конюх. Дружина Сбыслава была как на подбор. Сам Сбыслав красовался на огромном гнедом коне. Он был облачен в длинную кольчугу мелкого плетения со стальным нагрудником на груди, на руках блестели на солнце красивые металлические поручи, на голове красовался конусообразный шлем с металлическими наглазниками. Вооружен он был миндалевидным щитом, небольшим копьем, к седлу крепился огромный боевой топор, а к поясу была пристегнута булава. Яков был экипирован также, только вместо топора у него был обоюдоострый меч. Конь у него был вороной, небольшой, но очень резвый. Остальные шесть ратников были экипированы так же, как и Яков Полочанин, кто-то к своему вооружению мог еще добавить боевой нож. В те времена это было типичное вооружение конного воина. У каждого конника к седлу был пристегнут лук и колчан со стрелами. Владычным дружинникам нужно уделить внимания чуть больше, так как своим вооружением и внешним видом они привлекали к себе некоторый интерес. Их было пятеро, все они были пешие и передвигаться должны были на телеге, либо идти пешим строем. Скажу, что эти пятеро были лучшие владычные дружинники. Первым был Никита, стрелок от бога, со ста шагов мог попасть в глаз белке. Во всем Новгороде и его окрестностях равных ему не было. Это был белокурый юноша с небольшой бородкой. Одет он был в короткую металлическую кольчугу и конусообразный шлем. Вооружение его состояло из большого упругого лука, сабли и большого боевого ножа. Второй был великан Годыня, просто сказочный богатырь, с пепельного цвета кудрями и такой же косматой бородой. На нем тоже была металлическая кольчуга, конусообразный шлем, металлические поручи. Из вооружения только огромный молот, а на кожаном ремне висел большой, почти как меч, нож. Третьим был Игнат – это был небольшой, жилистый мужичок и внешне совсем не походил на дружинника, но за этой неказистой внешностью скрывался искусный боец. Игнат был вынослив и хорошо бегал. Он неплохо кидал копье и был мастером боя на топорах. Его лицо обрамляла большая окладистая борода, голова была начисто выбрита. Одет он был только в короткую кольчугу. Шлем он не одевал, говорил, что в бою на топорах он только мешается. Вооружен дружинник был миндалевидным щитом, небольшим копьем и двумя небольшими боевыми топориками. Четвертый был уникален. Его звали Буслай. Это был крупный, с ярко выраженной мускулатурой мужчина. У него были темные длинные волосы с плетеной косой с левой стороны, в левом ухе висела серьга в виде кольца, щеку пересекал аккуратный шрам, но он его не портил, а больше добавлял некоторую мужественность его лицу. Он был красив и в нем чувствовалась порода. Бороду он не носил. Одет был дружинник в кожаные доспехи с приделанными к ним металлическими пластинами, на руках были поручи, сделанные из шкуры лисы, а ноги были облачены в такие же поножи. Шлем он не носил. Вооружен он был двумя небольшими, очень острыми саблями, которые висели на кожаном ремне очень хорошей выделки. На нем же висело три небольших метательных ножа, а за спиной был приспособлен миндалевидный щит. Буслая считали лучшим бойцом всех времен. Его командир Добродей считал, что ему нет равных, как в дружине, так и на всей земле новгородской. Ну и сам Добродей был старшим дружинником, их командиром. Он был постарше, носил короткие волосы и аккуратную светлую бородку. Одет был в длинную металлическую кольчугу с металлическим нагрудником, за спиной висел миндалевидный щит, на поясе висел меч и небольшой нож, а в руках он держал копье. Вот такая собралась компания. Князь осмотрел дружинников и остался очень доволен выбором бойцов. Владыка вдохновил духовным словом ратников и те без промедления тронулись в путь.
Устье реки Ижоры
Утро было туманное. Туман стоял такой, что на расстоянии пяти шагов ничего не было видно. В устье Ижоры вошла ладья и остановилась. Видно, густой туман не позволял ей двигаться дальше. Прошло два часа и туман начал потихонечку рассеиваться. Гребцы нажали на весла, и ладья вновь тронулась, разрезая своим носом спокойную гладь Ижоры. Вскоре она пристала к берегу. Из нее стали вылезать люди и громко ругаться на непонятном языке, напоминающем лай собаки.
– Ольгерд, я чувствую под ногами землю. Слава Одину, что мы не разбились о камни в этом чертовом тумане, – сказал человек с низким голосом, вылезая из ладьи.
– Не расстраивайся, Олаф, я думаю этот наш поход будет куда удачней, чем предыдущий, – сказал человек, которого назвали Ольгердом.
– Зигурд, чего смотришь, вылезай, видишь, я стою и даже прыгаю, – сказал Олаф и попрыгал. За Зигурдом стали вылезать хорошо вооруженные люди с круглыми большими щитами. На некоторых были кожаные шлемы с наглазниками и рогами. В Европе этих людей называли викинги или норманны, на Руси они получили название варяги.
Их командир Ольгерд был крупный человек с лысой головой и длинной бородой, заплетенной в косу, на голове было множество татуировок. На плечах его была большая медвежья шкура, а в руках он держал огромный боевой топор. Тот, который откликался на имя Олафа, был правой рукой Ольгерда. Он был невысок, но крепок. Голову его покрывали длинные рыжие волосы, а лицо обрамляла густая рыжая борода, лицо пересекал большой лиловый шрам, который шел через глаз. Он был вооружен большим обоюдоострым мечом, круглым щитом, а на поясе у него висел огромный нож. Зигурд был лучшим воином Ольгерда. Это был крупный мужчина свирепого вида с бритыми висками и длинной окладистой бородой. Он был облачен в кожаные доспехи. За спиной у него висел круглый большой разноцветный щит, а в руках он держал средних размеров два боевых топора. Весь отряд насчитывал человек сорок. Это была не регулярная армия, а скорее банда пиратов, которые убивали и грабили на море и на земле. В отличие от простых разбойников, варяги были отличные воины, которых с детства учили искусству убивать. Сорок подготовленных бойцов, являлись грозной силой.
– На этот раз мы не ограничимся прибрежными набегами, мы пойдем вглубь, к Ладоге, а потом вдоль реки Волхов. Я хорошо изучил карту этих мест. Верьте мне, там будет чем поживиться, – сказал Ольгерд.
– Да поможет нам Один! – закричал Зигурд, и вся толпа подхватила его.
– Двоих нужно оставить сторожить ладью, – сказал Ольгерд. Олаф побежал распоряжаться. Через полчаса отряд варягов пустился в путь.
Дерпт. Замок магистра Фольквина фон Винтерштаттена
– Друг мой, у тебя есть человек, способный ради тебя на подвиг? – спросил магистр рыцаря Гедемина.
– Да, мой магистр, есть такой человек. Он очень коварен, но обладает множеством нужных нам достоинств. Он не воин, но ему знакомо убийство. Он знает язык врага, он умет убеждать и покупать людей, он беспринципен. Его нельзя купить, он предан идее до фанатизма и ведет аскетичный образ жизни, – сказал Гедемин.
– Его имя?
– Чаклер. Его имя Чаклер.
– Хорошо. У Чаклера будет несколько целей. Это подкупать и устрашать бояр новгородских и ладожских, сеять смуту среди народа, а главное, это попытаться избавиться от Александра.
– Ему нужен будет помощник, так сказать, ликвидатор. У меня есть хороший наемник, убийство для него – это обычный будничный факт, я думаю, эти два человека стоят друг друга. Его зовут Ягр. И еще, там есть человек – Бардим, он сведет Чаклера с Вепрем.
– Хорошо, пусть будет по-твоему. Я слышал про Вепря, редкостный негодяй. Мне важна цель. Все, иди и готовь людей. Увидимся завтра, – сказал магистр. Гедемин поклонился и вышел.
Через пять минут в зал магистра вошел вице-магистр ордена Андреас фон Вильвен.
– Здравствуй, дорогой друг. Какие новости ты принес мне? – спросил магистр.
– В Новгороде смута, но посадник там наш человек. Я вот что думаю. Если я поеду по земле Новгородской под видом странствующего рыцаря да сам воочию посмотрю, что там творится, – предложил фон Вильвен.
– Хорошая идея. Но тебе с собой нужно взять Гедемина, он хороший рыцарь, а также подобающую твоему статусу свиту, – сказал магистр.
– Хорошо, мой повелитель, я послушаюсь твоего совета, – сказал Андреас фон Вильвен.
– Когда будешь готов выдвинуться в дорогу?
– Пару дней на подготовку и можно двигаться.
– Хорошо, так и поступим. А теперь ступай, тебе нужно время на подготовку. И не забудь подобрать достойных людей.
Андреас фон Вильвен поклонился и вышел. Магистр несколько минут посидел в задумчивости. А потом прошептал: «Хорошо бы натравить шведов на Александра, они давно имеют на него зуб».
Лебяжий острог
Прошло еще три дня и наступил долгожданный май. Чаклер и Ягр уже были в районе Пскова. Андреас фон Вильвен и рыцарь Гедемин со свитой в двадцать копей под видом странствующих рыцарей двинулись в сторону Ладоги. Ольгерд со своими разбойниками уже дошел до земель Ладожских и успел разорить две деревни. Вепрь дождался человека по имени Бардим, он был человеком из народности чудь. Чудь хорошо привлекали к себе крестоносцы. Эти язычники успешно бесчинствовали на земле новгородской и способствовали исполнению плана ордена. Им чужды были идеи или какие-либо убеждения, их интересовала только нажива. Бардим передал Вепрю сведения о Чаклере, который готов был хорошо заплатить, если Вепрь согласится выполнять приказы магистра Ливонского ордена. Вепрь дал согласие. Малюта отсиживался в своем лагере и за это время к нему примкнули еще три отъявленных негодяя. А дружинники Александра и владыки тем временем прибыли в Лебяжий острог.
– Эй, открывай ворота, – крикнул Яков Полочанин.
– Кого там еще принесло? – ругнулся Егорка и поплелся смотреть на кричащего из-за ворот человека.
– Кто там? – спросил подошедший к Егорке Архип.
– Не знаю, надобно поглядеть, – ответил Егорка. В ворота опять сильно постучали.
– Открывай, негоже дружине княжеской у ворот стоять, – крикнул Сбыслав Якунович.
– И правда, дружина, – поднявшись на стену, крикнул Архип.
– Открывать? – спросил Егорка.
– Открывай, – ответил Архип.
В этот момент к воротам подошел Лука. Егорка снял засов и со скрипом открыл ворота. Дружинники во главе со Сбыславом Якуновичем въехали внутрь острога. Лука узнал командира. Сбыслав тоже признал Луку.
– Привет, десятник, сколько лет, сколько зим, старина. Еще топчешь земельку новгородскую! – приветственно сказал Сбыслав и широко улыбнулся.
– И тебе, дружинный, не хворать, – ответил Лука. Они поздоровались за руку.
– Выходит, добрался купец до вас, коли вы здесь? – спросил Лука.
– Да, с божьей помощью добрался без происшествий. Дай команду. Тут дары от князя и владыки привезли вам, пусть разгрузят, – сказал Сбыслав.
– А что там? – поинтересовался Лука.
– Мука, пшено, соль. А где Савва наш? – спросил Сбыслав. Лука неторопливо подошел к повозке и похлопал по мешку, после чего подошел к Сбыславу.
– Савва? Да вон, уже бежит к вам. А, соль! Соль очень кстати. У нас ее почти не осталось, – сказал обрадованный Лука и дал команду Калашу, Платону, Сазону и Зозуле сгружать мешки в амбар, а конюху Егору накормить и напоить лошадей. После чего предложил путникам отдых с дороги и хороший стол. Женщины стали суетиться, наскоро собирая еду. Через час было уже все готово и дружинные сели за стол. Сбыслав сел рядом с Саввой.
– Ну рассказывай, друг мой, что с тобой приключилось? – спросил Сбыслав.
– Что приключилось? На Северной дороге на нас напал отряд Вепря. Я его узнал. Он когда-то очень давно был ратником в дружине Ярослава Всеволодовича, потом сбежал и стал служить ордену. Там он тоже долго не задержался, а после стал просто разбойником с большой дороги. Набрал себе отряд из таких же наемников, как и он сам. Теперь наводит ужас в окрестностях Новгорода и Ладоги. Другие разбойники, так, тупое сборище негодяев, а у Вепря люди бывалые, подготовленные и очень хорошие воины, – ответил Сбыславу Савва.
– Вот нас князь и прислал порядок навести, да тебя проведать. А что с твоей дружиной? – спросил Сбыслав.
– Архип, охотник, вон он за столом сидит, следопыт хороший, местность эту отлично знает, в Черной Топи не сгинет, говорит, что шесть наших дружинников в плен к Вепрю попали, а вместе с ними купцы новгородские Радим и Неклюд, а остальные пали в сече той, – ответил Савва.
– Найти бы лагерь его, – задумался Сбыслав.
– Найти-то можно, но его в лоб не возьмешь, у него людей человек шестьдесят, да все бойцы неплохие, тут хитрость какая-то нужна, – ответил Савва.
– Это конечно, без хитрости здесь никак. Наше преимущество в том, что они о нас пока не знают. Можно использовать тактику Александра, напасть на них неожиданно. На лошадях мы подвижны, можем наскоками так их и одолеть, – выразил свою мысль Сбыслав.
– Можно, конечно, да уж больно много их, – сказал Савва.
– Савва, что у тебя за хандра? И не в таких переделках бывали. Сдюжим как-нибудь, – сказал Сбыслав и загладил волосы на голове.
– Тут еще и маленькие разбойничьи отряды рыскают. Острог и местные деревни отряд Малюты беспокоит. В последнее время люди говорят, стали появляться крестоносцы. Покупают язычников, чудские племена, и те служат им верой и правдой. Грабят, людей похищают, чтоб потом в рабство продать. Говорят, и купцы такие же сюда заезжают, да некоторые местные, Иуды-предатели, не чураются земляков своих бесерменам продавать или отдавать за долги в рабство, – выразил свою мысль Савва и разгладил бороду.
– Вот, что я мозгую. Я со своими дружинниками, по местам окрестным поезжу, посмотрю, может быть, Вепря выслежу, а владычные дружинники пусть острог постерегут да может быть и Малюту выследят, да разделаются с ним. Я владычных дружинников в деле не видел, но говорят, бойцы отменные. Особо Буслая хвалят, это вон тот здоровяк с косой и саблями, – сказал Сбыслав, кивнув в сторону Буслая.
– Сбыслав, меня возьми с собой, засиделся я здесь, – обратился к Сбыславу Савва.
– Слаб ты еще, здесь останешься. В случае чего людям Добродея поможешь. А через недельку мы тебя заберем, – ответил Сбыслав тоном, не требующим возражений.
– Хорошо, воля твоя, – глубоко вздохнув, ответил Савва.
Пиршество, если это так можно назвать, было в полном разгаре. Дружинные рассказывали жителям острога новгородские новости, а жители острога, ведали им о своих бедах и проблемах. Иногда смеялись, вспоминая смешные случаи из жизни. Женщины хлопотали возле столов периодически поднося мед и еду. Дарья подошла к Буслаю и, робко посмотрев на него, предложила ему меда. Буслай взял кувшин с напитком из ее рук и, как бы случайно, своей рукой коснулся ее руки. Даша смутилась и быстро убежала. Как мы уже писали, Буслай был красив. Его благородное мужественное лицо выражало спокойствие. Легкая улыбка и добрые глаза говорили, что он человек хороший, а могучая грудь и косая сажень в плечах предполагали надежность. Даше он сразу очень понравился. Девочка всю свою жизнь жила в остроге, родилась в нем, похоронила родителей. Кроме мужчин, которые жили в остроге, она мало кого видела. Иногда приходили по разным делам парни из соседних деревень, но никаких чувств они у нее не вызывали и единственным авторитетом мужского пола для нее был брат Архип. А теперь появился Буслай. Красивый, сильный и ей казалось несмотря на то, что она знала его всего два часа, что он очень надежный человек. Ей была присуща девичья скромность, поэтому она только изредка смотрела на него. А когда их взгляды встречались, она быстро опускала голову и краснела, что выдавало ее симпатию к нему. Буслай был уже взрослый мужчина отроду двадцати шести лет и успел окрутить не одну прекрасную голову, но все его амурные дела имели поверхностный характер. Он никого никогда не любил. А семнадцатилетняя Даша ему тоже очень понравилась. Она была очень красива, не по годам женственна и обладала звонким приятным голосом. Прошло два часа, а Буслай был уже влюблен. Он сидел, уткнувшись взором в свою чашу, и не мог понять, что с ним случилось. Раньше такого с ним не было. Когда Даша подходила к нему или была где-то близко, по телу Буслая пробегала приятная дрожь. Двадцатилетняя Софья не отходила от кузнеца. Она очень боялась, что кто-нибудь из дружинников положит на нее глаз. О княжеских дружинниках она слушала от людей не очень лестные отзывы. Лопух и Сопля ликовали, они сидели на крыше дома, с восторгом смотрели на дружинников и внимательно слушали их разговоры и рассказы. Сопля уже немного чувствовал себя героем, оттого что не испугался и спас от смерти Луку. Хотя себе он сумел признаться, что в тот момент было очень страшно. Но он гордился тем, что пересилил страх. Когда они пошли с Архипом, тот в первый раз назвал его не Соплей, а Спирькой. По рождению мальчишка был наречен Спиридоном, а Соплей его стали звать с детства, потому что у него всегда был сопливый нос. И теперь он уже попросил Дашу, так, по-дружески, называть его Спирькой. Даша тогда улыбнулась, пообещала мальчишке, что не будет больше называть его Соплей. Добродей сидел с Яковом Полочанином и рассказывал ему про своих дружинников. «Мои орлы», – говорил он про них и расхваливал подробно достоинства каждого. Говоря о Буслае, он всегда называл его «рубакой». Яков больше молчал и только иногда вставлял какое-нибудь слово, когда речь заходила о князе или касалась новгородских проблем. В разгар застолья в ворота раздался сильный стук, Егорка снял засов и открыл створки. Их взору предстал огромный мужик с окровавленным виском и в порванной рубахе. Под узду он вел коня. Лука вышел из-за стола и подошел к нему.
– Кто будешь ты, мил человек? – спросил Лука.
– Ильей меня кличут, – ответил великан.
– Вижу, беда с тобой приключилась, – сказал Лука, показывая рукой на окровавленный висок. В этот момент подошли Сбыслав и Добродей.
